Натуральный обмен

Глава 2

— Раз-два-три, раз-два-три, — отсчитывал Рей. — Черт! — он все-таки не сдержался и выругался, когда я снова сбился с ритма.

На предстоящем балу мне, ну, то есть наследнику престола, да еще и виновнику торжества, предстояло открывать праздник, а потом вальсировать с благородными дамами, в том числе и с собственной женой. Естественно, о танцах этого мира я не имел ни малейшего понятия, и друг великодушно вызвался поизображать мою партнершу и показать мне, как нужно правильно двигаться.

Однако уже к концу второго часа нашего занятия, Гердер шипел на меня сквозь зубы и проклинал свою инициативность. Я же начинал подумывать, что заниматься фехтованием гораздо проще, чем танцевать их танцы. В фехтовании, по крайней мере, была возможность импровизировать. Никакого творчества, мать его...

Это еще спасибо моему детскому танцевальному кружку, благодаря ему я просто сбивался с ритма под незнакомую музыку, но хотя бы не отдавил Рею ноги. Конечно, два часа занятий в моих покоях дали кое-какой результат, но стремиться мне еще было ого-го.

— Все, — не выдержал Рейнел и плюхнулся на край моей кровати, вид у него был такой усталый, будто он, по меньшей мере, разгрузил вагон угля. — Я нанимался не учителем танцев, а личным тренером, так что увольте!

Я надулся. Ясное дело, ему не в радость обниматься со мной часами и разучивать разномастные па, но помочь мне больше было некому. Если бы кто-то увидел, что принц, с детства, присутствующий на балах, вдруг разучился танцевать, это немедленно бы вызвало подозрения.

Я сложил руки на груди и вперился в него взглядом.

— Вставай.

В ответ Рей фыркнул, всем своим видом показывая, что слушаться не намерен.

— Вставай, — повторил я еще тверже, мне самому хотелось бросить это неблагодарное занятие к чертям собачим, но я также понимал, что бал не за горами, и дорог каждый час.

Гердер закатил глаза к потолку, а потом и вовсе завалился на кровать навзничь, раскинув руки в стороны.

— Я уже снова хочу тебя убить, — простонал он.

Шутит он, значит. А вот мне было не до шуток. Я чувствовал себя хромой лошадью, которой вот-вот придется участвовать в скачках.

— Можешь попробовать, — совершенно серьезно ответил я, — на этот раз обещаю не сопротивляться.

Рейнел застонал, но все же снова принял вертикальное положение, поморщился.

— Тоже мне, мученик, — пробурчал он.

Я покачал головой:

— Да нет, я не горю желанием становиться мучеником, но лучше уж сразу убивай, чем брось сейчас.

Рей смерил меня долгим пронзительным взглядом, будто пытаясь определить, не шучу ли я. Я не шутил.

Гердер коротко выругался и встал.

— Кто ж тебя бросит, дурак, — раздраженно и, как мне показалось, даже обиженно пробормотал он, подавая мне руку. — Давай, высочество, представь, что я твоя очаровательная супруга.

Я выдохнул с облегчением, и все началось по новой.

Что бы я там ни говорил, я прекрасно понимал Рея в его желании прибить меня или хотя бы приложить чем-нибудь тяжелым, потому что я нервничал и нервировал его. Не знаю, как так вышло, что мы оба забыли, что до моего совершеннолетия осталось всего несколько дней, но это было крайне безответственно, и времени оставалось в обрез.

Приезд так называемой супруги тоже не способствовал спокойствию. Холод вперемешку с презрением в ее взгляде надолго выбил меня из колеи, как бы мне ни не хотелось в этом признаваться даже самому себе.

Как только Эридан умудрился настроить против себя всех окружающих? Я не питал иллюзий по поводу Эйниры и отношений с ней. Да, жена принца оказалась настоящей красавицей, но я, отнюдь, не претендовал на ее прелести и не собирался пользоваться положением, в то же время то, что меня ненавидят вместо Эридана было неприятно.

Я хотел поговорить с Эйнирой еще в день ее приезда и сразу расставить все точки над «i», постараться убедить, что бояться меня не стоит и никакой монастырь ей не грозит. Но мои планы провалились — к ужину принцесса не вышла, сославшись на головную боль. Только Фло передала «нижайшие извинения» от своей госпожи. От одного этого словосочетания меня замутило, но я заверил компаньонку ее высочества, что она в своем праве отдыхать после долгой дороги и ее никто не побеспокоит.

А на следующий день начали прибывать наместники, естественно, все в разное время, и каждого нужно было встретить и обласкать своим вниманием. Так что время катастрофически утекало сквозь пальцы, и заниматься танцами мы с Реем начали уже под вечер. А до бала оставалось меньше суток, и нам предстояло сделать невозможное — научить меня танцевать, что Эридан, со всеми его недостатками, по словам самого же Рейнела, умел делать превосходно.

Отбросив от себя все посторонние мысли, я сцепил зубы и продолжил урок.

А на следующее утро состоялся завтрак с господами министрами, а также всеми восемью прибывшими наместниками, на который, ясное дело, не прийти я не мог.

В последнее время я по возможности избегал общих официальных трапез, либо ел в одиночестве, либо звал Рейнела, а иногда не звал, но он заявлялся сам. Уговорить его присутствовать на советах или приемах пищи с министрами у меня не получалось до сих пор, Рей отказал наотрез.

— Я не собираюсь отказываться от своего прикрытия ради поддержки твоих штанов, — сказал он мне однажды, и я не мог не согласиться.

Как моего тренера министры еще терпели Гердера, а вот открыто излишне приближать его к делам государства сулило проблемы. Потерять влияние для министров было самым страшным, и пугать их раньше времени определенно не стоило.

Несмотря на важность гостей, я решил не наряжаться с самого утра, и оделся в ставший уже повседневный для меня костюм: рубашку с длинными рукавами и брюки. В первые месяцы пребывания в Карадене мне стоило неимоверных усилий объяснить придворной швее, что мне не нравятся штаны-лосины и сшить мне что-то более менее приличное и удобное на мой вкус. Рубашки я чаще всего носил белые. Раньше я никогда не любил белую одежду, но, наверное, это больше было связанно с обязанностью самому ее стирать, здесь же каждое утро меня ждала свежая уже выстиранная, отбеленная и выглаженная замена.

В обеденном зале было шумно, еще бы, обычно тут никогда не собиралось столько народа: министры, их семьи в полном составе, да еще и наместники. Министры вообще не часто приводили за стол своих домочадцев, предпочитая и во время еды вести разговоры о государственных делах.

С моим появлением голоса смолкли, и я прошествовал к своему месту с тщательно приклеенной к лицу доброжелательной улыбкой. Такие же фальшивые улыбки также обретались на лицах министров. А вот насчет наместников я пока не определился, большинство из них выглядели вполне искренне, когда склоняли головы в знак почтения и уважения.

Не успел я занять свое место, как двери снова распахнулись, и слуга доложил:

— Ее высочество принцесса Эйнира.

Помимо воли я вздрогнул. Почему-то я не ожидал, что она появится. И остался стоять в ожидании, пока принцесса подойдет к столу, чтобы помочь ей сесть по всем правилам этикета.

Сегодня Эйнира надела голубое платье, но не менее скромное, чем то, в котором прибыла во дворец. В отличие от остальных дам, на ней не было никаких украшений, кроме тонкой золотой цепочки на шее и маленьких сережек-гвоздиков в ушах, а косметика на лице, если и обреталась, то выглядела так естественно, что была абсолютна незаметна. И я поймал себя на мысли, что ее внешний вид для меня как глоток свежего воздуха. Пусть она ненавидит меня, но мне определенно приятнее смотреть на нее, чем на этих расфуфыренных особ, сверлящих ее сейчас презрительными взглядами.

— Вырядилась как служанка, — донесся до меня шепот, тихий, ровно настолько, чтобы эти слова не прозвучали прямым оскорблением, но в то же время достаточно громкий, чтобы его услышали.

Я отыскал взглядом говорившую. Ну, конечно же, я даже не удивился, старшая дочь министра Сакернавена, такая же надменная и важная, как и ее папочка. Если смыть с нее тонны пудры и румян, она, наверное, вообще оказалась бы очень на него похожа.

Я быстро перевел взгляд, не желая доставлять ей удовольствия своим повышенным вниманием. Эйнира же в ее сторону не обернулась, даже плечом не повела, будто вообще ничего не слышала, прошла через зал с идеально прямой спиной и гордо поднятой головой. Боится? Не желает связываться? Или считает ниже своего достоинства реагировать на подобное хамство? Ответов у меня не было, я знал о своей вынужденной супруге слишком мало.

— Выше высочество, — поприветствовала Эйнира меня персонально.

— Выше высочество, — эхом повторил я, отодвигая перед ней стул по левую руку от себя.

Глаза принцессы на мгновение расширились, но она тут же снова скромно опустила ресницы. Выходит, муж не просто обделял ее вниманием, но и пренебрегал элементарной вежливостью.

Пожалуй, теперь я в полной мере понимал причину ее неприязни к Эридану, жилось ей в этом серпентарии еще хуже, чем ему самому. Но задумываться времени не было, мне предстояло открыть застолье.

— Рад видеть всех вас за одним столом и пожелать вам доброго утра.

Наместники зашумели в ответ, потом голоса как-то разом смолкли и со своего места поднялся один из них. Я напряг свою память: наместник Радужной Карадены. Взглядом он попросил разрешения высказаться. Я только вскинул брови, удивленный инициативой наместника, и кивнул.

— С Днем Рождения, Ваше Высочество! — неожиданно провозгласил тот. — Ура!

И все наместники дружно зааплодировали, спустя пару мгновений к ним вынужденно присоединились и министры.

Я моргнул. Вот те на: что сегодня бал, помню, что восемнадцатилетие наследника, помню, а, что это действительно мой реальный день рождения, я осознал только сейчас.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я. И пусть они поздравляли Эридана, все равно почему-то было приятно.

Наместник занял свое место, и началась трапеза.

Рей догнал меня на подходе к моим покоям.

— С днем рождения! — хлопнул он меня по плечу, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Спасибо, — усмехнулся я. — Подарки принес?

— Конечно! — и правда, только сейчас я заметил в его руках довольно большой деревянный футляр.

— Э-э, — я смутился, — я вообще-то пошутил...

— А я нет, — безапелляционно заявил друг и по-хозяйски толкнул дверь моей комнаты. — Заходи давай, дарить буду.

Я окончательно растерялся, и послушно вошел внутрь, позволяя Рейнелу и дальше хозяйничать и самому закрывать дверь.

Мне еще предстояло на балу официально принимать подарки от наместников, но это были подарки принцу, а не мне лично. Гердер же пришел поздравить именно меня, человека, а не титул... Мне вдруг стало стыдно, что я этого совершенно не ожидал.

— Чего стал столбом? — бросил мне Рей через плечо, водружая свою ношу на кровать. — Принимай подарок!

Я, и впрямь, стоял столбом и чувствовал себя ослом. Пожал плечами, сбрасывая оцепенение, подошел и открыл футляр, щелкнув замками. А потом снова встал как вкопанный: на бархатной подушке лежал меч. Да что там «меч» — МЕЧ! Мои глаза широко распахнулись: вот это да! Я пока еще не слишком хорошо разбирался в оружии, но кое-какой теоретической информацией Гердер меня уже подковал. Самыми лучшими мечами считались мечи производства королевства Салеи, находящегося в прямом смысле за тридевять земель от Карадены, крепче местных, но значительно легче, они были настоящим произведением кузнечного искусства и страшной редкостью в этих краях. О цене такого меча мне было даже страшно подумать.

Рей следил за выражением моего лица, сам сияя, как новогодняя лампочка.

— Ну как? Нравится?

Нравится? Да я дар речи потерял. Чувствовал я себя, как в мультике, где все дарили друг другу букет, так и хотелось выпалить: «Это мне? А за что?!»

Я поднял оружие с подушки и взвесил в руках. Меч действительно был раза в три легче обычного караденского меча, а рукоять легла в ладонь, как будто для нее и сделана.

Я обернулся и посмотрел на друга совершенно восторженными глазами.

Теперь настала очередь Рея смутиться:

— Ты все время говорил, что наши мечи весят как гири, — пробормотал он.

— Рей, я тебя обожаю! — я повис у него на шее, не отпуская ценность из рук, а потом принялся кружиться по комнате, принимая разученные боевые стойки.

— Дите-дитем, — прокомментировал Рейнел мое поведение, но было видно, что он доволен тем, что угодил.

— Стой, — спохватился я и сразу посерьезнел. — Рей, он же стоит целое состояние.

— И что? — Гердер совершенно беспечно пожал плечами. — У меня этого состояния для меня одного просто завались. Что, мне его солить, что ли?

— Спасибо, — теперь уже спокойно поблагодарил я. — Для меня это очень важно.

— Знаю, — все с той же деланной беспечностью отозвался Рейнел, хлопнул меня по плечу и направился к выходу. — Прихорашивайся давай к балу, а у меня еще дела, — бросил он на прощание.

Балы в Карадене было принято устраивать вечером, но еще засветло. Все началось с полнейшего официоза. В огромный бальный зал, вдоль стен которого выстроили столы с напитками и всевозможными деликатесами, притащили еще и трон. Да-да, самый настоящий трон. Я, конечно, понимал, что во дворце, где есть король и принц, в любом случае должен быть трон, но увидеть мне его довелось впервые, и, уж тем более, на нем посидеть. Как я понял, трон был неотъемлемым атрибутом и символом власти много лет назад, теперь же использовался только по особо торжественным случаям.

И вот мне пришлось восседать на троне, пока наместники выговаривали мне хвалебные длинные речи и передавали подарки от своих провинций. Признаюсь, мне было даже неинтересно, что спрятано в ярких коробках и мешочках, которые они вручали, потому что это было не мне и даже не самому принцу, а просто дань традиции, подарки символу королевской власти, а вовсе не конкретному человеку.

Вроде бы, провинций всего восемь, а процедура растянулась на несколько часов, потому что каждый наместник счел своим долгом продемонстрировать все свое красноречие перед наследником. Все это чертовски утомляло, и я прилагал титанические усилия, чтобы не начать откровенно клевать носом.

Когда наместники кончились, я уже было вздохнул с облегчением, но радовался я зря, потому что пришла очередь моих обожаемых господ министров. Подарков они не дарили, но каждый счел своим долгом высказаться. Слава богу, их речи были не такими длинными. Впервые меня обрадовало, что они терпеть не могут Эридана и не жаждут читать ему длинные хвалебные речи.

Окончательно меня добило появление в зале Мельвидора и Леонера. Тоже собираются во всеуслышание поздравлять его высочество? К сожалению, я не ошибся, и мне пришлось еще и выслушать благословение церкви из уст Леонера и официальное поздравление от всех магов королевства от Мельвидора.

Насколько мне был приятен искренний подарок Рейнела, настолько же мне были чужды холодные церемониальные слова, казалось бы, двух близких людей.

Я попытался унять в себе раздражение и обиду, напомнив себе, что я всегда прекрасно знал о том, что они и притащили меня сюда, потому что им нужен был кто-то, кто заменит наследника, а на мои человеческие переживания им изначально было наплевать, несмотря на все извинения, которыми они периодически рассыпались эти полгода.

Наконец, официальная часть завершилась. Заиграла музыка. Подумать только, я так не хотел этих танцев, но теперь вскочил с трона с превеликой радостью, только бы не сидеть больше в нем куклой, принимая не свои поздравления.

И тут я увидел ее. Ну, конечно же, первый танец мне полагалось протанцевать со своей супругой, тем самым открывая бал для остальных гостей. Эйнира оделась более торжественно, чем на завтрак, но все равно гораздо скромнее присутствующих здесь дам. На этот раз на ней было платье родовых цветов Дайонов, синее с серебром, под стать моему собственном костюму.

Я заметил Рейнела, необычно облаченного в светлее тона. Он расположился возле одного из столов и заговаривал зубы кому-то из приглашенных на праздник аристократок. Гердер перехватил мой взгляд и весело мне подмигнул.

Черт, и как ему удается так очаровывать слабый пол?

Эйнира протянула мне руку. Улыбка фальшивая, взгляд опущен. Я принял ее ладонь в свою и мягко обнял ее тонкую фигурку именно так, как и учил меня Гердер. Эйнира показалась мне фарфоровой статуэткой, которая непременно разобьется, если я коснусь ее грубо. Моя вторая рука легла на ее талию (она вздрогнула или мне показалось?), и мы закружились в танце.

Все-таки Рейнел рожден для того, чтобы преподавать, не важно что: танцы или фехтование. Несмотря на мою вчерашнюю панику, двигаться у меня получалось легко, я ожидал напряжения и неловкости от самого танца, но это чувство определенно имело отношение исключительно к моей партнерше.

— С днем рождения, — тихо поздравила она, по-прежнему не смотря на меня.

Лучше бы молчала, потому что очередное поздравление, сказанное холодно-равнодушным голосом, только еще больше подпортило настроение.

— Не надо говорить то, что тебе не хочется, когда нас никто не слышит, — сказал я.

Вот теперь мне точно не показалось, она вздрогнула и чуть было не сбилась с ритма, но вовремя взяла себя в руки.

Эйнира посмотрела мне прямо в глаза впервые со времени нашего знакомства. И в них читалось непонимание.

— Почему? — прошептала она. — Разве я не должна всегда «уважать и почитать своего супруга», — я готов был поклясться, что последние слова прямая цитата.

Я прикусил губу, чтобы не сорваться.

— Ничего ты мне не должна, — сквозь зубы ответил я.

Теперь между ее бровей залегла морщинка.

— Почему? — снова спросила принцесса. — Что изменилось за эти полгода?

Очень многое изменилось за эти полгода. Например, твой настоящий муж умер, а его место занял самозванец, который из-за глупого желания понравиться девушке рискует быть четвертованным...

— Многое, — коротко ответил я, полностью возвращая самоконтроль.

На этот раз Эйнира ничего не ответила.

Мелодия кончилась, заиграла следующая. По правилам этикета после первого танца все должны были поменяться партнерами. Каким-то образом со мной рядом оказалась дочь министра связи Корвица, худющая и угловатая, как и ее отец. Не скажу, что она была мне особо неприятна, но восхищения точно не вызывала.

Девушка что-то щебетала по поводу замечательного праздника и прекрасной музыки, я что-то вежливо поддакивал, против воли следя глазами за Эйнирой. Ей достался в пару министр внутренних дел Холдер. В моем «списке самых опасных министров» он занимал почетное второе место, после Сакернавена. Он что-то говорил на ушко принцессе, она вымученно улыбалась и никакого интереса к разговору не проявляла.

На следующей мелодии я взял тайм-аут, допустимый приличиями и умчался к столу, чтобы выпить. Жаль, что нельзя напиться и уснуть лицом в салате. Слуга с готовностью наполнил мне бокал. Я отпил. Шампанское, довольно приятное, пить можно.

Возле меня материализовался Рейнел.

— И что ты мне притворялся хромой коровой? — поддел он меня. — Не знал бы что ты никогда не видел местных танцев, ни за что бы не поверил.

Я только пожал плечами, все еще следя за Эйнирой.

Гердер проследил за моим взглядом и хмыкнул:

— Зацепила, да?

Я отпил еще шампанского, прежде чем ответить.

— Глупости все это, — сказал я. — Мне головой надо думать, а не расслабляться.

— Твоя правда, — Рей отсалютировал мне бокалом. — Тогда ты будешь не против, если я украду ее на следующий танец?

Я? Против? Что, он ее в дальние страны увезет, что ли? Чего, интересно, Гердер от меня ждал? Приступа ревности? Ничего подобного я не чувствовал и подавно. Во-первых, на Эйниру я не имел никаких особых прав, а во-вторых, Рейнелу я доверял целиком и полностью.

Мне показалось, что он даже расстроился, что я не воспротивился его затее, но когда музыка сменилась, он все же направился приглашать ее на танец. Я видел, как она улыбнулась ему, как старому другу.

Мое же соседство обещало желать лучшего. Возле меня вырос Холдер.

— Почему не танцуете, ваше высочество? — как всегда, улыбка, граничащая с насмешкой.

— Отдыхаю, — так же холодно улыбнулся я. — К тому же шампанское великолепное.

Холдер хмыкнул, а потом устремил взгляд в зал на танцующие пары.

— Конечно, не мое дело, но мне кажется, что не совсем уместно было приглашать на бал вашего учителя по фехтованию, — как бы невзначай, сказал он.

Этих слов я ожидал, правда, не знал, кто из министров будет первым. Что ж, Холдер, так Холдер.

— Гердер — дворянин, потомок очень знатной семьи, — напомнил я, — то есть гораздо более благородного происхождения, чем большая часть присутствующих здесь гостей.

— Но его отец...

Я встретился с ним глазами и выдержал этот надменный вызывающий взгляд.

— Его отец мертв и похоронен, — отрезал я. — Не стоит об этом.

— Что ж, ваше дело, — с наигранной покорностью согласился министр. — Но вот доверять ему молодую жену я бы точно не стал.

Я сжал зубы от подступившего бешенства. Значит, не сумев указать на отца Рея, он решил сыграть на ревности, а заодно и эгоизме Эридана?

Я тоже посмотрел в зал. Пожалуй, Эйнира и Рейнел были самой красивой парой среди танцующих. И за одно то, что принцесса перестала хмуриться, а искренне смеялась каким-то его шуткам, я готов был расцеловать Гердера.

— Ваша жена давно уже немолода, — ответил я, — так что вам не о чем беспокоиться.

Глаза Холдера превратились в щелки. О да, министр в полной мере оценил оскорбление.

— Что ж, отдыхайте, принц, в конце концов, это ваш праздник, — и он отошел к другому столу, бросив мне на прощение еще один насмешливый взгляд. Взгляд-обещание, что это оскорбление он мне не забудет.

Я передернул плечами. Крысятник, а не дворец.

Но паломничество продолжилось, и вот ко мне уже подошел наместник Багряной Карадены, той самой, в которой по последним донесениям шпионов назревали беспорядки. Рейнел уже даже подумывал наведаться туда и оценить обстановку своими глазами.

— Господин Лигурд, — припомнил я его имя. — Вам нравится бал?

Наместник производил приятное впечатление. Лет сорока пяти. Худощавый. Вид деловой. Лицо серьезное, на носу маленькие круглые очки.

— Все просто великолепно, — ответил он. Хотя, можно подумать, наместник осмелился бы сказать принцу что-нибудь другое.

Я больше ничего не говорил, и он замялся. А вот это нехорошо, значит, подошел не просто полюбезничать.

— У вас ко мне дело? — прямо спросил я.

Наместник опасливо посмотрел по сторонам.

— Понимаю, сейчас не время и не место... — замялся он.

— Или говорите, или уходите, — устало сказал я. Неужели, если у него хватило смелости подойти, на то чтобы высказаться, ее уже не хватит?

Но наместник мне понравился не зря. Он решился

— В Багряной Карадене дела обстоят гораздо хуже, чем это преподносят вам господа министры.

Ну, это я знал и без него. По докладам министров, так везде все было просто прекрасно, проблемы Столичного Округа — это проблемы так проблемы, а в провинциях — так, проблемки.

Не знаю, что Лигурд разглядел в моем лице, но он испуганно попятился.

— Вы полагаете, что назревает восстание? — задал я вопрос напрямик, отчего глаза моего собеседника стали больше линз его очков.

Он снова посмотрел по сторонам. Но я тоже следил за обстановкой: возле нас никого не было, говорили мы тихо, музыка играла достаточно громко, поэтому нас никто не слышал.

— Я подозреваю, — признался он.

И мы с Реем это подозревали по последним разведданным. Если разразится восстание, оно может увлечь Карадену в гражданскую войну. А если это случится, министры скорее обнесут Столичный Округ крепостной стеной, да еще и ров с крокодилами прикажут вырыть, но пальцем о палец не ударят, чтобы сохранить целостность королевства.

— Я вас услышал, — сказал я, давая понять, что подробности обсуждать сейчас не намерен.

— Спасибо, ваше высочество, — Лигурд поклонился мне и отошел.

А я сложил руки на груди и побарабанил пальцами по плотному рукаву камзола. Выходит, мы были правы, обстановка накаляется, и это нельзя пускать на самотек.

Похоже, Рейнел заметил, что мое лицо мрачнее тучи и направился в мою сторону, ведя Эйниру за собой за руку.

— Так, супруги, потанцуйте, наконец, вместе, — бодро заявил он, а потом наклонился ко мне и прошептал, укоризненно посмотрев на мой очередной бокал: — Хватит накидываться.

Он был прав. Приличия прежде всего.

Я поставил бокал на стол и протянул принцессе ладонь. К моему удивлению, Рей умудрился так поднять Эйнире настроение, что она подала мне руку в ответ почти без отвращения. Но я не оговорился — почти. Потому что чудес не бывает.

Мелодия выпала очень медленная, но приятная, близость принцессы мне тоже была приятна. Если бы не разговор с Лигурдом, можно было бы на самом деле расслабиться...

— Я, правда, могу говорить то, что думаю? — ее голос ворвался в мои хмурые мысли.

— Я же сказал.

— Я очень рада, что Рейнел вернулся, — на ее губах даже появилась улыбка. — И рада, что ты его не бросил. Он мне сейчас рассказал, что министры были настроены против него, и если бы не ты...

— Он мой друг, — просто ответил я.

В этот момент мимо нас протанцевала пара. «Нежно обожаемый» мной Сакернавен и его супруга. Зрелище, надо сказать, весьма забавное: у него живот шариком, у нее арбузом, они уперлись ими один в другой, так что еле доставали руками до плеч друг друга.

Это выглядело так нелепо, что я не выдержал и рассмеялся. Эйнира проследила за моим взглядом и, тут же поняв причину моего смеха, тоже хихикнула.

— Еще чуть-чуть и им придется танцевать спина к спине, — прокомментировала она.

Я представил это зрелище, и мне пришлось убирать руку с талии принцессы, чтобы поднести ко рту и замаскировать свой смех под кашель.

— Ох, принц, какое живое у вас воображение, — поддела она меня. Но в ее глазах тоже плясали смешинки.

— Похоже, не только у меня, — заметил я.

Она закатила глаза к потолку.

— Сам же сказал, что я могу говорить то, что думаю, когда нас никто не слышит.

Не знаю, то ли Рейнел так развеселил принцессу, то ли мы оба просто расслабились в обществе друг друга, но мы исполнили еще три танца вполне дружелюбно, даже посмеялись еще пару раз.

Бал подходил к концу, гости стали расходиться по комнатам, музыка стала тише. Рейнел еще вчера проинструктировал, что негоже наследнику ждать до последнего в бальном зале, а стоит удалиться незадолго до окончания вечера.

Я покрутил головой и увидел, что сам Гердер под руку с той самой девушкой, которую обхаживал в начале празднества, уже устремился к выходу.

— Пора, — словно прочла мои мысли Эйнира.

— Пожалуй, — кивнул я. — Я провожу?

— Хорошо, — согласилась принцесса.

Я подставил руку, она положила ладонь на мой локоть, и мы направились к выходу. Оставшиеся гости уступали нам дорогу, кланялись и желали спокойной ночи.

Благодаря зазубренным планам, я знал дворец как свои пять пальцев. И мне было известно, что спальня принцессы находится на том же этаже, что и моя, только в другом крыле, ближе к покоям короля.

Мы прошли к лестнице, все еще расшаркиваясь перед встречными, и поднялись на второй этаж.

Я заметил, что с каждой новой ступенькой лицо Эйниры утрачивало свою живость и вновь превращалось в бесстрастную маску, каким и было в начале бала.

— Спасибо за вечер, — сказала она, — почти что по-настоящему легкий и беспечный, — значит, принцесса тоже все это время чувствовала это самое «почти», которое не давало мне покоя. — Мне было приятно, но я хотела сказать, что все понимаю, я уже не та наивная девочка, какой была три года назад, и я знаю, что это ничего не значит, просто у тебя было такое настроение. Завтра все будет иначе.

— Да с чего ты взяла? — возмутился я.

— Эридан, — она покачала головой, — не надо этого. Я все понимаю. Ты только позволь мне самой выбрать монастырь, хорошо?

От смирения в ее голосе меня замутило. Все, что она просит у своего окаянного мужа, это позволить выбрать ей место ее заточения. Да уж...

Я не стал рассыпаться в ненужных нам обоих словах и обещаниях. Просто сказал:

— Не будет никакого монастыря.

По ее взгляду я понял: не поверила. А еще понял, что убеждать нет никакого смысла.

— Завтра министры скажут другое, и ты передумаешь, — подтвердила она мои догадки.

Да, несмотря на то, что они с Эриданом не были близки, принцесса хорошо его знала и знала, чего можно от него ожидать.

Она смерила меня долгим усталым взглядом, будто ей, по меньшей мере, лет на десять больше, чем на самом деле.

— Спокойной ночи, ваше высочество, — Эйнира отпустила мой локоть и пошла к своим покоям, не оборачиваясь.