Первая. Конец партии

Глава 28.2

Секунда растерянности, когда вместо того, чтобы бежать, я смотрю, а действительно ли бетон только что чуть на меня не упал или какой-то другой материал. Казалось бы, какая разница, но нет, стою и смотрю, как идиотка.

— … рожно! — договаривает Степанов, и меня отпускает. — Оленька, нет, назад! Держитесь его величества, он…

— Уходите оттуда, не ждите, я выберусь! — кричу даже не светлости, его уже не видно в клубах пыли, не слышно из-за грохота. Кричу просто в пустоту.

Хоть бы Степанов не подумал бежать за мной под падающими камнями! Пусть уйдет, он ближе к выходу, он успеет, а я…

Выберусь?

Правда?

Пожалуй, это даже смешно. Между мной и выходом — камнепад, и предупреждение светлости лишь отсрочило неизбежный конец.

Куда бежать, когда падает потолок? Накатывает странное, непривычное, чужое отчаянье. И я уже не помню себя, и вижу пыль, слышу лишь грохот падающих камней. Здание складывается как карточный домик, накатывает острое понимание, что магия уже не поможет — у меня же не камень, вода.

…нет, хуже, у меня вообще нет никакого дара, а церковь горит, и нечем дышать, и мне бы хоть маленький дар, самую слабую воду…

Стряхиваю наваждение: да это же старая Ольга! Как давно ее воспоминания, ощущения, мысли не всплывали в моей голове!

Надо собраться! Сощурившись, понимаю, что основной выход завален, но есть же запасной! Поворачиваюсь — и в мое плечо впиваются чьи-то пальцы.

— Сюда!

Голос Его величества смывает остатки наваждения как холодный душ. Император тянет, нет, швыряет меня в сторону, сам шагает следом. Там, сбоку, спуск вниз и раскрошившиеся каменные ступеньки. Спасение! Ныряю туда, краем глаза вижу падающую стену — и шагнувший следом царь выставляет руки, подхватывая падающую стену, как будто она весит не больше той самой карты из карточного домика. Держит, не давая упасть, прикрывая нас от падающих вокруг камней.

Мысль о том, что это невозможно, что сил на это требуется больше, чем может быть у человека, вспыхивает и исчезает. Мелькает понимание: это дар. Либо сила, либо управление камнем. Скорее, первое, иначе Алексей Второй обезвредил бы бомбу сам!

— Отец Николай! — кричит вдруг Его величество. — Ольга, тащите его!

Спешно оглядываюсь, пытаясь рассмотреть среди серой пыли и падающих камней батюшку в золотой рясе. Вот он! Лежит ничком, его, кажется, приложило по голове. Хватаю, тяну к себе, на ступеньки. Тяжелый! Но ничего, сейчас мы…

Поздно! Очередной обломок падает неудачно, заваливает священнику ноги. Тихий стон смывает новым грохотом, камни валятся со всех сторон, и все, что я могу — тянуть почти бессознательное тело по полу.

— Еще немного! Берегите глаза!

Забавное предложение! Нет, ну а что мне еще беречь, когда вся церковь собирается рухнуть мне на голову!

Мне кое-как удается вытянуть священника из-под камня, спихнуть вниз по каменной лестнице, а потом забиться туда же, сжаться в комочек. Алексей Второй спускается по ступенькам, но вниз не пройти — там камни. Он может даже опустить стену, иначе нас завалит — так и держит. Все, что мы можем — это ждать.

Минуту, другую, дольше?

Грохот, каменная крошка царапает кожу, пыль лезет в легкие. Время тянется противной жевательной резинкой.

А потом все заканчивается.

Последний удар камня о камень, шорох и скрежет — и на нас падает тишина. Стираю рукавом пыль с лица, открываю глаза и понимаю, что разницы-то почти никакой: вокруг темно.

Хотя разглядывать, на мой взгляд, ничего и не нужно. Все и так ясно: храм обрушился, и мы замурованы под завалами.

И дар Алексея Второго — единственное, что не дает остаткам церкви свалиться прямо на нас.