Натуральный обмен

Глава 12

В первое мгновение мне показалось, что я сплю, потому что поверить в реальность происходящего было сложно. Я думал, что никогда не увижу Эридана, а представить его, явившегося на мою казнь — помилуйте, даже у меня не настолько извращенная фантазия.

Люди вокруг тоже онемели и беспрерывно вертели головами, переводя взгляд то на меня, то на Эридана, облаченного в камзол цвета Дайонов. И, хотя сейчас нас нельзя было бы перепутать, наше сходство по-прежнему оставалось очевидным.

Невесть откуда взявшийся возле Эридана Гердер стремительно взбежал на помост и встал рядом со мной.

— Я же говорил, не дрейфь, — шепнул он мне.

Только теперь до меня дошло, чем был занят Рейнел все это время — вынашивал план, дерзкий, рискованный. Вот почему Эйнира просила Шаагена помочь с изменением обвинения, потому что самозванцем я был, трон занял, да, бесспорно, но Эридана не убивал, и они привели живое доказательство этому. Как им удалось уговорить моего двойника пойти на это — другой вопрос.

Эридан прошел тот же путь, который преодолел я сам несколько минут назад, неспешно поднялся по ступеням эшафота. Каким бы человеком он ни был, но он был воспитан как принц, вырос в высшем обществе, и сейчас выглядел истинным правителем. Спина прямая, подбородок высоко поднят над твердым воротником камзола, серебряные нити на синем фоне ярко сверкают на солнце.

Вот он, Карадена, твой потерянный принц! По сравнению с ним я выглядел старше, значительно худее и усталый, с синяками под глазами на загоревшим обветренном лице... Да, мы были двойниками, но он был копией того, каким я был раньше, теперь нас смог бы перепутать разве что слепой.

Этот настоящий Эридан смотрелся истинным королем. Ухоженный, лощеный, и камзол сидит на нем как влитой... И все же мало выглядеть королем, чтобы быть им.

Внезапно я почувствовал жгучую обиду. Я понимал, что Рейнел притащил сюда Эридана, чтобы спасти меня, но я не мог не злиться на него. Нет, не за себя и не за то, что он со мной сделал, а за то, что бросил Карадену, бросил этих людей, сейчас жадно ловивших его каждое движение. Это не просто толпа, это люди, все вместе и каждый в отдельности, пришедшие не для того, чтобы посмотреть на мою смерть, а чтобы поддержать меня.

Эридан, как же ты мог?

Бывший принц подошел и встал рядом со мной, окинул взглядом собравшихся, а потом устремил его на балкон дворца, на котором со своих мест уже повскакивали пораженные министры.

— Я спросил, что здесь происходит? — повторил он свой вопрос, и громкоговоритель разнес его голос над площадью.

Лицо Сакернавена в этот момент и лицом-то назвать было бы сложно, красная взбешенная физиономия. Я даже испугался, как бы у него прямо здесь не случился сердечный приступ, с его-то ожирением.

— Это еще один самозванец! — не найдя ничего умнее, вдруг выкрикнул министр юстиции, вытянул руку и направил в сторону Эридана сосискообразный указательный палец. — Он снова пытается нас всех обмануть, — на этот раз «прицел» пальца перешел на меня.

Я не сдержал ухмылки. Что же вы, господин министр, так плохо умеете держать себя в руках? Раньше я за вами такого не замечал. Несолидно, господин министр, совсем неподобающе вашему положению.

Ответная улыбка Эридана была донельзя надменной.

— Обмануть, — протянул он, — кажется, это не мы придумали историю про мое убийство. Мел? — Эридан кивнул волшебнику, приглашая его подняться.

В отличие от министров, Мельвидор не выглядел удивленным ни капли. Впрочем, конечно же, без него не обошлось, кто бы еще смог открыть проход между мирами, чтобы привести Эридана?

Волшебник взошел на помост, поклонился людям.

— Позвольте взять на себя смелость и прояснить ситуацию, — негромко сказал маг, но им же настроенный громкоговоритель сделал так, что его услышали даже в самых дальних уголках. — Недавно вам рассказывали о свойствах магических аур. Итак, вам показали это, — Мельвидор сделал быстрый жест рукой, и над площадью снова появились силуэты, уже показанные Илиасом на прошлой неделе: красно-сине-желтый маленького Эридана и зелено-красный мой. — А вот аура этого человека, — он указал на Эридана и опять взмахнул рукой. Появилось третье изображение, абсолютно такое же, как первое, только этот силуэт был крупнее и по размеру соответствовал взрослому человеку. — Вы все видите идентичность аур, — продолжал волшебник. — Перед вами Эридан Дайон, и это доказывает, что предъявленное обвинение в его убийстве — чистой воды клевета.

— Он врет! — Сакернавен так разъярился, что чуть не выпал с балкона, его придержал Холдер, который, кажется, и вовсе потерял дар речи, потому что даже не пытался возражать.

— Перед лицом Господа, клянусь, что этот человек говорит правду! — выступил вперед Леонер, приковывая к себе всеобщее внимание.

Толпа загудела. Если Его Святейшество клянется именем Господа, то для всех его слова — истина в последней инстанции, и это не обсуждается.

— Я требую снять все обвинения с этого человека, — указал на меня Эридан, но все были настолько поражены стремительность разворачивающихся событий, что никто не шелохнулся.

— Постойте, — к краю балкона приблизилась тонкая сгорбленная фигура. Министр Корвец, его крючковатый нос бросался в глаза даже на таком расстоянии. — Мы признаем, что обвинение в убийстве не обосновано, но ведь он назвался именем наследника и обманом был коронован. Этот человек — самозванец! И мы требуем казни!

Я отметил, что министр использовал исключительно «мы». Неужели он думает, что местоимение множественного числа оградит его от ответственности за свои слова?

Но я молчал. Сейчас был не мой черед отвечать.

Я заметил, как Эридан на мгновение смешался, бросил взгляд на Гердера, Рейнел коротко кивнул.

Это еще что за пантомима?

— Это обвинение еще нелепее прошлого, — бодро заявил Эридан, снова собравшись с силами. — Слово «самозванец» подразумевает кого-то, кто сам назвался кем бы то ни было. И здесь это определение неуместно. Это по моей воле Андрей занял мое место.

Люди ахнули, а я заметил, как от этого звука Эридан дернулся, в попытке втянуть голову в плечи, но ему удалось сдержаться. Я, конечно, не ахнул вместе со всеми, но удивился искренне. Неужели он, правда, скажет это перед караденцами? Признается, что бросил их и сбежал, спасая свою шкуру?

Я молча смотрел на Эридана и ждал. Неужели он осмелится? Неужели сможет?

Он смог.

— Я никогда не хотел быть вашим принцем, а тем более королем, — голос Эридана, звеня, разносился над площадью. — Я бросил Карадену добровольно... — он перевел дыхание и продолжил еще громче, эмоциональнее, и теперь я не сомневался, что это не речь, подготовленная Гердером, а его собственные слова. — Бросил добровольно! Сбежал, потому что боялся! Именно БРОСИЛ Карадену! А он, — кивок в мою сторону, — подхватил! Он смог стать тем, кем никогда не мог стать я. Он — ваш король! А я... я всего лишь пришел сказать об этом...

У моего плеча тихо присвистнул Гердер, кажется, он сам не ожидал, что Эридан проявит такие эмоции.

И, кто знает, что бы еще сказал мой двойник, если бы толпа вдруг не зашевелилась.

Я вздрогнул, все случилось слишком резко: только что караденцы слушали Эридана, поразевав рты, и вот они испуганно озираются, что-то пересказывают друг другу...

Суета началась с задних рядов, поэтому мы не сразу поняли, что происходит.

— Какого... — растерянно пробормотал я, и тут увидел, как люди схлынули, словно море, отступая, кто направо, кто налево, освобождая дорогу.

Гонец!

Хотя люди пытались его пропустить, их было слишком много, и отходить им было просто-напросто некуда. Видя это, гонец спрыгнул с коня, и бросился к эшафоту бегом, отталкивая не успевших посторониться.

В тот момент, когда гонец, наконец, достиг помоста, до площади донеслись звуки трубы. Военная тревога!

Хватая ртом воздух, гонец замер, в панике смотря то на меня, то на испугавшегося Эридана.

— Говори! — велел я, присев на корточки на краю помоста, чтобы слышать его, невзирая на шум перепуганных караденцев.

— Ваше величество! — видимо, от волнения парень забыл, что я уже вовсе никакое величество. — Армия Союза Правобережья входит в Столичный округ. С ними сам император!

— Каким образом? — я заставил свой голос звучать спокойно, не хватало еще поддаться всеобщей панике.

Как мог Союз Правобережья, граничащий с Багряной Караденой, оказаться перед Столичным Округом, минуя ее и другие территории?

— Их пропустила через свои земли Ривера! — задыхаясь, выпалил гонец.

Маленькое королевство Ривера граничило с запада с Караденой, а с востока с Правобережьем. Если армия Георга прошла по своим собственным территориям до Риверы и получило от нее разрешение провести войска через нее, то это вполне возможно. Карадена же была слишком занята темой короля-самозванца, что просмотрела, наступление. К тому же даже наши шпионы в Правобережье могли раньше времени не сообразить, что к чему, потому что армия императора пребывала в боеготовности триста шестьдесят пять дней в году. Передвигаться по своим землям боевым строем они могли и в процессе учений. Поэтому никто ничего не понял, пока они не достигли крохотной Риверы, которую правобережцы преодолели меньше чем за день...

Ай да Георг! Ай да хитрец!

Но почему? Мы ведь подписали договоры, расстались чуть ли не друзьями?

А как раз потому, что он узнал, что самозваного короля приговорили к казни и решил, что никакие договоры больше не действуют. Император испытывал странную симпатию ко мне лично, а не к Карадене. Не стало меня, и не стало и причины не завоевывать стремительно развивающееся королевство, уязвимое, как никогда, в период смены власти. Просто приходи и бери тепленьким...

Какой же я глупец!

Гонец что-то еще говорил, но я не слушал, выпрямился в полный рост, огляделся. Перекошенные ужасом лица, мечущиеся люди, паника даже на лицах министров...

В голове включился секундомер, отключая способность чувствовать. Если я не успею к воротам, они будут омыты кровью, и если начнется бой, то ничего уже не остановить и не исправить.

Я рванулся к Кору, все это время стоящему позади меня на эшафоте, протянул ему все еще скованные руки.

— Быстро! — мой голос напоминал скорее рычание, но сейчас было не до любезностей.

Кор, ошарашенный и выступлением Эридана, и известием о наступлении врага, освободил меня, ни на мгновение не задумавшись, имеет ли он на это право, оправдан я уже или нет, и могу ли я вообще ему приказывать.

Отшвырнув от себя цепи, я бросился к краю помоста. Некогда, не до ступеней.

Я одним махом спрыгнул с полутораметрового эшафота и, не останавливаясь, понесся к оставленной гонцом лошади.

— Я с тобой! — крикнул за спиной Гердер, но я не обернулся, каждая секунда промедления могла стать роковой.

— Чего вы стоите?! — заорал с балкона Холдер, наконец, обретший дар речи. — Преступник убегает с казни! Стреляйте!

Взлетая в седло, я лишь краем сознания отметил, что ни один из стражей, следящих за происходящим на пощади, не поднял арбалета.

Крик Холдера потонул в общем гомоне, а я погнал коня вперед по живому коридору каким-то образом сумевших освободить мне дорогу караденцев.

За это время я стал неплохим наездником, но никогда еще я не скакал на такой бешеной скорости. Ворота, пункт погранконтроля между Риверой и Караденой, находился в часе езды от столицы, но часа у меня не было.

Я домчался до места минут за двадцать и чуть не свалился от облегчения с хрипящего от усталости коня при виде все еще запертых ворот.

— Ваше величество! — бросились ко мне защитники границы.

Двадцать человек (Боже, только двадцать человек!): шестеро внизу, остальные на крепостной стене.

Я не обратил внимания на обращение так же, как и солдаты забыли, что я уже не король. Спрыгнул с лошади и всучил поводья первому попавшемуся воину, потом нашел главного.

— Докладывайте.

Солдат нервничал, но не паниковал, за что честь ему и хвала. Он тут же подтянулся под моим напряженным взглядом.

— Ваше величество, они с той стороны, — отрапортовал он. — Подошли совсем близко и остановились. Послали гонца с предложением открыть ворота и добровольно сдаться.

Вот как, значит, Георг решил сыграть в милосердие.

Я кивнул.

— Дальше. Вы ответили?

— Нет, ваше величество, — пробасил воин. — Тянем время.

— И на том спасибо, — пробормотал я себе под нос и спросил уже громче: — Гонец их где?

Солдат немного смутился, но все же показал. Я посмотрел в указанном направлении и увидел, что на земле ничком кто-то лежит, волосы и одежда пропитаны кровью.

— Так вы тянете время?! — вспылил я. — Убив парламентера?!

— Парл... пар.. ла? — растерялся воин, очевидно, не зная употребленного мною слова, но потом решил, что сейчас это не так важно. — Не убили. Голову проломили. Живой, — рубленными предложениями доложил он, вытянувшись по стойке «смирно».

Я вздохнул с облегчением.

— Помощь окажите, — бросил я, поворачиваясь к воротам. — Открывайте.

— Ваше величество! — ахнул мой собеседник. — Их там тысячи! Может, хоть помощи дождемся?

Я проследил за его взглядом: на дороге вдалеке появилось облако пыли. Всадники. Видимо, Рейнелу понадобилось время, чтобы найти коней.

— Открывайте, — я добавил металла в голос. Неужели они не понимают, что если мы дождемся штурма, то нам уже можно не просить помощи ни у Бога, ни у черта?

На этот раз воин не посмел ослушаться приказа... короля? Да какой я теперь король?

Но если это нужно, чтобы спасти Карадену, я сам буду и Богом, и чертом, а заодно и королем, и кем угодно, если потребуется.

— Открывайте! — скомандовал он своим людям.

Солдаты забегали, принялись отпирать засовы, заскрипели петли. И я решительно двинулся к воротам.

— Ваше величество, вы один пойдете?!

Я остановился и одарил солдата тяжелым взглядом. Нет, естественно, не один. Разве он не видит боеспособную армию за моей спиной? Ну, или хотя бы танцующих свинок?

Черт возьми, он видит тут еще хотя бы кого-нибудь?!

— Один, — отрезал я. — Никому не двигаться, не выходить, не стрелять. Сейчас цель вашей жизни — не допустить начала вооруженного конфликта. Остальное — мое дело.

И я вышел в ворота.

Кажется, я сравнивал людей на площади с морем? Я ошибался. Море предстало передо мной сейчас. Солдаты императора стояли плотными рядами, заполняя самой все пространство, покуда хватало глаз.

Как могла застигнутая врасплох армия Карадены соревноваться с этим океаном?

Так почему Георг не напал? Между ним и территорией Карадены всего два десятка человек. Чего ждет? Зачем тянет время? Император замыслил взять королевство без боя, надеется, что по примеру этих защитников границы сдадутся и остальные? Или еще лучше, чтобы, стоя потом на горе трупов, с чистой совестью заявлять: «Я предлагал им сдаться и быть помилованными, они сами отказались».

Зная Георга, в последнюю версию мне верилось больше всего.

Я глубоко вздохнул и пошел вперед, один, навстречу многотысячной армии, прекрасно отдавая себе отчет, что один единственный выстрел занервничавшего стрелка может закончить мой «героический» поход в любую секунду.

Но правобережцы не стреляли, растерянные моим выходом не меньше, чем караденцы на воротах. Возможно, враги приняли меня за парламентера, высланного им для ответа на предложение, переданного их собственным посланником. Мне было не важно, за кого они меня принимают, главное — не стреляли.

Я остановился в метре от идеально прямого ряда воинов в блестящих кольчугах.

— Я хочу видеть императора, — ровным голосом сообщил я.

Послышались смешки от тех правобережцев, что слышали мои слова. Еще бы, пришел неизвестно кто и требует аудиенции — та еще наглость.

— Как ему доложить? — насмешливо поинтересовался один воин, всем своим видом показывая, как я смешон, и надеяться мне не на что.

Я гордо вскинул подбородок и с великолепно отработанным королевским апломбом ответил:

— Король Карадены.