Секретарь старшего принца 4

Глава 20

Элор вздрогнул. Оттолкнувшись от витрины, развернулся ко мне и посмотрел так изумлённо, растерянно, чуть ли не потерянно. Просто сама невинность! Не ожидал моего появления? А если бы это была не я, а принц Арендар? Элор хоть немного головой думает? Или снова на артефакте полежать захотелось, залечивая раны?

Идиот, идиот. Идиот!

– Надо подписать бумаги, – я чувствовала себя героиней идиотской пьесы об адюльтере.

Ещё иномирянка эта… Милая сладкая девочка Лера. Зачем явилась сюда эта трепетная и перепуганная с глазами-плошками? Вместо того чтобы бежать от драконов, стояла и ресницами хлопала. А с ней – чёрный пушистый комок. Магический паразит. Пялился на меня с пола своими яркими жёлтыми глазами. Похоже, эта тварь и шипела на побледневшего Элора.

Заглянула в лицо Валерии. Имеющее мозг существо уже сбежало бы, а она нет. Так бы и рыкнула на неё, но ведь потенциальная избранная, нельзя. Поэтому уточнила:

– Что угодно?

Сейчас подействовать на неё ментально из-за защиты Академии я не могла, ждала, когда у этого создания, наконец, сработает инстинкт самосохранения. Но нет, Валерия выпалила:

– Если вдруг увидите перо с надписью «За 50 лет безупречной службы», верните его миссис Бобинс, она очень переживает!

Милая сладкая девочка Лера…

Получала я сегодня жалобу на кражу этого пера с самовосстанавливающимися чернилами. Мне и его изображение прислали. Я посмотрела на самое вероятное место, где могла бы «вдруг» увидеть перо: на стол Элора.

Там оно и лежало.

– Нет! – Элор закрыл его собой, посмотрел на меня решительно. – Оно моё!

– Не твоё! – воскликнула Валерия.

Я чуть не подскочила от неожиданности: она совсем с ума сошла просто так вопить при драконах? И не за этим ли пером явилась?

– Моё-моё-моё! – Элор схватил перо и зашёл за стол.

Судя по взгляду, именно за этим пером Валерия и явилась. Захотелось выругаться: она неуправляемая. А надо налаживать с ней отношения.

Элор… Его хотелось придушить: ему с Арендаром подраться захотелось? Или с его потенциальной избранной рассориться? Или всё же подраться и опять на артефакт залечь?

Он так злил меня сейчас, что я подошла к столу, перехватила папки одной рукой и освободившуюся протянула ладонью вверх.

– Моё, – в голосе прячущего краденое перо за спину Элора звучало отчаяние. – Оно моё. Она о нём не заботилась, оставляла лежать без присмотра, не в витрине. И зачем ей такое перо?

Спорить было бесполезно, я просто смотрела. Строго.

К счастью, коллекция Элора была открытого типа, и ему претила мысль прятать свои сокровища, иначе он бы уже телепортировался с добычей.

…милая сладкая девочка Лера…

А ещё – я увидела это по глазам – он понял, что я на него сердита. Настолько, что откупиться можно только очень высокой ценой: предметом коллекции.

Шагнув в одну сторону, в другую, Элор поморщился. Взглянул на меня просительно.

Я так привыкла значить для него безусловно много, больше коллекции, что эта заминка… задела. Холодок пробежал по сердцу.

– Дай! – я почти применила ноты управления, я была буквально в полушаге от команды голосом.

– Это несправедливо. – С самым несчастным видом Элор показал и любовно оглядел перо. – У меня ему было бы лучше. Оно такое хорошенькое, эти буковки.

Его длинные пальцы скользили по выгравированной надписи, в лице появилось одухотворение. Мне стало почти его жалко.

С несчастным видом Элор отвернулся и вложил перо мне в руку. Его пальцы были горячими и перо тоже.

Желаемое я получила, но удовлетворения это не принесло. Что-то… да нет – всё! – было не так!

Развернувшись на каблуках, протянула перо ошеломлённой Валерии. Схватить бы её за золотые волосы и выставить вон, хотя идиотское поведение Элора не её вина. И в голосе Валерии всегда звучали искренние эмоции, и внешнее их проявление казалось естественным без наигранности. Мне не за что было так плохо к ней относиться.

Валерия забрала перо так бережно, словно понимала его ценность для Элора. Это неожиданно разозлило, хотя я только что сетовала на её неспособность понять нас.

– Это всё? – спросила я.

– Да, спасибо, – Валерия была искренна в своей благодарности и немного напугана.

Она рванула в коридор, пушистый чёрный паразит покатился за ней.

Двери с щелчком закрылись за «милой сладкой девочкой Лерой», а я развернулась к Элору.

Он задумчиво, как-то мягко смотрел ей в след.

– Ты спятил? – рыкнула я и швырнула папки на стол. Элор вздрогнул, уставился на меня растерянно. – Ты что творишь? С Арендаром подраться хочешь?

– С Ареном? Нет, что ты! – Элор нервно дёрнул рукой. – Ни в коем…

– Тогда зачем ты зажимал эту девицу?

– Я не зажимал, я просто…

– Просто представь, что будет, если она расскажет об этом Арендару!

– Да я…

– Ты зачем её перепугал? Думаешь, если прижаться, она все свои секреты выболтает?

– Но я просто…

– Что ты просто? – Обойдя стол и запрокинув голову, я остановилась перед Элором. – Что?!

– Да не знаю я, – растерянно пробормотал он. – Оно как-то само получилось…

– Само получилось, – передразнила я. – «Милая сладкая девочка Лера» – это у нас новая форма обращения к потенциальной избранной брата?!

– Хал, я не знаю, как это вырвалось, я не…

– Я не разрешал называть меня по короткому имени!

– …не считаю я её сладкой, и не милой, скорее забавной. – Элор, отступая, наткнулся на кресло и рухнул в него. – Да это просто… не знаю, как так получилось, честно.

Элор что-то недоговаривал. Во мне полыхало негодование: он проигнорировал мою просьбу об имени! Юлил! У меня был тяжёлый день, я за него беспокоилась, а он… Да, я за него беспокоюсь, а он творит непонятно что!

…милая сладкая девочка Лера…

Всё раздражало, хотелось… немного Элора придушить. Портьера за его спиной задрожала от спонтанного проявления телекинеза. Я судорожно вдохнула, пытаясь совладать с эмоциями. Спросила чуть спокойнее:

– Что ты здесь делаешь?

– А ты не рад меня видеть?

– Ты разве не должен восстанавливаться? – Говорить ровно получалось с трудом.

Элор… смутился, улыбнулся виновато:

– Да, но Лин занят, отец и Заран отправились в Озаран, а мне было так скучно, хотелось что-нибудь делать, поэтому я решил вернуться…

– И пообжиматься с потенциальной избранной брата.

– Неправда! Это случайность. Я просто… просто не знаю, как это получилось. – В отчаянии Элор взмахнул руками. – Сработали охранные чары, я пришёл, а она пытается украсть перо из моей коллекции, я хотел её чуть припугнуть, чтобы больше ничего у драконов не брала, ну и… слово за слово… как-то так само получилось.

Опять у меня возникло чувство, что я в пьесе об адюльтере. Наверное, все загулявшие мужчины выдают что-то подобное, но никогда не ожидала услышать столь нелепые оправдания от Элора.

– Элор, я понимаю, вкусы у вас с Арендаром могут совпадать, но ты подумай, стоит ли потакать своим пристрастиям в вашей ситуации. – Наклонившись, я вцепилась в подлокотники его кресла, заглядывала в глаза с расширившимися зрачками. – Ты сейчас не выдержишь бой, а у брата твоего последний отбор для подтверждения права на престол, и других наследников в вашей семье нет. Так что думай, Элор, головой думай, прежде чем вестись на красивое личико и приятный запах…

– Я не ведусь…

– …думай о том, что без головы можешь остаться, а голова – её потеря точно не стоит пары минут обжиманий даже с очень привлекательной девушкой…

– Халэнн, ты…

– …нет, я даже понимаю: стройная, красивая, необычная, перья твои, может, эротично тискает…

– …я не…

– …Но ты же Арендара любишь и драться с ним всерьёз вряд ли хочешь, так что в следующий раз уж сделай одолжение, умерь свой пыл и не заглядывайся на Валерию! – С ароматом корицы и раскалённого металла мешалось что-то чуждое, болезненное, напоминая об уязвимости Элора, пугая. – Меня как-то не радует перспектива носить перья к твоему склепу лишь потому, что тебе приглянулись зелёные глазки или губки или ножки или на что там у тебя встало!

– Хватит меня отчитывать, я не собираюсь приставать к Валерии!

– А мне показалось, что ты очень даже…

– Да я тебя люблю! – резанул меня его отчаянный вскрик.

Выпалив это, Элор застыл с широко распахнутыми глазами.

А я осознала, что наши лица близко, интимно близко.

Попятилась, не находя слов.

Вздохнув, Элор запрокинул голову на спинку кресла и предплечьем закрыл глаза от яркого света магических сфер:

– Прости, не следовало поднимать эту тему.

Во рту пересохло, я чувствовала себя странно, потеряно. Неловко. За вспышку эмоций – особенно. Хотя в определённой степени это и моё дело: Элор обещал мне помощь в мести Неспящим, а теперь глупо подставлялся. Некоторое моральное право осадить его у меня было, но…

Я не должна была так бурно реагировать. Да, Элор дорог мне – глупо это отрицать после стольких лет вместе. Но я не вправе устраивать ему выволочку, больше похожую на сцену ревности.

В принципе мне не следовало привязываться к нему.

И такое неконтролируемое проявление эмоций недостойно потомственного менталиста.

– Извини, – я одёрнула мундир, – не следовало тебя так ругать, я просто испугался, что тебя всё же убьют.

– Ну, да, меня эта перспектива, откровенно говоря, тоже не очень радует, – с горькой усмешкой подтвердил Элор. – Так что там надо было подписать?

Меня теплом накрыло чувство благодарности за то, что он закрыл опасную тему, не подтрунивая над моей эмоциональностью. И я взялась за папки, начала объяснять.

Но осталась какая-то заноза, что-то в этой ситуации смущало, дёргало меня. Понять, что именно, мешал оставшийся страх за Элора, отголосок отчаяния в его голосе, когда он сказал, что перспектива смерти его не радует. Меня она… пугала.

Я привязалась к Элору сильнее, чем следовало, и поняла это слишком поздно.

Требующие рассмотрения документы закончились, а напряжение осталось. Моя истерика и слова Элора пролегли между нами неглубокой, но ощутимой пропастью.

Покинув административное здание, мы бесшумно шагали по дорожке к своему основному дому на территории Академии и молчали. Молчание получалось тяжёлым. От него хотелось скрыться во тьме, до которой не доставал свет редких фонарей.

Я посмотрела на комплекс домов для знати и нарушила гнетущую тишину:

– Зачем принц Арендар затеял здесь строительство?

– Ему нужно было помещение с чистыми, не пропитанными защитной магией стенами. Проще новое построить, чем что-то из старых очищать.

– Зачем?

Элор медлил. Посмотрел на звёздное небо.

И я догадалась: это как-то связано с Валерией.

– Не важно, – отмахнулась я и тоже посмотрела на небо. – Но удивительно, что Дегон не отреагировал.

– Да, я тоже думал, что он наконец выползет из сокровищницы.

Ну уж нет, пусть лучше Дегон там сидит. Одного его выползания хватило.

Опять молчание.

Невольно я вспоминала признание Элора, его горячную искренность. Почему он именно это сказал? Решил, что я ревную к Валерии, или надеялся остановить меня неожиданной сменой темы? Или это был просто порыв?

И зачем я об этом думаю? Ну сказал и сказал, это ведь ничего не меняет. Я это и так знала, иначе не осмелилась бы требовать перо. Хотя получилось кстати: помогла Валерии – это, наверное, зачтётся мне в будущем, если возникнут споры с принцем Арендаром.

Элор первым свернул на дорожку к дому. Я невольно замедляла шаг: признание ещё тревожило меня, держало в напряжённом ожидании каких-нибудь действий. Поцелуя, например.

Оглянувшись, Элор грустно усмехнулся, словно понял мои опасения и поднялся по ступеням.

«Нельзя к нему привязываться. Нельзя. Он ведь может не выжить, – я шла за Элором, готовая, если понадобится, осадить его голосом. – В крайнем случае, прикажу ему не думать и об этом признании».

Едва Элор пересёк порог холла, под потолком вспыхнули магические сферы. Они осветили не только изящный интерьер в зелёной расцветке и мраморные статуи драконов, но и трёх сидящих на софе возле лестницы драконесс. Что-то в этот раз они быстро на примирение явились.

Одетые в платья разных оттенков серого с вышивками серебром Вейра, Диора и Сирин являли собой образец скромности. Эффект возникал не только из-за строгой одежды, но из-за покладистых выражений лиц и склонённых голов с уложенными в простые причёски волосами.

Остановившийся Элор оглядел их и тяжко вздохнул.

– Прости нас, – Вейра поднялась, за ней – Диора и Сирин.

– Мы были неправы, – продолжила Диора столь же искренне, а у Сирин голос задрожал:

– Нам очень, очень жаль, что всё так получилось. – В её светлых глазах блестели слёзы.

Элор снова вздохнул, сложил руки на груди, но я уже знала, чем это закончится. Качнула головой и, обойдя его, направилась к лестнице. Элор смело бросался в бой, убивал врагов, запугивал противников, но в том, что касается семьи, склонен проявлять безграничное терпение.

Шелест ткани позволял мне даже не глядя отслеживать приближение драконесс к Элору.

– Элор, как ты себя чувствуешь? – снова Вейра.

– Тебе отдохнуть надо.

– Мы о тебе позаботимся, – пообещала Сирин Ларн. – Помоем тебя, покормим, почитаем тебе. Всё что захочешь.

Я чуть не споткнулась о ступень. Похоже, причина их раннего покаяния не только в беспокойстве за Элора: император Карит тоже к этому лапу приложил. Чтобы было кому почитать Элору вместо меня.

– Да, Элор, мы о тебе позаботимся, – пообещала Диора немного игриво. – Будем помогать тебе, как и положено.

Так даже лучше: у меня полно своих дел.

На втором этаже, перед тем, как свернуть в коридор, ведущий к выделенной мне комнате, я оглянулась: Элор так и стоял возле входа, а Вейра, Диора и Сирин обнимали его со всех сторон. Рыжая макушка Диоры тёрлась о его скрещённые на груди, чуть приподнятые руки.

– Прости нас, пожалуйста, – попросила Вейра.

Элор снова вздохнул и раскинул руки, обхватывая сразу троих приникших к нему драконесс. Но счастливым в их тесных объятиях он не выглядел, скорее уставшим.

Отворачиваясь, я успела заметить, что он поднял взгляд на меня, но оглядываться не стала.

В комнате, не разжигая магических сфер, заперла дверь и прислонилась к ней спиной.

Сквозь окна проникали жёлтые отсветы фонарей. Академия укладывалась спать, Элора сейчас занимали любовницы, у меня не осталось сверхсрочных дел (если не считать изучение истории Флосов и их возможной связи с Террой), и откладывать встречу с Дарионом дальше просто неприлично. Несправедливо по отношению к нему.

Я не пришла и ничего не написала в первую ночь здесь.

На дуэли Элора и Дегона не потрудилась даже найти Дариона взглядом, хотя он должен был находиться там вместе с боевыми магами. Я знала об этом, но просто не вспомнила о нём из-за своего беспокойства за Элора.

И после ничего не написала.

Не заглянула под каким-нибудь невинным предлогом.

Правда, и сам Дарион мог зайти ко мне по надуманному служебному вопросу, мог отправить прошение, хоть как-то обозначить желание меня увидеть.

Это его молчание можно использовать, чтобы обвинить его в срыве встречи, но совершенно не хотелось проворачивать такие манипуляции, потому что на жениха своего во время дуэли Элора я должна была посмотреть обязательно.

Хотя бы раз.

Вздохнув, я пересекла комнату, распахнула окно и выпрыгнула наружу. Газон промялся под моей тяжестью, а я, оглядевшись, перешла с него на дорожку и отправилась обратно к административному зданию, сожалея, что не догадалась захватить письменные принадлежности.

В ветерке ощущалось свежее дыхание осени, я зябко повела плечами, пытаясь понять, как Дарион отнёсся к моему поведению на дуэли. Ох, всё это так сложно: отношения, обязательства. Возможно, не стоило так поспешно соглашаться на его предложение – тогда сейчас не пришлось бы считать себя виноватой за невнимание.

Я шла в глубокой тени пространства между фонарями, когда мою задумчивость нарушило движение сбоку. Остановившись, пригляделась и прислушалась… тихо.

Если бы не ограбление целительского крыла, я бы шла дальше, но осознание, что на территории может находиться преступник, заставило меня настороженно ждать.

В темноте определённо кто-то был. Света фонарей и пары окон больничного крыла не хватало осветить их полностью, но мне мерещилось два или три силуэта, а то и четыре. Минут через пять темнота выплюнула Малри. Сунув руки в карманы мантии, глядя себе под ноги, он вышел на дорожку, проходящую мимо домов для высокородных студентов к жилищам преподавателей. Между фонарями его опять поглотила темнота, под следующими он снова появился, снова исчез и на перекрёстке дорожек вновь свернул вглубь комплекса особняков.

Две или три фигуры в платьях лишь на мгновение засветились в тусклом свете окна, но дальше ни на обозримых мной дорожках, ни на центральной площадке не появились. Я представила план Академии… Вряд ли собеседницы Малри пошли в здание призыва или на склад – те сейчас запечатаны – и если не делают крюк, то самый вероятный конец их пути – общежития.

Студенты могли общаться с наставниками в любое время, но Малри – не наставник. Что, конечно, не избавляло его от вопросов студентов в неурочное время.

Только что преподаватель со студентками могли на газоне обсуждать в кромешной тьме?

И я помнила обещание Малри доказать, что Санаду опасен и не достоин преподавать в Академии драконов. Малри берёт показания студенток или собирается с их помощью устроить Санаду подставу? Или это всё же обыденное, не стоящее внимания происшествие?

Обдумывая это, я прошла в свой кабинет, взяла лист с магкаллиграфическими символами, перо (невольно вспомнила недавнее изъятие краденого сокровища, прикрыла глаза и вздохнула), быстро черкнула: «Можно к тебе телепортироваться?»

Напитанное магией послание сложилось самолётиком и упорхнуло, а я откинулась на спинку кресла в ожидании ответа.

Перед Дарионом я должна извиниться за игнорирование. У меня даже веская причина была для этого, но должна ли я рассказать Дариону правду о состоянии Элора? Конечно, после падения и так понятно, что у Элора проблемы, но насколько откровенной я могу быть? Ведь Дарион больше не служит Аранским. А с другой стороны, он мой жених и явно умеет хранить тайны.

Вопросы, вопросы, одни вопросы.

А если бы Дарион повременил со своим предложением немного, их бы сейчас не было.

Я снова вздохнула.

Пока сижу здесь, Элор опять вместо выволочки, вместо наказания хотя бы сокращением выделяемых на расходы любовниц средств, пожурит их и простит. Может, сейчас говорит им что-нибудь нравоучительное. Или наслаждается купанием, а они намывают его мочалками, омывают, вытирают, натирают маслами, укладывают в постель и читают.

Время тянулось одуряюще медленно.

Дарион занят или не хочет мне отвечать? Последнее казалось слишком ребячливым для него, но всякое могло быть. Первая его невеста сбежала к другому, из-за этого моё невнимание Дарион мог воспринять острее, болезненнее.

Я ждала.