Натуральный обмен

Глава 6

— Его величество Эридан Дайон Караденский! — по всем правилам представил меня лакей, распахивая массивную резную дверь.

По правде говоря, я ожидал, что меня приведут тронный зал или какую-нибудь приемную, огромную и величественную, как и все в этом замке, но я ошибся. За дверью оказался совсем небольшой и, даже можно сказать, уютный кабинет. Узкое решетчатое окно, возле него стол, два кресла, а вдоль стен книжные полки — вот и все внутреннее убранство. Тихое уединенное место, всем своим видом говорившее, что круг вхожих сюда людей очень узок. Наверное, стоило расценить как добрый знак, что император решил побеседовать со мной здесь, но я интуитивно насторожился: в таких тайных комнатах не говорят о погоде, в них решают судьбы держав.

— Ваше величество, входите, — Георг сидел в одном из кресел у стола, при моем появлении он чуть подался вперед, но все же не встал.

Сейчас я имел возможность рассмотреть его лучше, и он показался мне гораздо старше, чем я решил в нашу первую встречу. Глубокие морщины исчертили когда-то волевое лицо, накладывая неизгладимую печать прожитых лет. Седые волосы разложены по плечам, такая же седая аккуратно подстриженная борода, серый камзол и серебристая мантия. Никаких украшений, кроме короны. В облике вообще ничего яркого или бросающегося в глаза. Этакий серый кардинал в роскошном, кричащем о своей значимости замке.

Да, Георг был не просто стар, а очень стар. Точный же год его рождения не значился ни в одном документе.

— Проходите, присаживайтесь, — император указал мне на свободное кресло, одновременно делая жест, велящий лакею удалиться.

Длинными седыми волосами и бородой он сперва напомнил мне Мельвидора, но уже через минуту я понял, что этого человека нельзя сравнивать с добрым волшебником. В глазах императора была сталь, нет, не из-за цвета, они у него как раз были карими, а именно из-за выражения. Глаза человека жесткого, решительного, безжалостного.

И сейчас эти глаза сверлили меня с таким интересом, что становилось не по себе. Так рассматривают диковинную заморскую зверюшку в зоопарке... А еще, наверное, именно так смотрит биолог на лягушку перед тем, как начать ее препарировать...

Я принял приглашение и устроился в кресле, тщательно контролируя каждое свое движение. Пристальный взгляд императора нервировал, но я сделал все, чтобы он об этом не догадался: спокойно опустился на сидение, положил руки на подлокотники, спина прямая, голова поднята, на губах легкая вежливая улыбка.

Георг это оценил, сказал:

— Вы хорошо держитесь, ваше величество, учитывая то, что вам пришлось пережить в последние дни и особенно вчера.

Я позволил себе чуть пожать плечами.

— Не в первый раз меня пытаются убить.

— Похвальное самообладание, — губы императора скривились, что, наверное, было его вариантом улыбки. Потом старый властелин Правобережья вздохнул: — Что ж, не так, совсем не так я планировал нашу встречу.

Я встретился с ним серьезным взглядом.

— И ваши планы по-прежнему остаются для меня загадкой, — напомнил я, прозрачно намекая, что пора бы мне все объяснить.

— Я хотел принять вас как дорого гостя, — продолжал Георг, будто и не слышал моей последней реплики, — показать вам Союз Правобережья во всей своей красе, рассказать о перспективах сотрудничества... Не торопиться и не торопить в принятии тех или иных решений.

— И что же изменилось теперь?

— Мой нерадивый сын и его самодеятельность!

А вот слышать отцовские проклятия в адрес сына мне точно не хотелось.

Я покачал головой:

— Инцидент с принцем Дамианом исчерпан, и мне бы не хотелось снова к нему возвращаться.

— Понимаю, — кивнул император, — неприятные воспоминания.

— Можно сказать и так, — согласился я, хотя при сочетании «неприятные воспоминания» перед глазами упорно вставало не искаженное жаждой мести лицо принца, а его потухший взгляд, он когда понял, что проиграл. Если бы из-за его выходки не погибло столько людей, я бы уже вообще на него не злился.

— Признаюсь, вы меня удивили, — тем временем продолжал монарх, — а удивить меня не так-то просто. Я довольно долго наблюдал за вашей деятельностью, и вы меня заинтересовали. Поэтому я хотел познакомиться с вами поближе, чтобы понять, правильное ли составил о вас мнение, и действительно ли вы подходите...

Вот теперь я по-настоящему напрягся.

— Подхожу — для чего?

— К тому, что я хочу вам предложить, Эридан. Могу я называть вас «Эридан»?

— Называйте, — разрешил я. При учете разницы в возрасте, он мог бы обратиться ко мне «эй, мальчик», и это не было бы обидным. К тому же император меня прямо-таки заинтриговал, и мне было не до обращений.

Монарх удовлетворенно кивнул, разумеется, он не сомневался в моем ответе.

— Так вот, я хотел познакомиться с вами и получше узнать. Но то, что я увидел, лишило меня всяких сомнений. То, как человек ведет себя в экстремальной ситуации, говорит о нем гораздо больше, чем даже длительное общение с ним.

— Мое поведение с веревкой на шее не вписалось в составленный вами портрет? — напрямую спросил я.

— Отчего же, — снова искривление губ в подобии улыбки, — напротив. Во-первых, вы не испугались и продолжали вести себя достойно перед лицом смерти. Во-вторых, мне доложили, как именно вы оказались с той самой веревкой на шее: Дамиан шантажировал вас, угрожая убить маленькую рабыню. Вы могли бы попытаться сбежать, но вы сдались.

— И далеко бы я убежал? — отозвался я. — Ваши солдаты обезвреживали людей принца, и вы должны быть прекрасно осведомлены, что деревня была окружена.

— Но вы об этом не знали.

— Не нужно владеть подтвержденной информацией, чтобы знать, — возразил я. — И не нужно быть гением, чтобы понимать, что я бы в любом случае не смог сбежать из той деревни.

— И вы решили умереть с честью? — зачем-то уточнил Георг.

Я пожал плечами.

— Что-то вроде того. Во всяком случае, я не хотел, чтобы с девочкой что-то случилось.

— Она рабыня, — напомнил император.

— Она ребенок.

— Значит, вы так к этому относитесь, — задумчиво произнес Георг, словно поставил в уме «галочку». — Хорошо, — в его глазах вдруг зажегся нехороший блеск, — но удовлетворите мое любопытство. Если бы вы точно знали, что сможете уйти ценой жизни той девочки, вы бы ушли?

А ведь правда, ушел бы?

Я все еще не понимал, к чему он клонил. И чего вообще хотел добиться своими вопросами? А еще важнее: каких ответов ждал от меня?

— Да, — ответил я, больше сам себе, чем императору. — Моя жизнь не принадлежит мне, и если бы я действительно, как вы сказали, ТОЧНО знал, что выберусь из той неприятной ситуации и вернусь домой, пожертвовав жизнью девочки, да, я бы так и сделал.

Наверное, только озвучив это, я понял, что я бы на самом деле так и поступил. Мне сделалось тошно. И в глубине души я возблагодарил Дамиана, что такого выбора он мне не оставил.

— Вы побледнели, — заметил император. Черт бы побрал его наблюдательность.

— Разговоры об убийстве детей не придают мне румянца, — ответил я резче, чем следовало по этикету, но Георг, казалось, совсем не обратил внимания на мою грубость.

— Да, — сказал он задумчиво, — вы именно такой, каким я вас себе и представлял. А это существенно упрощает дело и означает, что мне бессмысленно тянуть время и ходить вокруг да около. Я только еще раз убедился — вы тот, кого я искал.

Его голос прозвучал многообещающе, и мне это совсем не понравилось. Несмотря на то, что император, вроде как, был настроен ко мне доброжелательно, меня не обманула ни лесть в мой адрес, ни его улыбки. Этот человек привык не просто управлять империей, он привык повелевать, вершить судьбы людей. Сколько он уже на троне? Около полувека. За это время Георг настолько привык к тому, что его слово закон во всем, что, кажется, ему и в голову не приходило, что у других тоже может быть собственное мнение и планы на свою же жизнь. А сейчас старый император смотрел на меня с таким видом, с каким смотрят на шахматную фигуру, размышляя, куда именно ее поставить на доске.

— Вам не кажется, что пришло время объяснить? — прямо сказал я. Пускай, я осознавал, что не в моих интересах портить отношения с могущественным стариком, но его плотоядный взгляд, направленный на меня, начинал по-настоящему раздражать, я отвык быть бессловесной куклой, и мне нужны были объяснения.

— Пожалуй, — согласился император. — Вы этого заслуживаете.

— Я весь внимание.

Тем не менее раскрывать карты Георг не торопился.

— Может быть, вина? — гостеприимно предложил он, уже протягивая руку к звонку для вызова слуги.

— Не стоит, предпочитаю ясную голову.

Рука императора замерла в воздухе, а в глазах мелькнуло удивление. Еще бы, он не привык, чтобы ему отказывали. Вообще, у меня создавалось впечатление, что он продумал этот разговор до мельчайших подробностей, в том числе и мои реплики. Отказ от вина явно не соответствовал сценарию.

Георг нахмурился, но вернул руку на подлокотник.

— Что ж, как пожелаете, — согласился он, хотя неудовольствие в его голосе прозвучало отчетливо.

— Итак, я слушаю, — напомнил я, оставаясь предельно серьезным.

Император снова смерил меня взглядом. Похоже, моя настырность тоже не соответствовала «Великому плану».

— Хорошо, — он медленно кивнул. — Буду говорить прямо, — мне захотелось закатить глаза: ну, наконец-то! — Я стар, очень стар, и я понимаю, что не вечен. Мне нужна крепкая рука, которая возьмет на себя управление империей после моей смерти.

Твердая ли рука у Дамиана, кто его знает, но тяжелая — это точно, на себе проверил.

Император тем временем продолжал:

— Этот человек должен обладать исключительными личностными качествами. Он должен уметь казнить виноватых, но при этом защищать невинных, быть жестким, но не жестоким, уметь жертвовать и приносить в жертву, если этого требуют интересы государства. Кроме того, этот человек должен пользоваться уважением людей, быть гибким и уметь подстраиваться под те или иные обстоятельства, не бояться перемен и сам быть их источником. Тот, кого не сломить угрозами и запугиванием, человек, не боящийся смерти и способный рассмеяться в лицо своему убийце...

На последней фразе мое сердце пропустило удар. Он же не может... Ну, то есть, я придумываю, он не может сказать...

— Это должны быть вы, Эридан.

...то, что сейчас сказал!

— Вы шутите? — я был слишком сильно удивлен, чтобы выдать что-то более вежливое и официальное.

Император покачал головой.

— Отнюдь. Я наблюдал за вами с момента подавления восстания Багряной Карадены. Вы напоминаете меня самого в юности, и мне это импонирует, вы тот, кто мне нужен.

— Виртуоз, — убито пробормотал я.

Но Георг и тут не возразил.

— Именно. Виртуоз, и я от своих слов не отказываюсь.

Теперь я ровным счетом ничего не понимал. Я ожидал от нашего разговора чего угодно, но только не... не этого!

И что, черт возьми, мне теперь делать, скажите на милость? Как выкручиваться?

— У вас есть наследник, — ответил я как можно более нейтральным тоном.

— Дамиан? — император презрительно скривился. — Кажется, вы уже видели его во всей красе. Мстительный сопляк, а не наследник. Я уже полгода как запретил своим подданным называть его «высочеством». Да, он мой сын, и я не отказываюсь от родства, но он не будет моим наследником.

Я все еще не верил, что он говорил серьезно, не хотел верить.

— И вы готовы отдать империю совершенно постороннему человеку, чем своему сыну?

— Гнилые яблоки тоже падают недалеко от яблони, — философски заметил император.

— Значит, вы все для себя решили? — уточнил я. — И как вы себе это представляете? Я подписываю бумаги и передаю вам Карадену в полное владение, а вы пишите завещание, что после вашей смерти, я становлюсь императором?

— Ну что вы, — Георг осклабился, очевидно, решив, что раз меня интересуют подробности, то мое согласие уже у него в кармане. — Никто не собирается отбирать у вас Карадену даже на время. Есть вариант получше.

— И какой же?

— Породниться.

Мои брови невольно взметнулись вверх. «Ну не усыновить же он меня хотел», — ляпнул я принцу при первой встрече, когда не мог понять его претензии в мой адрес. А вот теперь я очень даже их понимал. Его отец не просто восхищался каким-то там чужеземцем, он собирался отдать ему то, что принадлежало Дамиану по праву рождения.

— Дамиан — мой не единственный ребенок, — продолжал император. Помимо него, у меня три дочери. Младшая еще не замужем.

Да, об этом я читал, когда собирался в Союз Правобережья. У принца Дамиана было три сестры: две старшие и одна младшая. Я тогда еще удивился, что у пожилого человека такие юные дети.

— Вашей младшей дочери тринадцать лет.

— Четырнадцать, — поправил император. — Через год ей исполнится пятнадцать, и вы сможете пожениться.

— Она еще ребенок.

Теперь улыбка Георга стала снисходительной.

— А вы сам? Сколько вам? Ведь и двадцати еще нет?

Судя по осведомленности императора о моей персоне, он должен был знать не только дату моего рождения, но и час с точностью до минут.

— Мне девятнадцать, и вам это известно.

— Пять лет разницы в возрасте между мужчиной и женщиной — сущая мелочь, моя жена была младше меня на двадцать шесть лет.

Похоже, император действительно заранее все продумал, и мои возражения, и свои ответы. А значит, мне нужно как-то выйти за пределы его сценария, но сделать это так, чтобы ненароком не оскорбить.

— А как насчет того, что я женат? — попытался я подойти к вопросу с другой стороны.

Император безразлично пожал плечами.

— В наше время не так сложно избавиться от жены, тем более, когда перед вами стоит перспектива более выгодного союза.

Я смотрел Георгу прямо в глаза и с ужасом понимал, что это человек не шутит, он действительно так думает.

— А если я женат по любви?

— Не смешите, — его голос прозвучал умоляюще, — в пятнадцать вас женили на принцессе из захолустного Зианта, которую вы до свадьбы ни разу не видели.

— С тех пор прошло четыре года, — напомнил я, — у нас было время познакомиться.

— И что вы хотите этим сказать? — вот теперь веселье, наконец, покинуло монарха. В глазах появились молнии.

Что ж, кажется, долго увиливать и искать отговорки не удастся. Император всем своим видом показывал, что не потерпит отказа, более того, положительный ответ ему нужен прямо сейчас. Положительный ответ, который я дать не мог, хотя и понимал, что таким людям не отказывают, а на такие предложения тем более.

Возможно, другой король другого королевства прыгал бы от счастья, если бы ему поступило подобное предложение от самого императора Союза Правобережья. Огромная империя, неограниченная власть, покровительство непобедимого Георга. Возможно, кто-то другой, но только не я. Мечтать о большей власти? Да я не знал, что делать с той, что у меня уже есть!

Помимо моих личных желаний, я также знал, что караденцы боялись Правобережья как огня. Попытка объединения с Георгом вызвала бы волну восстаний по всему королевству. Да, мне достался бы Союз Правобережья, но для Карадены это означало бы конец, если и не бесповоротный, то страшнейший упадок, из которого ее только недавно получилось вытащить.

Я набрал в легкие побольше воздуха.

— Я хочу сказать, что не намерен менять супругу, — твердо ответил я, четко произнося каждое слово. — Со всеми вытекающими из этого последствиями.

Таким людям не отказывают, но врать и изворачиваться с ними еще опаснее. И я решил принять одну единственную тактику — быть честным, и возможно, тогда случится чудо, и нам удастся прийти к взаимопониманию.

Георг молчал целую бесконечную минуту, глядя на меня в упор и, словно, пытаясь удостовериться, серьезен ли я в своем ответе.

Последствия моих слов могли быть самыми непредсказуемыми, от объявления войны Карадене до немедленного убийства меня самого за нанесение личного оскорбления. Но согласиться я не мог. Отказаться от своих принципов и стать марионеткой властного старика только потому, что я чем-то ему приглянулся? Как выбрать меньшее из зол для моего королевства: быть втянутым в войну или просто быть отданным Союзу Правобережья без боя, чтобы потом королевство накрыла кровавая волна восстаний?

— И вы не боитесь этих последствий? — наконец, спросил Георг, словно прочтя мои собственные мысли.

Взгляд я не отводил. О да, таким людям не отказывают...

— До ужаса, — признался я.

— Мне показалось, вы ничего не боитесь, — удивился монарх, по-прежнему удерживая контакт глаза в глаза.

— Вы ошиблись. Есть много вещей, которых я боюсь.

— Например, войны с Союзом Правобережья?

Он все еще меня проверял, в этом я не сомневался, вот только еще не разобрался зачем. Хотел, чтобы я передумал, или просто решил напугать до такой степени, чтобы я проклял тот день, когда появился на свет?

— Я боюсь любой войны, в которую может быть втянут мой народ, — ответил я чистую правду.

— Вы любите свое королевство, — на этот раз в голосе Георга не было вопросительной интонации.

— Люблю, — кивнул я и добавил: — Недавно научился любить.

— Что вы имеете в виду? — кажется, мне снова удалось удивить старого властелина, а это уже пусть маленький, но путь к успеху.

— А то, — охотно пояснил я, — что еще два года назад мне и дела не было до Карадены и ее проблем. Я думал лишь о себе, а королевством управляли министры, и меня это устраивало.

— И что же произошло? — император проявлял искренний интерес к моим словам, а это давало мне шанс.

Итак, раз уж я решил быть искренним, что же на самом деле со мной произошло? Просто однажды меня выломало изнутри, и я больше не стал прежним.

— Со мной произошла Багряная Карадена, о событиях в которой вы наслышаны, — подумав, ответил я. — Мне пришлось выбирать, и я сделал свой выбор.

— Насколько мне известно, наместник угрожал вашему другу?

Похоже, эта информация дошла до всех, правда, в искаженном виде.

— Совершенно верно, — спокойно ответил я, уже предполагая, что он скажет дальше.

— И вы разозлились и приказали казнить всех, кто был близок к наместнику.

На этот раз я не сдержал улыбки. Большей чуши придумать было нельзя.

— Это неправда, ваше величество. Эрвин и Лигурд предложили мне обменять жизнь Рейнела на власть над Багряной Караденой. И я мог принять их предложение, как сейчас ваше, и выйти сухим из воды, просто предать свой народ, чтобы спастись самому и защитить близкого мне человека.

— И вы?..

— И я отказался, — мой голос прозвенел металлом. — Я понял, что готов погибнуть сам и потерять друга, но не провинцию и населяющих ее людей. А когда делаешь выбор, уже не страшно.

— Но вам удалось победить, — напомнил Георг.

Я развел руками, признавая его правоту.

— Я рискнул. И мне повезло. Но я был готов к тем самым «последствиям». Так же, как и сейчас.

Снова повисло молчание, но теперь император смотрел на меня по-новому, будто пытаясь что-то во мне разглядеть.

— И зачем вы мне это рассказали? — спросил он через некоторое время.

— Не к тому, чтобы похвастаться, какой я везучий, если вы подумали об этом, — заверил я. — А к тому, что людям свойственно меняться и изменять свое мнение. И не мне судить, правы ли вы, отлучая Дамиана от трона, но, возможно, когда перед ним встанет выбор, как передо мной в Багряной Карадене, он сделает правильный.

— Он ведет себя... — начал император и оборвался, видимо, не находя достойного определения для поведения своего сына, а, может быть, понимая, что не стоит обсуждать это со мной.

— Он ведет себя как брошенный ребенок, единственная цель которого заслужить любовь родителей. Он просто не знает как.

Георг усмехнулся.

— Вы младше Дамиана на несколько лет, а говорите, будто старше на целую жизнь.

Я пожал плечами.

— Меня любили родители. Поэтому мне его жаль.

Император вновь впился в меня взглядом:

— А последствий ЭТИХ слов вы не боитесь?

— Что-то подсказывает, что поздно бояться, — Георг был прав, я зашел достаточно далеко в своих высказываниях на тему, мнение о которой у меня не спрашивали.

— Еще никому не удавалось удивить меня несколько раз за одну встречу, — задумчиво пробормотал император.

— Я просто пытался быть честным, — ответил я. Если бы он отдал приказ меня убить и закончить то, что начал его сын, я бы уже даже не удивился.

— Подкупающая честность — страшнейшее оружие.

— Я рад, что вы это оценили, — я прямо смотрел на императора, ожидая тех самых последствий, о которых мы уже столько говорили.

Император побарабанил пальцами по широкому подлокотнику, вид у него сделался задумчивым.

И вот последствия моих слов настали.

Моя челюсть чуть было не упала к полу, когда Георг вдруг подался вперед и протянул мне руку.

— Не каждый девятнадцатилетний мальчишка способен заставить меня себя уважать, — серьезно сказал он.

Я пожал протянутую руку скорее по инерции, чем по-настоящему отдавая себе отчет в том, что это произошло.

— Я рад, что вы приехали, — снова заговорил Георг, принимая прежнюю позу, — личная встреча поможет в закреплении старых мирных соглашений и подписании новых договоров о сотрудничестве.

Я все еще не верил своим ушам. Карадене не угрожает война? Он хочет сотрудничать?!

Георг правильно истолковал выражение моего лица. Впрочем, я был настолько выжат этим разговором, что у меня не было сил прятать изумление.

— Может быть, теперь вы не откажетесь со мной выпить? — предложил он.

— Теперь — пожалуй, — выдохнул я.