Первая. Конец партии

Глава 22.2

Как только корабль перестает трясти, мы с Илеаной выбираемся из каюты. Вокруг дым, крики, мимо нас бегут люди, и я даже не сразу понимаю, что палуба наклонилась у нас под ногами, и каждую секунду этот крен увеличивается.

Осматриваюсь.

Тумана вокруг нас уже нет, и вдалеке видно какой-то корабль… и еще один. А там, наверно, есть еще — это те самые миноносцы, на которые мы налетели. Куда нас подбили, неясно. Думаю, капитан знает, но мне не удается сориентироваться. Добраться бы до мостика!

Паники, как ни странно… немного.

Люди бегут, да. Но в целом, можно сказать, по делам. Кто-то спускает спасательные шлюпки, но основное движение происходит по маршруту «трюмы-надстройка-палуба», порядок произвольный. Команда, видимо, еще пытается удержать корабль на плаву — но особых иллюзий на эту тему уже ни у кого нет.

Главный вопрос — попытается ли миноносец фрицев добить наш транспортник? Или решит, что все, дело сделано?

Мы Илеаной поднимаемся в надстройку. Здесь кипит работа: штурман смотрит приборы, командир отдает приказы и отбивается от всех, кто пытается о чем-то ему доложить.

Илеана с привычной для нее бесцеремонностью ныряет в гущу событий, и я в очередной раз думаю, что без императрицы меня бы даже на мостик не пустили. Стараюсь отойти подальше, чтобы никому не мешать, и наконец выбираю место вдали от приборов у стекла. Суета на палубе с этого места прекрасно видна — а еще виден леденящий голубой простор океана.

Краем уха ловлю обрывок разговора про то, что не хватает магов воды и металла. Настораживает даже не текст, а скорее тон — тон ускользающего контроля над ситуацией. Доводилось мне слышать такое, еще как доводилось — и ничего хорошего после этого не было.

Илеана возвращается с новостями о том, что дела у нас плохи, но миноносцы вроде отошли — видимо, не хотят нарваться на береговую охрану. Да, мы уже совсем близко к берегу, дотянуть бы! Поэтому спасательные шлюпки готовят, но эвакуацию не объявляют.

— Тут что-то спрашивали про мага воды, — вспоминаю я. — Так вот, если нужен…

— Нужен, Ольга, — хмуро кивает Илеана. — У них один маг на полчаса. Спускайтесь… нет, стойте, вас проводят. И будьте осторожны, не рискуйте и не тратьте все силы.

Киваю, дожидаюсь, когда за мной пришлют сурового англоязычного офицера, и спускаюсь вместе с ним в темный, тесный, сырой и холодный трюм. Не знаю почему, но я жду, что меня проведут к самой пробоине — и даже слегка удивляюсь, когда мы останавливаемся у трюма с задраенным люком. Народу тут много, человек шесть. Двое стоят у отсека, прижав ладони к металлу, остальные сидят прямо на полу.

Рассматриваю их в неверном свете аварийного освещения: измученные, серые лица, у многих под носом следы крови. Маги устали до такой степени, что едва обращают на меня внимание. Только один поднимает голову, смотрит с удивлением — наверно, не ожидал встретить тут женщину. Но ситуация, очевидно, настолько уже настолько паршивая, что на половую принадлежность нового мага воды, прибывшего сменить моряка на посту, всем плевать.

На смеси плохого русского и английского с шотландским акцентом офицер объясняет, что маги по двое держат воду с помощью дара, не давая проникнуть сквозь дыру в днище, а ремонтная команда в это время выкачивает ее из других отсеков и заделывает все, что можно.

Полузатопленный отсек закрыт в целях безопасности — если один из магов потеряет сознание, его успеют подменить. Только держать вот так воду очень, очень тяжело, и маги выгорают со скоростью сгорающей спички. Небольшой отдых между «сменами» дает возможность

Выслушав инструкции, я шагаю вперед, становлюсь рядом с магом, которого нужно сменить, прижимаю ладони к металлу. Моряк облегченно отходит и бессильно сползает вниз, а я перехватываю ту половину, которую он держал, и обращаюсь к своей стихии.

Вода, иди… нет, не сюда! Наоборот!

Стой там!

Стой!

Это совершенно другой, непривычный способ применения дара.

Если раньше я звала воду, то теперь отталкиваю ее от себя. Закрываю от нее дверь, уклоняюсь, как от грязных лап разыгравшегося на прогулке пса, отмахиваюсь, не давая пройти — а она все рвется, все пытается затопить корабль. И ее слишком, слишком много!

Но надо держаться, и я держусь.

Минуты текут, а я выбиваюсь из сил, пытаясь не пустить в наш транспортник холодные щупальца Северного ледовитого океана. Отбрасываю их, заговариваю, отталкиваю.

В какой-то момент на меня падает огромная тяжесть, и надо держать — а потом все проходит, и я понимаю, что у второго мага пришел срок замены.

Сколько он, кстати? Пятнадцать минут? Двадцать? Полчаса?

Офицер говорил.

Я могла бы вспомнить, но я не хочу.

Потому что нужно держать, и я буду держать, пока могу.

Пока на мое плечо не ляжет тяжелая рука сменщика, пока незнакомый моряк с изможденным взглядом не встанет рядом, чтобы заменить меня, я буду держать.

Сколько проходит времени?

Не знаю.

Важно другое — меня заменяют, и я наконец-то могу прекратить борьбу с водой. Но сначала — передать место другому магу, плавно и медленно. Так… все. Обратился к дару и держит.

Можно передохнуть.

Когда с моих плеч сваливается ледяная тяжесть воды, я понимаю, что ноги подкашиваются, а из носа бежит струйка крови. Но в остальном, как ни странно, никаких признаков выгорания — уж я-то имею определенный опыт!

Может, это из-за давления?

Забавно — это мысль позволяет прийти в себя. Я дожидаюсь своей очереди почти с улыбкой, и возвращаюсь на место уже спокойно.

И снова давление, снова тяжесть, стой, стой, вода!

А потом — облегчение, слабость, подгибающиеся колени и струйка крови из носа.

Кровь я смахиваю рукавом куртки, улыбаюсь — отлично! Нет, это не выгорание. И я продержусь. Главное, чтобы мы продолжали плыть. Главное, чтобы…

Страшный грохот, и нас с магами разбрасывает по коридору, а вода рвется вперед.

Стой!

Стой, куда ты, вода, стой там!

Я не пускала тебя, вода!

Не сразу понимаю, почему я одна, почему никто не держит. Потом загорается чей-то фонарик, и я вижу, что двое, державшие воду, лежат рядом ничком — без сознания или мертвы.

Металл вокруг нас все еще кричит.

Что это было? Еще одно попадание? Точно не в нашу пробоину, иначе мы были бы уже мертвы. Помнится, взрыв прогремел с другой стороны корабля. Интересно, есть ли смысл оставаться тут, в трюме? Или лучше бежать побыстрее? Последнее, кажется. У любой прочности есть предел.

Но пост, пост! Все во мне восстает против того, чтобы нарушить приказ и самовольно уйти с поста.

— Эй! — я кричу тем двум магам, что еще в сознании, и не разбираю, знают ли они русский. — Я держу! Проверьте!..

Если корабль еще на плаву, я буду держать. Если тонет — смысла в этом нет никакого, и лучше убраться.

Один моряк, совсем молодой и вдобавок рыжий, кивает и бросается наверх. Остальные, помедлив, тоже. Мне оставляют один фонарик и не особо твердое обещание вернуться, если корабль и вправду тонет.

И я почти уверена, что да — но, если все-таки нет, он точно потонет, когда я перестану держать воду, и она хлынет сюда.

Оставшись одна, я вжимаюсь в тонкую стальную стенку трюма — и в крови вдруг вспыхивает адреналин.

А страх исчезает.

Вода? Ты здесь?..

Странно, держать воду больше не сложно. Мне вдруг стало плевать на тяжесть, давление, кессонную болезнь и все, что тут есть.

Что, вода, ты всерьез хочешь потопить меня?..

Правда?

Кажется, это даже смешно.

Усмехнувшись, тянусь к воде, заглядываю в нее, зову к себе — пусть станет моими ушами и глазами. Звук в воде разносится далеко. Пробоина! Ищем пробоину!

Ответ приходит быстро: я ощущаю, что она действительно есть, с другой стороны корабля, и там уже устрашающий дифферент. А еще пожар, и шлюпки уже спускаются на воду.

Эй, вода! Ты меня слышишь?

Ты не пойдешь в транспортник ни с этой стороны, ни с другой!

Я тянусь к воде, оттаскиваю ее от пробоины как непоседливого щенка, затыкаю обе дыры намороженными за секунду кусками льда. Плыть так нельзя, но на время эвакуации подойдет.

А вот теперь можно бежать!

Отпускаю тонкую стену отсека — держаться за нее не нужно, вода теперь слушается меня и с расстояния, тормошу лежащих на полу моряков.

Так, один точно мертв.

Второй, кажется, просто без сознания. Пихаю его, толкаю, хлопаю по щекам. Поднимается, смотрит растерянно.

— Корабль тонет! Срочно наверх! — на всякий случай повторяю на английском.

Дальнейшее смазывается, как некачественная типографская краска.

Запоминаю только, как мы с магом пробираемся по трюмам при свете фонарика. Уже не смотрю по сторонам и не запоминаю дорогу — это незачем. Вода все равно ворвется в пробоины и поглотит транспортник, как только я отпущу.

Шаг, другой, третий, потом трап наверх — и дневной свет, от которого я отвыкла, бьет в глаза, а холодный соленый воздух жжет легкие.

Вдохнуть! Так, еще! Легкие разрываются, из носа снова течет кровь, но плевать! Мне нужно найти царицу, а потом убраться с этого корабля!

Последние метры я прохожу одна. Маг, который бежал со мной, не то вырвался вперед, не то отстал, не то вообще спрыгнул в море. Потому что израненный, расстрелянный фрицами транспортник очень, очень старается утонуть!

Но это не просто, потому что вода не рвется в пробоины и не заполняет трюмы, там лед. А еще потому, что…

Никто.

Ей.

Этого.

Не.

Разрешал.

Илеана обнаруживается на палубе. Почти все моряки уже в шлюпках, а она то-то упрямо требует с капитана, я даже слышу что-то про трюмы — но оборачивается на крик:

— Оля!.. Сюда!..

Меня кто-то хватает сзади — а, это давешний маг, нашелся — помогает спуститься в шлюпку, к уже сидящим в ней морякам. Там их человек сорок, не меньше. Рассмотрела и сосчитала бы подробнее, но перед глазами все гадко плывет, и попытка сосредоточиться бросает меня на границу бессознательного.

А еще вода! Ее нельзя отпускать!

Небольшая заминка — а потом императрица лезет следом, сама. Когда мы усаживаемся по принципу «в тесноте, но не в обиде», она смотрит на меня недовольно, осторожно спрашивает, как же я себя чувствую, когда так ужасно выгляжу.

Получив ответ, что все хорошо, фыркает что-то вроде «интересно, как это выносит Степанов», императрица отвлекается на… кажется, это капитан. Не знаю. Не помню. Ничего уже не помню, кроме того, что есть вода, и ее надо держать.

Императрица с капитаном странно смотрят на меня, а потом Илеана внезапно требует лечь, перед этим перестать, черт возьми, делать айсберг из транспортника и позволить ему затонуть.

— А? Что? — я пытаюсь осмотреться, но все вокруг плывет в молочном тумане, а жесткая рука заставляет опуститься головой на чьи-то колени. — Ну, если все ушли, и воду можно не держать, то…

— Можно. Если вы не заметили, мы уже от него отплыли. Отпускайте.

А, точно! Матросы гребут, а я, честно, даже не обратила внимания. Не рассмотрела в молочной мгле.

После слов Илеаны — она что, серьезно заставила меня лечь к ней на колени? — я отпускаю воду, расслабляюсь и закрываю глаза, отгораживаясь веками от бело-серого северного неба.

— Ну я полежу, да? Вы только зовите, когда на нас кто-нибудь нападет.