Натуральный обмен

Глава 9

Стража под предводительством Ролана Кора привела меня к дверям моих покоев. Всю дорогу никто не вымолвил и слова. Гнетущая атмосфера и гнетущее молчание.

Я тоже молчал. Когда первый шок прошел, и я стал более-менее связно соображать, я все же пришел к выводу, что обвинение Холдера основано только на его ненависти ко мне, и у него просто не может быть доказательств.

Вот, если рассуждать здраво, откуда им взяться? О подмене знали только я, Мел и Леонер, Рейнел и Эйнира. Никто из них предать меня не мог, об этом варианте я даже не думал: не могли, и точка. Мог ли нас кто-то подслушать? Тоже вряд ли. Мы были осторожны, и обсуждали эту тему только при зажженной магической свече. А в последнее время уже и вовсе об этом не вспоминали. Эридан никогда не вернется, и здесь нечего было обсуждать.

Думая так, я более или менее успокоился. В конце концов, как-то же мне удавалось выкручиваться из безвыходных ситуаций все это время. Если никто не заметил подмены Эридана за два года, не может такого быть, чтобы сейчас правда на самом деле раскрылась...

Кор лично распахнул передо мной дверь.

— Прошу прощения, и мне очень жаль, — вид у него и правда был невеселый, — вам придется побыть здесь до выяснения обстоятельств.

Я прищурился.

— Это каких же?

— Господин Холдер выступит на площади через час, где предъявит обещанные доказательства.

Я скептически хмыкнул.

— А если у него их нет, и он блефует?

— Тогда я принесу вам извинения и буду готов понести любое выбранное вами наказание, — не задумываясь, ответил глава стражи, а потом счел нужным добавить: — Я служу не королю, я служу Карадене.

Его слова прозвучали как извинение, но в то же время его голос не дрогнул. Кор мне всегда нравился, и сейчас я в нем также не разочаровался. Мой воинственный настрой тут же сошел на нет.

— Мы все служим Карадене, — устало сказал я в ответ и послушно вошел в комнату.

— Я надеюсь, господин министр блефует, — пробормотал Кор мне в спину, но я не обернулся, потянул за собой дверь.

— ...Любимые мной караденцы!.. — от этого обращения я поморщился, и даже отпрянул от окна, к которому прильнул, чтобы услышать выступление Холдера.

Магические громкоговорители прекрасно передавали звук, и из моих покоев было отчетливо слышно каждое слово. С видимостью было похуже, но все равно с высоты можно было определить, кто есть кто, по фигуре и одежде. И я увидел, что на площади собрались все одиннадцать министров. Холдер под руку с Сакернавеном впереди, остальные чуть поодаль. Что ж, можно было не сомневаться, кто заводилы в этом предприятии.

— ...собрал вас здесь, чтобы сообщить прискорбную весть. Вас обманули! Нас всех обманули! — Холдер умел владеть вниманием аудитории, и после этих слов, тысячи глаз устремились на него, как одни, голоса смолкли, все внимали речи министра, раскрыв рты. — Наш король вовсе не король! Мы короновали не того! Человек, находящийся в данный момент во дворце, не Эридан Дайон! Наглый самозванец избавился от его высочества и узурпировал власть...

По толпе прокатился гул. Удивление. Негодование.

А я напрягся. Получается, Холдер знал, что подмена произошла не недавно, а еще до коронации, в бытность Эридана «его высочеством». Неужели правда на самом деле вышла наружу?..

— Прошу вас, тише! — попросил министр встревоженных караденцев.

— Как смеешь ты клеветать на нашего короля! — выкрикнул кто-то, попав в зону действия громкоговорителя.

Я не видел лица Холдера с такого расстояния, но готов был поклясться, что он улыбнулся.

— О, дорогие мои, я и сам был бы рад, если бы это была всего лишь клевета, — рад бы он был, ну конечно... — Но это чистая правда. И у меня есть доказательства.

Люди заворожено смолкли.

И тут заговорил Сакернавен:

— Я могу подтвердить каждое слово господина министра. Нас давно точили подозрения о странном поведении наследника престола, еще до того, как он был провозглашен королем, с тех самых пор, как однажды его величество пропал на несколько недель, сославшись на болезнь, а появился сам не свой. Словно другой человек, думали мы. Но это было лишь подозрение, не основанное ни на чем, кроме наших собственных догадок. Но недавно господин Холдер смог найти неопровержимые доказательства, и я прошу вас выслушать его со всем вниманием, дабы докопаться до правды!

Красиво. Торжественно. Пафосно.

Я забрался на подоконник с ногами и приготовился к продолжению шоу. Почему-то я больше не волновался, наоборот, накатило необычное спокойствие. Странное ощущение, какое бывает, когда узнаешь о чьей-то безвременной кончине. Сначала ты чувствуешь удивление, накатывает горечь, скорбь, отчаяние, но слезы еще не пришли, просто внутри что-то словно проваливается в темноту, и ты понимаешь, что, что бы ты ни сделал, как бы ни старался, ничего и никогда уже не исправить, потому что человека больше нет. Именно так я себя и чувствовал, единственная разница в том, что речь шла о моей собственной жизни. Или смерти, это смотря с какой стороны посмотреть.

Снова заговорил Холдер.

— Когда подозрения в моей голове укоренились, я стал искать возможность доказать их. И, наконец, нашел. В этом мне помог один молодой маг. Илиас, подойди!

Холдер обернулся, и к нему выступил высокий худой молодой человек. Я знал его, хотя не то что знал, он был мне представлен, и я видел его несколько раз во дворце. Илиас был одним из первой партии молодых дарований, которых Дарис прислал к Мельвидору на обучение из Багряной Карадены.

Вот как все, оказывается, может обернуться, ведь если бы не я, этот парень никогда бы даже не встретился с Холдером.

— Илиас изучал у его могущества теорию магических аур, — продолжал чрезвычайно довольный собой министр. — Я узнал об этом случайно в прошлом месяце, когда Илиас привез новых собратьев по ремеслу для обучения в столице. Я заинтересовался и попросил рассказать мне больше об этой теории. Оказалось, что у каждого человека есть своя собственная аура, при желании видимая волшебниками. И аура одного не похожа на ауру другого, ее не подделать и не изменить. Вот аура Эридна Дайона, приезжавшего в возрасте пяти лет с королем Лергиусом в Багряную Карадену.

Илиас вышел вперед, сделал замысловатый взмах рукой, и над площадью появилось свечение, принявшее очертание человеческого тела, оно переливалось синими и красными цветами, кое-где с вкраплениями ярко-желтого.

Народ ахнул, видя это чудо.

— А это, — продолжал Холдер, — аура человека, приезжавшего в Багряную провинцию в прошлом году.

Илиас снова сделал несколько пасов руками, и рядом с первым силуэтом появился еще один. Этот образ был зелено-красным.

По толпе пошел ропот. Люди переговаривались, вертели головами, показывали пальцами на висящие над площадью силуэтами.

Да, разница была очевидна, и спутать два этих образа было невозможно. Но о чем думал Холдер, черт его дери? Да, это зрелище производило впечатление, на меня в том числе. Я ведь и понятия не имел ни о каких магических аурах, а вот Мелу я непременно выскажу пару ласковых, когда увижу. Он-то прекрасно о них знал. Так почему не подстраховался? Зачем учил сравнивать ауры своих учеников, понимая, что я могу на этом попасться?

Другой вопрос — на что рассчитывал Холдер? Зрелищно, впечатляюще, но какое же это доказательство? Мало ли, что показал им какой-то там маг, которого они даже не знают? Если бы с подобным заявлением выступил Мельвидор, возможно, ему бы и поверили, но кто такой этот Илиас, где гарантии, что он не лжет, подыгрывая министрам?

Нет, Холдер, зря ты так зубоскалил. Мы еще повоюем. И первое, что я сделаю, это сниму с должности и вытурю тебя из дворца.

Я спрыгнул с подоконника, прошел к столику и налил себе вина. Теперь уж точно можно было не беспокоиться. Доказательства Холдера оказались пшиком, много дыма из ничего. Если Мельвидор не подтвердит слова этого мага и не даст показания, что именно он открыл проход между мирами и привел меня сюда, то никто министрам не поверит. А Мельвидор не подтвердит.

Кроме того, о другом мире не было сказано ни слова, а значит, Холдер на самом деле не знает и половины всей правды.

Я вернулся на подоконник и посмотрел вниз.

Толпа шумела, кто-то что-то выкрикивал, размахивал руками. Слова долетали урывками.

— ...не доказательство...

— ...клевета...

— ...бред...

— ...что это за маг?..

Я видел, как Холдер задрал голову вверх. Конечно же, он знал, что я слежу за всем этим представлением.

Я усмехнулся и отсалютировал ему бокалом. Не знаю, увидел ли он на расстоянии мой жест, но отвернулся ну очень уж быстро.

А говорил, не игра. Игра, Холдер, игра, и ты только что проиграл.

Я сидел в кресле и терпеливо ждал. В том, что Холдер примчится ко мне, брызгая слюной, я не сомневался.

Выйти я не пытался, хотя после того, как вместо грозных доказательств, люди увидели только какие-то картинки, показанные магом, не думаю, что стража посмела бы мне препятствовать. Но я не торопился, раунд еще не доигран.

Прошло не больше десяти минут, как дверь моих покоев отворилась, и вошли сразу двое: Холдер и Сакернавен.

Ну, здравствуйте, господа министры, а то я уж заждался.

— Ликуешь? — бросил мне с ходу Холдер.

— Кто? Я? — передразнил я его собственное поведение в тронном зале.

— Ликуешь, — повторил министр, но уже без вопросительной интонации. — Ликуешь, что люди мне не поверили, что снова всех обдурил... Но мы оба знаем правду, — он бросил взгляд на Сакернавена, ища поддержки, — и ты ее знаешь, САМОЗВАНЕЦ, — если бы от яда в голосе можно было отравиться, то я бы уже умер.

В ответ я равнодушно пожал плечами.

— Что бы ты там ни знал, как оказалось, доказательств у тебя нет.

— Они были, — прошипел Холдер. — Кто знал, что люди так наивны и невежественны, что не верят в научные доказательства.

— Магия до сих пор не признана наукой, — напомнил я.

— Плевать, — министр разошелся ни на шутку. — Плевать, недолго тебе осталось радоваться жизни. Я знаю правду, и я добьюсь своего. Люди мне поверят, и тебя четвертуют, как и положено поступать с самозванцами. В головы караденцев все равно уже закралось сомнение.

— Ну, в твоей адекватности они точно начали сомневаться, — усмехнулся я, продолжая сохранять абсолютное спокойствие и не меняя позы. Пусть себе бесится, ни в чем признаваться я не собирался.

— Да ты!.. — совсем взбесился Холдер, но был остановлен властной рукой Сакернавена.

— Уймись, — коротко велел он.

Холдер подавился своими же словами, но послушно замолчал, смотря с надеждой на своего... друга? Сообщника?

Я тоже перевел взгляд на министра юстиции. Недаром в моем списке самых опасных министров Холдер занимал лишь второе место, уступая только Сакернавену.

— Я хочу, чтобы ты признался, что не являешься Эриданом Дайоном, — совершенно спокойно сказал Сакернавен, смотря на меня в упор, в отличие от Холдера, ни капли не волнуясь.

Если Холдер так бесится, значит, у него на самом деле больше ничего против меня нет, и злится он как раз потому, что понимает, что проиграл. А вот Сакернавен, кажется, припас козырь в рукаве...

Впрочем, паниковать я не торопился. Возвращаясь к прежним рассуждениям, ни о каких доказательствах не может идти и речи. Показаний мои друзья против меня не дадут, может и не надеяться.

Я медленно встал с кресла, мне надоело, что оба министра смотрят на меня сверху вниз. Теперь положение поменялось, Сакернавен был ниже меня, и теперь ему пришлось задирать голову, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Господа, вам не кажется, что вы переигрываете? — спокойно поинтересовался я. — Я не намерен ни в чем признаваться.

— Хорошо, — удивительно легко согласился Сакернавен, — тогда я дам ход этому, — он повозился и извлек из-за пазухи свиток.

Я принял его у него, и не моргнув глазом. Очередной блеф? Пытаются напугать и заставить делать глупости?

Я развернул бумагу с видимым равнодушием. Заголовок гласил: «Обвинение в государственной измене». Юмор я оценил, не сумев обвинить в узурпации власти, они решили обвинить меня в измене? Очень умно.

Но когда я стал читать дальше, то понял, что обвиняли они вовсе не меня.

В документе говорилось о том, что во время путешествия в Союз Правобережья, Рейнел Гердер позволил себе самовольно надеть королевскую корону, о чем говорят свидетельства очевидцев. Ниже имена свидетелей: те самые Рис, Корбин и Дики, которые уцелели после боя с людьми принца Дамиана.

Мне не хотелось даже думать, при каких обстоятельствах они предали Рея: добровольно или под пыткой. Но показания троих неопровержимы. Если Сакернавен даст делу ход, Гердеру не смогу помочь даже я. Присвоение королевской короны считается страшным преступлением, приравненным к государственной измене, и это закон. А даже король не может этот самый закон нарушить, если суд признает Рейнела виновным, а суд непременно признает, я должен буду подписать приговор. Иначе любая моя подпись будет подвергаться сомнению. Король не должен руководствоваться личным отношением. Если доказано, что человек — преступник, он должен быть казнен. А по законам Карадены Гердер и был этим самым преступником, и плевать все хотели, почему и ради кого он эту корону надел.

Вот теперь я, кажется, попался. Сакернавен не импульсивный Холдер, он ненавидит меня, но иначе, холодно, расчетливо, неторопливо. Такой человек, как он, никогда не ударит, пока не будет уверен, что удар будет смертельным. И сейчас у него получилось.

— Итак, ваш ответ, «ваше величество»?

Рей рисковал за меня жизнью столько раз, что я уже сбился о счета, защищал меня, прикрывал собой, ничего не прося взамен... Я не смогу помиловать его королевским указом, просто не смогу. Именно за этим и создан кабинет министров — чтобы приказы короля были объективными. Никогда прежде они не решались открыто идти против меня и моих решений, но теперь пойдут, в этом я не сомневался. Игра пошла ва-банк, и теперь они получат все или ничего.

— Ваш ответ? — повторил Сакернавен, заранее зная, что выиграл, только на этот раз не бой, а целую войну, потому что реванша у меня не будет.

В чем-то Холдер прав, в головы караденцев уже попали семена сомнений, и бесполезно оттягивать агонию, пожертвовав другом. В конце концов, всему приходит конец. Рано или поздно.

Как я недавно говорил императору Георгу? Когда принимаешь решение, уже не страшно.

— Я могу быть уверен, что все обвинения в адрес Гердера будут уничтожены? — спокойно спросил я.

Сакернавен развел руками:

— На кой черт нам Гердер, если не будет тебя?

Логично. Чертовски логично. И у меня на самом деле не было оснований ему не верить. Их враг я, один я, мои близкие могут пострадать только в попытке достать меня.

Я перечитал документ еще раз, а потом сложил его пополам и порвал, потом еще раз сложил и снова порвал на более мелкие кусочки.

— Я полагаю, вы принесли с собой бумагу и ручку? — обратился я к Сакернавену, на счасливо-удивленное лицо Холдера смотреть было противно.

— Разумеется, — министр с готовностью достал еще один свиток, на этот раз чистый. — Э...э... Как вам теперь обращаться?

Я пожал плечами, усаживаясь за стол и расправляя перед собой бумагу.

— Андрей. Меня зовут Андрей.

— Что ж, Андрей, я рад, что мы пришли к взаимопониманию, — серьезно кивнул мне Сакернавен, в отличие от своего друга-сообщника, он ликовал не так очевидно. Правильно, время отпраздновать у него еще будет. — Могу я поинтересоваться, куда делся настоящий Эридан Дайон?

Я оторвал взгляд от нескольких уже написанных строк.

— Это вы к тому, случаем, не вернется ли он? Можете не беспокоиться, он не вернется.

Вот теперь министр улыбнулся. Все верно, мало избавиться от самозванца, главное — быть уверенным, что не вернется настоящий потомок Дайонов.

Министры замолкли, но все еще стояли напротив дверей и следили за моими действиями. Я же не делал никаких резких движений, спокойно сидел и писал свое признание. Действовал один, никто не помогал, никто не знал... По крайней мере, своих друзей я спасу. Моя злость на Мельвидора и Леонера за то, что они когда-то сделали, давно прошла. Они сами довольно наказали себя чувством вины, а ко дну я пойду один. В конце концов, я всегда знал, чем рискую, и что меня ждет в случае разоблачения.

Закончив писать, я, не перечитывая, протянул бумагу Сакернавену. Тот пробежал глазами текст, крякнул от удовольствия и убрал ценнейший документ за пазуху, ближе к сердцу.

— Премного благодарен, — ощерился он.

Холдер молчал, у него был такой вид, будто он не может поверить в то, что происходящее не сон. Он надеялся поймать меня с поличным, но никак не ожидал такого поворота событий, что я напишу признание сам.

Сакернавен развернулся и распахнул дверь.

— Эй, стража! — крикнул он. — Арестуйте этого человека и отведите в камеру дожидаться казни. У нас есть письменное признание, что он самозванец.

В дверях появился Кор. На его лице было написано неприкрытое удивление. Кажется, он правда надеялся, что обвинения Холдера беспочвенны.

Он сделал шаг по направлению ко мне и нерешительно остановился, похоже, все еще не веря.

Я кивнул ему.

— Это правда, — мой голос прозвучал глухо, — я не Эридан Дайон.

Бесконечно долгое мгновение, пока удивление на лице начальника стражи менялось на разочарование. Кажется, и он меня уважал. Прежде.

— Руки за спину, вы арестованы, — выпалил он с каким-то остервенением.

Я не сопротивлялся и ничего не говорил.

Когда принял решение, уже не страшно...