Секретарь старшего принца 4

Глава 8

Восходящее солнце заливало горизонт холодной кровью умирающей ночи, а я не могла уснуть. Я даже не умылась, не очистила себя после боя – не было сил, просто села на подоконник и смотрела в окно.

После уверения Линарэна, что Элор поправится, император велел принцу Арендару вернуться в Академию драконов и присмотреться к студенткам. Тот отказывался, но во время очередной тирады отца задумался, рассеянно глядя перед собой, и неожиданно произнёс:

– Хорошо, я в Академию.

Опешивший от такой внезапной покладистости император проводил его удивлённым взглядом.

Велларр, обиженный недоверием к его целительским способностям, сначала ожидал приглашения, затем попытался прорваться в зал с алтарём, но Линарэн его не пустил, объяснив это тем, что Элор сейчас в восстанавливающем коконе, непроницаемом для лечебных и диагностических заклинаний. Устав от возмущений Велларра, император отправил его заняться другими пациентами.

Его ворчание ещё не успело стихнуть, когда я начала рассказывать Линарэну об увиденном в груди Элора копье: вдруг это как-то поможет понять случившееся? И ещё я надеялась увидеть Элора, сказать что-нибудь ободряющее, спросить… почему Линарэн солгал, но и меня император отослал прочь таким голосом, что я поняла: неповиновение обойдётся мне дорого.

И я ушла, пытаясь осознать случившееся.

Принц Линарэн солгал.

Он солгал, когда пообещал, что Элор поправится.

Прежде на моей памяти Линарэн не врал: он отличался ужасающе бестактной прямолинейностью, и попытки научить его хотя бы смягчать правду, успехом не увенчивались.

А теперь… почему?

Или я ошиблась?

Вдруг я неправильно поняла его интонации? Все те разы, когда он повторял свои слова императору и принцу Арендару о состоянии Элора…

Разум твердил, что столько раз ошибиться я не могла, но надежда согревала сердце, захватывала меня всё сильнее.

Я ошиблась! Просто ошиблась!

Надо найти принца Линарэна и убедиться в этом!

Спрыгнув с подоконника, я распахнула створки. И полететь я смогу!

Остановилась, увидев свои грязные руки.

Надо себя в порядок привести.

И намазаться зельем, изменяющим запах, потому что убрав с себя остатки чужой крови, я избавлюсь от естественной маскировки – её металлической вони.

Я воззвала к магии. В тусклом свете восходящего солнца было видно, как медленно исчезает с пальцев и рукавов грязь.

Воззвала к магии снова.

И опять.

Постепенно раз за разом грязь сходила с тела и одежды. Значит, всё не так плохо, и чем бы меня ни ударило, я поправляюсь.

Потом и полечу.

И Элор поправится.

Всё наладится.

Намазавшись зельем, я оглянулась на окно. Небо светлело, свежий воздух, качая створку, врывался внутрь, ласкал моё лицо, словно приглашая полетать… Но я отвернулась и вышла на лестницу.

В башне было темно и тихо. Известно ли Вейре, Диоре и Сирин Ларн о ранении Элора я не знала, но надеялась, что нет: это отсрочит их бесчисленные вопросы ко мне, среди которых точно будет «Что случилось?»

И вроде Элор сам виноват, что отвлёкся, это был его выбор, его неумение контролировать эмоции и порывы, и я не могла отходить от остальных слишком далеко, – одну меня культисты задавили бы количеством, – а всё равно тяжело на сердце, неприятно, словно рана Элора – только моя вина.

Но это не так. Не только моя. Элору пора воспринимать меня более серьёзно.

Я миновала парк с постепенно угасающими фонариками, коридор, дверь с предупреждающей надписью. В подземных коридорах нашла лаборанта и узнала, где сейчас принц Линарэн, но перед лабораторией с подсказанной отметкой остановилась.

Надежда на то, что я неправильно поняла интонации принца, расцвела во мне буйным цветом, и расставаться с ней было… страшно.

Поэтому я стояла под дверью и не решалась войти.

Я не хотела, чтобы по моей вине умер ещё и Элор.

Достаточно моей семьи.

«Я просто ошиблась, неправильно поняла», – велик был соблазн развернуться и уйти, довериться надежде на лучшее, но… я постучала. Я должна знать.

Ответа не последовало. Я порывисто распахнула дверь. На длинном столе у противоположной стены громоздилась невероятная конструкция из кристаллов, трубок, проводов, вращающихся с разной скоростью шестерёнок. На её пёстром подвижном фоне я не сразу заметила принца Линарэна. Он сидел спиной ко мне и что-то чертил.

– Принц, простите за беспокойство…

Он не оглянулся.

– Ваше высочество…

Принц продолжал чертить.

– Линарэн! – чуть бодрящих нот в голос, и принц, наконец, оглянулся.

Медленно перетянул гогглы с золотых глаз на лохматую макушку. Я шагнула в лабораторию и закрыла дверь.

У принца Линарэна было одно неоспоримое преимущество: с ним можно говорить прямо, без оглядок и формальностей.

– Почему вы солгали о том, что Элор поправится?

Сегодня я бы предпочла, чтобы он не был таким прямолинейным, чтобы надежда пожила в моём сердце ещё немного. Принц Линарэн, сидевший на крутящемся, странном стуле, ответил на этот раз совершенно честно:

– Элор попросил. Не хочет, чтобы его жалели.

Меня качнуло, колени так ослабли, что пришлось прислониться к двери. Лаборатория и сам принц подёрнулись пеленой слёз, я сморгнула их, но лучше видеть не стала:

– Что с ним? Надежда есть? Хоть какая-нибудь?

– Поражён источник магии, его… Похоже, что его разъедает чужой силой. Я изучаю процесс. Рассматриваю варианты лечения. Но пока не вижу способов ликвидации поражения.

Для постороннего поведение принца Линарэна сейчас казалось бы слишком хладнокровным, безразличным даже, а я никогда прежде не видела его настолько растерянным, не обрадованным чему-то новому и неизведанному.

Принцу Линарэну ещё пять лет назад стали привозить на изучение раненых вестниками и порождениями Бездны. Раненых этих он встречал с ажиотажем, пугавшим и пациентов, и тех, кто их доставлял. К каждому новому типу магического поражения принц относился с восторгом первооткрывателя, снимал показания, жаждал получить наконец в своё распоряжение самих вестников или порождений.

Сегодня принц Линарэн… кажется, впервые поставленная задача не была для него очередным вызовом – она его пугала.

– Спасибо, что, несмотря ни на что, сказали правду. – Я судорожно вдохнула, а принц Линарэн, наконец, стал больше похож на себя: он рассеянно посмотрел на меня:

– Я не должен был этого говорить?

Похоже, Элор недостаточно чётко сформулировал просьбу обмануть всех.

– Наверное, нет. Где сейчас Элор? Я могу его увидеть?

– Он просил никого к нему не пускать, пока не придёт в себя.

«Даже меня?» – не поверила я, но вовремя осеклась и не спросила этого вслух, уточнила другое:

– Как долго Элор будет приходить в себя?

– Не знаю, сейчас он на подпитке магии, но показатели слишком нестабильные для прогнозов.

– Вы ведь справитесь? – я сама поразилась тому, что сказала.

Линарэн провёл пальцами по листам, на которых что-то чертил, и честно признался:

– Не уверен.

Кивнув, я вышла из лаборатории. Слабость придавливала меня к полу, когтями стискивала сердце. Дышать было так тяжело, что я потянулась к воротнику и расстегнула несколько пуговиц.

Правда была такой… невыносимой.

Я не могла представить, что Элор умрёт, что его вдруг не станет…

Нет-нет-нет…

Это неправда.

Линарэн найдёт решение, он гений, он сможет!

Но разум безжалостно напомнил, что борьба принца Линарэна с магией Бездны ещё не заканчивалась успехом, он так и не научился восстанавливать раны, оставленные вестниками и порождениями, и глупо надеяться, что вдруг что-то получится.

Внутри всё сжалось от ужаса и опять провалилось в холодную пустоту. Я прижалась к стене, переводя дыхание. Давно мне не было так страшно. Руки дрожали… сердце падало-падало-падало…

«Возьми себя в лапы!» – прозвучало в сознании голосом дедушки, и я глубоко вдохнула. Выпрямилась. Внутри всё по-прежнему дрожало, кулаки пришлось стиснуть, чтобы не тряслись пальцы, но так я смогла идти дальше, не оседая на стены.

Элор знал, что я могу за себя постоять, никто не заставлял его отвлекаться.

Я не давала ему надежд и не просила о помощи – не давала повода на себя отвлекаться.

Он поддался эмоциям, и это его… убивает. Нельзя настолько отдаваться чувствам, их надо контролировать, иначе – смерть.

Я повторяла это снова и снова, кричала мысленно, ускоряя ход, убегая от страшных мыслей и чувств, от где-то здесь страдающего Элора, умирающего! Из-за меня!

На лестнице из подземных лабораторий я врезалась в тёмную фигуру и от неожиданности рыкнула:

– С дороги!

Мне нужно уйти, сбежать, спрятаться, не думать об Элоре, и я готова была накинуться на любого, кто мне помешает, но…

Он пах лавой и чем-то кислым, вокруг него кипела магия.

– Ты что себе позволяешь?! – рычащий дракон сбросил капюшон, открывая длинные светлые волосы с алыми кончиками и возмущённое лицо с проступившими на скулах чешуйками рубиново-огненного цвета.

В его глазах полыхало пламя.

Глава рода Фламиров Шарон собственной персоной.

В лабораториях Линарэна.

С чего бы это?

Шарон Фламир как-то странно меня рассматривал.

И он был не один: за ним мялась девушка в таком же тёмном одеянии. Из-под капюшона торчали белокурые волосы с алыми кончиками, острый подбородочек, бледные дрожащие губы. Похоже, это его дальняя родственница Изольда. Год назад Фламиры вдруг заговорили о том, что у неё есть все шансы оказаться избранной наследного принца Арендара, и она станет императрицей. Причин их уверенности никто не понимал, но в лицо усомниться не смели.

И что эта драконесса делала здесь?

– Прошу прощения за мою неосторожность, – выдавила я вопреки клокотавшей внутри злости: злиться на кого-то проще, чем думать об Элоре, его ране, моей вине. – Не ожидал увидеть вас здесь.

Мои вроде бы простые слова произвели неожиданное впечатление: запах Шарона Фламира стал более кислым, он воровато оглянулся по сторонам и недовольно проворчал:

– Ладно, так и быть, прощаю вашу неловкость, граф, если вы не станете болтать о своём проступке. Иначе, сами понимаете, придётся наказать вас за оскорбление главы рода.

Он вздёрнул свой немного безвольный подбородок. Премерзкий тип, но пришлось склонить голову:

– Благодарю за вашу доброту.

Глава рода Фламир не тот, на ком можно сорвать злость, особенно когда он подчёркнуто не обращается по имени, что в среде владеющих магией значит выражение недружелюбного настроя. Повезло ещё, что он почему-то не желал афишировать появление в лабораториях Линарэна вместе со своей протеже. А мне… несмотря на странность их визита, мне совсем не интересно, зачем они здесь.

Элор…

При мысли о нём тяжело дышать, внутри всё снова дрожит, мысли мечутся. И не верится, что Элора может не стать. Невозможно, это просто невозможно!

На улице меня осветило блеклое солнце. Раннее утро выдалось холодным, промозглым, и всё вроде бы как обычно, а весь мир изменился, всё не так, и сосредоточиться не получалось, и вдохнуть толком не выходило.

Я зажмурилась: «Нужно успокоиться. Я ничего не могу сейчас сделать, лишние эмоции только вредят. И надежда есть. То, что Линарэн не знает способа лечения сейчас, вовсе не значит, что он не найдёт его в ближайшее время».

Но эти увещевания не действовали. Я слишком устала.

Раскрыв глаза, вздрогнула: по дорожке, на которой остановилась я, бесшумно двигался патруль медведеоборотней. Их массивные фигуры в алых мундирах напомнили о Дарионе.

Сейчас бы к нему, полежать рядом, укрыться от всего в его чувствах… Но нет, он занят с новыми студентами, не стоит его отвлекать. И вряд ли я смогу телепортироваться отсюда.

Я сошла с дорожки, пропуская гвардейцев. Посмотрела на башню… скоро Вейра, Диора и Сирин узнают об Элоре, и рванут ко мне.

Меня снова повело от слабости.

С Дарионом надо встретиться обязательно – чтобы прошёлся по мне целебными заклинаниями. А пока… Сама я вряд ли усну, но у меня осталась пара бутылочек драконьего снотворного. Сон – это то, что мне сейчас нужно. Сон, а потом дозваться Многоликую, встретиться с Дарионом и что-нибудь делать.

Но пока – спать. Просто лечь спать. И не надеяться, что когда я проснусь, всё чудесным образом разрешится: так не бывает, и разочарование обострит боль.

А даже если бывает, мне настолько повезти не может.

Светлые волосы Халэнна на моих коленях из-за крови кажутся рыжеватыми. Он смотрит на меня так печально, я ощущаю его тяжесть, его близость, я вижу, как окровавленные губы складываются в до боли знакомое слово.

Нет…

Халэнн тянется ко мне рукой, и манжет женского платья сверкает серебряным узором сквозь пятна крови.

Нет, только не это, только не уходи, нет, не надо…

Я накрываю губы Халэнна ладонью, и на его лицо падают мои слёзы.

– Не говори этого, – сиплю я, зная, что за этим последует страшное. – Пожалуйста, не говори, не уходи, не оставляй меня одну…

Слёзы превращают его лицо в бледное дрожащее пятно, я отчаянно моргаю, избавляясь от них, и зрение вновь обретает чёткость, а во мне всё леденеет: вместо Халэнна на коленях лежит Элор.

– Ты… – выдыхает он.

Это его рыжие волосы на моих ногах, это его глаза навечно застывают, и лицо расслабляется в посмертии.

Не могу вдохнуть. Я совсем не могу вдохнуть, хватаюсь за своё горло, царапаю его. Мне нужен воздух, воздух, хотя бы глоток…

Вскрикнув, я дёрнулась назад.

Сердце заходилось, я сипло дышала, но я была не в родовом замке, а в комнате в башне Элора.

Уснула за секретером…

На бумагах, на зелёном с золотом пере.

Это просто кошмар.

Кошмар и ничего больше.

Небо было ещё тёмным, низ окна подсвечивали только фонари в дворцовом парке.

Это не рассветный кошмар…

Просто дурной сон.

Мои перемазанные чернилами пальцы дрожали. Хотела очистить их заклинанием, но сердце снова застыло: вдруг не получится разом?

Последние четыре дня – с того утра, когда я ходила к принцу Линарэну – мои заклинания не раз срывались. Магия восстанавливалась, но медленнее обычного. Сэкономить её? Или надеяться, что этот день будет лучше предыдущих? Всё же магия постепенно восстанавливалась…

Вздохнув, я направилась в ванную. Мне нужно движение, в идеале – полетать, и в насыщенном магией воздухе дворца и окрестностей это возможно, но… напрасный риск: надо дать себе полностью восстановиться.

Восстановиться…

Под потолком ванной комнаты вспыхнули магические сферы, я приблизилась к широкому каменному умывальнику, глядя на него, избегая своего отражения. Подставила руки, и вода хлынула на них. Засохшие на пальцах чернила отозвались лёгким всплеском серости, но не желали смываться с кожи.

Я взяла щёточку, – пришлось обзавестись такой, – макнула в жидкое мыло и шаркнула пятна. Тёрла и тёрла, сосредоточившись только на этом, стараясь не думать ни о чём, вытереть из памяти приснившийся кошмар.

Я не просила о помощи и не нуждалась в ней, Элор не должен был…

Выронив щёточку, я опёрлась на умывальник и случайно подняла взгляд на отражение: бледная кожа, заострившиеся черты, пустой взгляд. Слишком болезненный вид, словно это я умираю, а не Элор. И в ИСБ, где я его заменяла, у многих зудело спросить о моём здоровье, но ни у кого не хватало смелости. Да и не до этого сейчас: массовое заклинание в Озаране оказалось невероятным по масштабу, в нём участвовали тысячи существ, а значит, культ Бездны сильнее, чем мы думали. И пусть мы не дали открыть неизвестный портал, но последствий хватало: пострадали драконы, на территориях вокруг поля боя спонтанно поднимались мёртвые, волна зомби грозила захлестнуть границы империи.

Да, сейчас не до моих проблем со здоровьем.

И почти некому ими интересоваться.

Спросили меня только двое.

Дарион.

Он сам побледнел, увидев меня в дверном проёме. С двуспального ложа поднялся навстречу, коснулся лица подрагивающими пальцами, и меня накрыло теплом его целебной магии. Пришлось рассказать о том, как я ввязалась в битву и пропустила удар. И о ранении Элора, хотя император Карит велел об этом молчать.

Рассказала о ранении, но не о его причинах. И не призналась, почему сама отвлеклась. Наверное, стоило, учитывая наши дальнейшие планы с Дарионом, но я не смогла… подобрать слов, поделиться этим даже с ним.

Физических повреждений у меня не было, только магическое истощение. Такое бывает, если удар очень силён, а тебе или призванному предмету чудом удаётся сдержать его на чистой магии.

Мне повезло.

Многоликая после этого не отзывалась. Она так и осталась ремнём-ножнами для Жаждущего крови, я могла вставлять и извлекать его, но Многоликая молчала. Спала. Восстанавливалась.

И мне тоже надо восстанавливаться.

А вторым…

Вторым меня спросил…

Метка Элора полыхнула жаром и сразу погасла. Меня захлестнул страх.

Призыв? Слишком короткий для осознанного вызова, но… но…

Оттолкнувшись от раковины, я выбежала в комнату. Опомнившись, метнулась назад, за спрятанным под раковиной флакончиком с изменяющим запах зельем. Рывками, чуть не рыча, вывернула суставы и кости обратно под привычный мужской вид, сбрызнула себя парой капель – и можно идти.

Но оказавшись возле двери Элора, я почувствовала себя глупо. Он больше не звал. Нужно ли уточнять, что случилось?

Из лабораторий Линарэна он вернулся три дня назад и всех уверял, что чувствует себя отлично – лгал, лгал, лгал!

Входить или нет?

И он тоже спросил меня, почему я так убито выгляжу.

– Халэнн, что с тобой? Как ты себя чувствуешь? – это был его первый, полный искреннего беспокойства вопрос, когда мы столкнулись здесь, на площадке.

В лабораториях Элор никого не разрешал к себе пускать и в башню возвращался без предупреждения. Наша встреча была совершенно случайной – словно он не хотел видеться со мной, но, столкнувшись лицом к лицу, надо мной сжалился.

Я молча смотрела на него, я не могла произнести ни звука – не знала, что сказать.

– Если из-за меня переживаешь, – прислонившись к стене, Элор усмехнулся, – то не стоит: со мной всё в порядке, побездельничаю немного и буду как новенький. Должен же я когда-то отдохнуть.

Он лгал, лгал…

За дверью что-то разбилось – едва слышно, но я вздрогнула, как от страшного грохота.