Первая. Конец партии

Глава 16.2

Ложная тревога — это просто прохожие. Но мне это все равно не слишком-то нравится. Если до этого еще была надежда, что мы где-то в Румынии, то сейчас она испарилась. Получается, нас с Илеаной вывезли в Рейх — вот только где сама императрица?

Снова открываю крышку багажника, вдыхаю холодный, морозный воздух. Сразу становится ясно, что в машине, оказывается, было еще ничего. Даже как-то и вылезать не хочется, учитывая, что я без верхней одежды.

А еще у меня до сих пор наручники — но это дело поправимое. Немного воды вместо ключа — и вот я уже потираю запястья, ощупывая следы на коже.

Осторожно выбираюсь, осматриваюсь: по виду похоже на бедную окраину какого-то европейского городка. Рядом с автомобилем обнаруживается дешевая гостиница с вывеской на немецком. Очень похоже, что похитители с императрицей все еще там — если не решили поменять машину.

Перспективы, конечно, не впечатляют. Я в чужом городе без вещей, денег, документов и даже верхней одежды, а сейчас, на минуточку, зима. Уже и то удивительно, что я не замерзла насмерть и даже не простудилась.

А еще у нас беременная императрица в лапах неизвестно у кого. Вроде у нацистов, но это не точно. Те трое с равной вероятностью могут быть из абвера, из гестапо или еще откуда, или вообще работать на германских антифашистов или иностранную разведку. Вот и что с этим делать? Просить помощи не у кого, а одной особо не навоюешь.

Несколько минут я мрачно размышляю над сложившейся ситуацией, а потом лезу обратно в багажник.

Первым делом нужно согреться. Мы ведь недавно учили, как это сделать с помощью дара воды.

Тянусь к снегу на обочине, зову его к себе.

Вода, иди сюда!

Развеять растопленный снег, растопить, нагреть, превратить в водяной пар! Пусть будет баня в отдельном багажнике! Только следить, чтобы не запотевали стекла, следить, чтобы пар не уходил в салон!

Только отогреваясь, я понимаю, насколько сильно на самом деле замерзла. Все тело бьет дрожь, а когда холод наконец-то отступает, приходит ужасная сонливость. Вот только спать нельзя, я и без того пропустила все самое интересное.

Интересно, вернутся ли в машину наши похитители? Если да, им будет очень интересно ехать с водой в бензобаке — об этом я только что позаботилась. Машина, по моим подсчетам, какое-то время даже проедет, но потом неминуемо заглохнет.

Если никто так и не выйдет, я дождусь вечера и буду разбираться с гостиницей: были ли такие, и если уехали, то когда и на чем. Потому что, если лезть прямо сейчас, без оружия и хоть какой-то подготовки — это больше похоже на изощренный суицид.

Мне совершенно не улыбается грабить добропорядочных немцев с фразой Терминатора «мне нужна твоя одежда», а значит, нужен подпольный ломбард. Обручальное кольцо сдавать жалко, но у меня еще есть серьги…

Мысль про ломбард прерывают шаги и голоса на немецком. Замираю, мгновенно охлаждаю водяной пар, заставляю его застыть кристаллами инея на багажнике, на стекле — и у меня на лице.

Секунда на то, чтобы принять нужную позу — а потом кто-то, чертыхаясь, пытается открыть багажник. Прекрасно понимаю, что он видит: застывшее в неестественной позе тело девушки в платье, покрытое тонким слоем льда. Захочет ли он пощупать мне пульс или решит, что все кончено?

Ну?

Давай, сволочь!

Коснись!

Коснись — и превратись в мумию!

Но нет, багажник захлопывается — похититель не жаждет ощупывать чужие замерзшие трупы. Вместо этого он садится в машину — и вскоре к нему присоединяется еще кто-то.

Лед тает, а я прислушиваюсь к голосам.

Речь, кажется, обо мне. О том, что меня они «пальцем не тронули», как и обещали — и короткий смешок в ответ. А потом снова кто-то садится, и я слышу голос Илеаны Румынский.

«Где Ольга?», — спрашивает она на немецком, и получает ответ, что в багажнике.

«В багажнике, ваше величество, со вчерашнего дня».

Машина заводится, и я не слышу ответ Илеаны.

Только молчание. Тяжелое, давящее молчание.