Секретарь старшего принца 4

Глава 48

Я приподняла брови. Впрочем, странно было бы, если бы Вейра ничего не заметила, а уж притяжение между мной и Элором, нашу особую близость она уловила давно. Так что обращение ко мне было логично, и всё равно я почувствовала себя неловко.

– О не надо делать такое лицо, – Вейра махнула рукой, и кольца на её пальцах вспыхнули разноцветными огнями. – Элор тебе доверяет. И с ним явно творится что-то неладное после того ранения. Особенно последнее время. – Она нервно куснула губу. – Даже императрица Заранея этим заинтересовалась. Так что с нашим Элорчиком? Рана опаснее, чем нам говорят?

Я молчала, но Вейра всё равно всё поняла, уголки её губ опустились вниз.

– Значит, так… – Она отвернулась к стене, вздохнула, восстанавливая спокойствие. Снова развернулась ко мне. – И насколько это серьёзно?

Мне казалось, я хорошо управляю мимикой, но и тут Вейра как-то всё поняла.

– Совсем плохо… – Она покачала головой, на миг закрыла лицо руками, вздохнула и выпрямилась. – Вот ведь паразит. И ничего сказать не хочет.

Вейра поднялась с дивана.

– Ничего не говори ему, – попросила я, тоже поднимаясь, и она грустно усмехнулась:

– Не волнуйся, если Элору хочется делать вид, что ничего не случилось, значит, так и будет. Всегда подозревала, что ему нравятся наши перепалки: помогают поддерживать убеждение в глупости и ограниченности женщин. Хотя некоторым и впрямь не мешало бы добавить мозгов и широты взглядов, – последнее Вейра добавила несколько раздражённо и подошла ко мне.

Она была меня выше. И очень хороша собой. И, как и я её, пристально меня рассматривала.

– Что же ты за чудесная прелесть. – Вейра со странной улыбкой коснулась моей щеки, я отступила на полшага, наткнулась на кресло, и тогда она положила ладонь мне на плечо. – Жаль, ты меня замуж не возьмёшь, я бы пошла. Хотя бы ради того, чтобы посмотреть на лицо Элорчика, когда придётся отдавать своё сокровище в чужие цепкие лапки.

Улыбнувшись, Вейра резко подалась вперёд и чмокнула меня в губы.

– Ладно, не буду тебя отвлекать, – она потрепала меня по волосам, словно ребёнка, и направилась к выходу.

Я проводила Вейру задумчивым взглядом, проследила, как она закрыла за собой дверь.

Не знаю, она что-то сделала, так совпало и Элор был занят или его смущение одолело, но этой ночью ко мне он не пришёл. А я, вместо того, чтобы отдохнуть, вертелась на кровати, думая о нём, и всё внутри сжималось от дурного предчувствия.

До выхода принца Арендара из Башни порядка оставался один день. И я считала минуты этого дня. А то, что Элор не появлялся, делало ожидание мучительным.

Когда он находился рядом, я хотя бы знала, что он в относительном порядке, а так…

Так невозможно было сидеть в кабинете и делать вид, что я работаю. Поэтому я отправилась прогуляться возле корпуса боевых магов – не караулит ли там Элор Валерию.

День снова был приятно-солнечным, но меня хорошая погода не радовала. Я могла, конечно, подёргать Элора через связь его родовой метки, при сильном желании даже отыскать его через неё, но это привлекло бы внимание ко мне, а я не уверена, что это хорошо.

Элор не прогуливался возле приземистого корпуса боевых магов. Как показал визит на крышу административного корпуса, не сидел ни на одной из соседних крыш. Я сходила и в лес возле Академии, но там Элора тоже не было.

Лес радостно шуршал, чирикали птички, бесились насекомые, и нос щекотал грибной запах. А из-под кустов то и дело выглядывали магические паразиты. Я поспешила уйти.

Вернулась в кабинет, перебрала отчёты нанятых специалистов, заглянула в письма от вассалов, распорядителей, казначея, прочитала рекламные проспекты от Нового банка, бегло ознакомилась с предложением о сотрудничестве от Тарлона.

Время тянулось невыносимо медленно, и меня уже мутило от волнения. Хотелось сбежать. Но бежать некуда, несмотря на открытую мне запасом кристаллов свободу передвижения. Потому что страх был не снаружи, не в Академии, он жил внутри меня. Предчувствие беды, от которого хотелось лезть на стену, рычать, всё крушить.

После обеда я отправилась в лес. Кулаками разбивала в щепки дерево, швыряла камни – словно бессильная ярость Элора передалась мне, словно вместо него сегодня ломала и крушила я.

Мне не хватало только голема, чтобы тренировка стала полноценной, сходство – полным.

Камни защёлкали, скатываясь друг к другу, формируя голема. Сердце ёкнуло, я замерла, так и не нанеся удар расщеплённому стволу. Свет вечернего солнца золотил разбросанные по мху щепки. Я судорожно вдохнула пропитанный смолой запах, огляделась. И меня затопило разочарование.

Прислонившись к дереву, неподалёку от меня стоял Дарион. Тень листьев пятнала его лицо и широченные плечи, сложенные на груди руки. Глаза Дариона с большими, как у всех медведеоборотней, радужками казались тёмными провалами.

Это он создавал голема, и тот поднялся надо мной: большой, наверняка сильный и ловкий.

Хотела бы я знать, что сейчас думал Дарион, но это невозможно. Нашла себе мужчину – хуже для менталиста просто не придумаешь.

Голем медлил. Дарион медлил. И я ударила первой. Прямо с места, рывком – в солнечное сплетение из мелких и крупных камушков. Боль, пронзившая руку до плеча, помогла забыть обо всём и сосредоточиться на каменном воине.

«Сегодня принца Арендара выпустят из Башни порядка, – эта мысль пронзила меня, как иголками, я села на кровати. Задремала я после восхода и, судя по проникающему сквозь щель между портьерами солнечному свету, проспала. – Может, уже выпустили, и он, наконец, оградит Элора от Валерии».

Недолгий сон помог восстановиться после изнурительной тренировки до глубокой ночи, и я чувствовала себя очень неплохо. Да и примирительный секс с Дарионом немного снял напряжение, но сейчас оно возвращалось, словно чья-то когтистая рука проникала внутрь и царапала, сжимала, норовила выпотрошить вживую.

С каким удовольствием я бы снова уставшая, обессиленная от бесконечных ударов и уворотов, рухнула в объятия Дариона, в горячий водоворот его чувств, но… Но сейчас не ночь, а день, у него занятия, и я никак не могу утащить их с него.

А было бы здорово, потому что даже разногласия не погасили чувств Дариона, и они… они мне нужны, чтобы избавиться от моих гадких тяжёлых чувств. И это непростительная слабость, мне следовало усмирить чувства так, как учил дедушка, но я позволяла им брать верх. Позволяла им сжигать себя…

Зачем?

Я поднялась с постели, задавая себе этот вопрос. Я приводила себя в порядок, задавая себе этот вопрос. Я обмазывалась зельем, задавая себе всё тот же вопрос.

И только когда полностью оделась и взглянула на Халэнна, меня обожгло осознание: потому что он свободно жил эмоциями. Он не был менталистом, и он позволял себе всё – и наслаждения, и горести. Халэнн жил чувствами, он черпал в них силу, даже в боли. Он наслаждался ими и всегда осуждал мои попытки взять эмоции под контроль…

Халэнн не стал бы обрубать чувства, чтобы ощутить себя спокойнее.

Внизу что-то грохнулось.

Нервы натянулись.

Снова загрохотало. Там, судя по всему, крушили мебель.

А ведь Вейра, Диора и Сирин собирались на прогулку по столичным магазинам, если они не успели уйти… Три усиленные родовым артефактом драконессы должны с Элором справиться.

Снова что-то разбилось.

Дом содрогнулся, и с растрескавшегося потолка посыпался белый порошок, осел размытым облаком на моём рукаве.

Я зажмурилась, но так только громче показался следующий удар. Элор метался там в ярости и боли, и сердце разрывалось. Так не должно быть, но мне больно слышать этот грохот, этот крик, выраженный в стоне содрогающегося дома.

Осознала я себя уже идущей в коридоре. Перепуганная Сирин, трепеща рюшами и оборками, налетела на меня, спряталась за мою спину. И не пошла за мной, когда я двинулась к лестничной площадке.

По полу холла, громыхая, пролетела золочёная посуда, следом полетела бутылка. Стул. Ещё один стул. Вещи вылетали из столовой, разбивались, скользили по начищенному паркету.

Распахнутые двери столовой задребезжали. Глухой рык вклинился в грохот.

– Вейра и Диора там, – послышался за моей спиной слабый голосок Сирин Ларн.

В столовой что-то с грохотом хрустнуло. Кажется, стол. И точно – кусок столешницы вылетел в холл.

– Сделайте что-нибудь, – Сирин Ларн ухватила меня за рукав рубашки. – Я никогда Элора таким не видела… мне страшно.

Я не удержалась от ёрничанья:

– Толкать сюзерена под нос разгневанному дракону правящего рода – как-то это противоречит клятве верности, ты не находишь?

– П-простите, я не… – Сирин Ларн уставилась на меня своими огромными светлыми, слишком перепуганными глазами.

Из нас она меньше всех напоминала драконессу – слишком нежная. Даже не знаю, за кого её такую замуж отдавать, чтобы не переломали.

Отцепив её тонкие пальчики с длинными ноготками, я спустилась вниз. Элор как раз вышвыривал в холл последний кусок стола и снова перешёл на стулья.

Пробравшись вдоль стены, я дождалась, когда в дверной проём вылетит стул, и заглянула, тут же нырнула внутрь.

Вейра и Диора стояли в уголке. Вполне живые, невредимые, просто благоразумно не отсвечивали, в отличие от меня.

– А ты вообще уйди! – рявкнул Элор, подхватывая очередной стул.

Глаза его снова казались чёрными, рыжие волосы торчали во все стороны и искрили, лицо налилось нездоровой краснотой. Кажется, он был пьян.

Из мебели осталось всего несколько стульев и буфет.

Оглянувшись через плечо, велела драконессам:

– Брысь!

Подхватив расшитые камушками подолы, Вейра и Диора ринулись к двери, в проёме чуть не столкнулись, но разминулись и, судя по цокоту каблуков, ускакали наверх.

– Они тебя слушают! – взревел Элор, и стёкла дрогнули. – Попробовал бы я сказать им «брысь!» Почему мои любовницы слушаются тебя?!

– Наверное, я страшный.

– Ты… – Элор зарычал. – Ты… – Он судорожно вздохнул. – Ты изумительно красивый. И вот это, откровенно говоря, меня уже бесит. Какой Бездны ты весь такой… такой…

Я набросила на нас звукоизоляционный купол и сглотнула, избавляясь от неприятного ощущения в ушах.

Взвыл ветер, задребезжали стёкла, заскользили, скрипя ножками, по полу стулья, и дверцы буфета судорожно захлопали. А двери в столовую захлопнулись резко. Но мои волосы колыхались лишь слегка. Волшебный ветер кружил по периметру комнаты, завывая, дёргая мебель, но не касаясь меня. Я была в эпицентре этого шторма, и Элор надвигался на меня.

Ветер усиливался, полетели и разломились стулья, оторвались дверцы буфета, выскочила посуда и с грохотом раскололась. Всё это летело на бешеной скорости, расшибалось о стены, рвало ткань обоев, вышибало куски побелки.

– Может, это из-за тебя у меня не может быть избранной? – цедил сквозь зубы приближающийся Элор. – Как у Данарра и Альвира. Может, это твоя близость разрушает любые попытки связи? Может, Шадары и Мэграны были правы в своих предположениях?

Он пах раскалённым металлом и, из-за статических разрядов, грозой. Опасностью. Элор надвинулся, навис надо мной, а мне оставалось только стоять, потому что безумный ветер носился вокруг, осколками и обломками обдирая стены, и даже дракону в таком потоке будет нелегко, а телепортация… её Элор заблокировал.

Нависнув, он смотрел мне в глаза и скалился.

А я просто стояла и смотрела на него снизу вверх.

Молния дугой вспыхнула над ним, озарив всё ослепительным светом.

Напряжение было безумным. Яростным. И болезненным. Эти несколько мгновений рядом были тяжелее многочасовых тренировок с валуном, изнуряющего боя с големом. Просто смотреть в эти бешеные глаза…

– Не нравится – прогони меня, – предложила я ровно.

Ветер взвыл яростнее, сильнее забились о стены обломки, быстрее закрутились вокруг меня и Элора, сжимая нас в разрушительное кольцо.

– Я не заставляю держать меня рядом, – каждое слово было словно десяток валунов, которые надо пронести ровно, не показывая напряжения и усталости ни на секунду.

Движение Элора я не заметила и не уловила, поняла, когда он сжал меня, запустил пальцы обеих рук в волосы, удерживая голову так, чтобы я могла смотреть только в его лицо.

– За это я тебя и ненавижу, – прошептал он надломлено, обжигая дыханием. – За то, что не заставляешь, не держишь, за то, что тебе просто плевать!

Он держал меня крепко, но не выпустил когти ни на миллиметр, и в его запахе, помимо чужеродного гадкого и приторно алкогольного, было слишком много корицы.

В этой ярости не было ненависти, о которой он говорил.

Не было и желания навредить.

Меня захлестнуло эмоциями. Я обняла Элора за талию:

– Мне не плевать. Ты мне очень дорог. Ты… – Его пальцы ослабли, и я высвободила голову, уткнулась ему в грудь. – Элор, я не хочу, чтобы ты умирал. Правда. Твой брат что-нибудь придумает, ты обязательно поправишься.

– Ты не понимаешь, я…

– Ты поправишься, – пообещала, крепче его обнимая. – Твой брат что-нибудь придумает. Обязательно.

– Он уже придумал, – обречённо признался Элор, и у меня из-за интонаций его голоса не вспыхнула даже искорка надежды на спасение. – Но это… это…

– Что? – прошептала я.

– Слишком дорого обойдётся моей семье. И отец сказал, что не позволит этого, не в нынешней ситуации. Понимаешь, я просто хотел обсудить это с ним, только теоретически, а он сразу сказал – нет. Просто нет. Даже без вариантов. – Элор пошатнулся и крепко меня обнял. – Даже секунды не прошло, а он решил, что моя жизнь не стоит риска. Не стоит…

Боль в его голосе жгла мне нервы. А Элор повис на мне всем телом. Я могла бы удержать его, но ноги подогнулись, и я опустилась на дрожащий пол рядом с ним. Элор уткнулся лбом в моё плечо, нашёл мои руки, сжал.

Ветер выл, гремела переломанная мебель, но слова Элора пробивались сквозь какофонию звуков:

– Он же мой отец, хотя бы пары секунд размышлений я стоил?

– Даже больше, Элор. Уверяю тебя. – Я не знала, куда себя деть, я задыхалась. Понимала, рациональной частью себя понимала, что бывают ситуации, когда даже родная кровь ничего не решает, но… Это же Элор!

– А мой родной отец так не считает, – он всё сжимал мои руки, будто держался за них. – Просто велел мне молчать. Забыть об этом. Потому что…

– Что, Элор? – хрипло спросила я.

– Потому что заряд родового артефакта нужен для отбора Арена. И я понимаю, всё понимаю, но неужели нельзя было хотя бы попробовать найти лазейку в законах, создать новые, уговорить, подкупить, попытаться меня спасти, а не отмахиваться, как от мусора?! Да, я далеко не идеал, да, порой позволяю себе лишнее, но я… я же жить хочу. Я же тоже его сын!

Всё, чему меня учили, требовало согласиться с позицией императора, но слова Элора словно что-то вырывали из моей груди, словно сам мой источник магии угасал, замерзал.

– Элор, ты замечательный! – Я перехватила его руки и стала поглаживать. – Ты самый лучший, правда. И я бы… я бы рискнул ради тебя, попробовал.

Я осеклась, поняв, что говорю совсем не то! Надо было поддерживать рациональную часть разума Элора. Он умел и готов был жертвовать собой ради семьи, и мне следовало поддержать его в этом, а не бередить раны.

Элор обхватил меня за талию и притянул к себе. В этом не было ничего сексуального – чистая потребность в тепле и поддержке. В ответ я обняла его крепко-крепко. Зажмурилась.

– Халэнн, скажи, что я тебе нужен. Хоть солги, но скажи мне это, пожалуйста.

– Ты мне нужен, очень. – Я погладила его между лопаток. – Как может быть иначе? Стал бы я тогда возиться с тобой? Нет, конечно. Поэтому можешь быть уверен, что ты мне нужен. И дорог очень. И я уверен, что принц Линарэн ещё что-нибудь придумает.

– Халэнн…

– Я здесь, рядом…

Ветер стихал. Постепенно. Вывались из гремящего потока обломки стульев, осколки посуды. Проступил побитый и обшарпанный буфет.

Этот ураган и есть то страшное, предчувствие которого отравляло жизнь последние дни? Или нет? Мне по-прежнему было слишком тревожно, чтобы это понять…

Наконец безумный ветер развеялся, и на нас с Элором навалилась тишина.

Сквозь купол из внешнего мира не доносилось ни звука. В этой тишине я отчётливо ощущала стук сердца Элора. Чувствовала его всем телом. Каждый удар, каждый вдох, словно мы прижались кожа к коже, словно нас не разделяла одежда, все мои накладки. И эта близость была почти невыносима.

– Элор. – Я погладила его по лохматым волосам, почесала между лопаток. – Тебе бы в порядок себя привести. От тебя винищем воняет просто неприлично, а у нас рабочий день.

– Да какая разница, если я даже семье своей не нужен.

– Не говори ерунды, император без тебя не справится. Может, он ещё не понимает этого, но…

– Спасибо, – перебил Элор. – Просто спасибо, но не надо больше об этом.

Он разжал руки и попытался подняться, но я вцепилась в его плечи, поймала растерянный, пустой взгляд. Кончики ресниц Элор золотил косой луч солнца, отражался искрами в ярко-золотых радужках. У меня защемило сердце, я не могла пошевелиться, просто смотрела на него сейчас и будто умирала, рассыпалась в прах…

Чувства были такими… пугающими, они разрушали изнутри. Разжав задрожавшие пальцы, я чуть отодвинулась от Элора, прошептала неуверенно:

– Пожалуйста. Я всегда рад тебе помочь.

– Так, значит, сейчас потрёшь мне спину…

Вокруг нас взметнулось золоте пламя, и мы оказались на красных плитах в его просторной ванной комнате. Магические сферы под потолком заискрились, озаряя всё пространство разноцветным сиянием.

Я хотела возразить, отшутиться, но что-то в лице Элора меня остановило. Какая-то болезненность, будто он со сломанным крылом балансировал на краю пропасти, словно сам был пропастью, раскалывающейся, разламывающейся до неведомых прежде глубин, а там внизу – камни-камни, острые камни и неминуемая смерть.

Он коснулся моей скулы, очертил её пальцем, накрыл им губы. Зрачки Элора пульсировали, я ощущала стук его сердца, жар кожи, и мне было страшно: я тоже раскалывалась, меня тащило на край этой пропасти, ломая крылья и хребет.

– Элор, мы так не договаривались, – произнесла я достаточно твёрдо, а он всё водил пальцем по моим губам, и аромат корицы разливался по комнате. – Пожалуйста, давай не будем начинать это снова, ты же знаешь, что между нами ничего не может быть.

Элор замер. Я осторожно отползла и встала:

– Давай приведём тебя в порядок и прогуляемся. Я тебе почитаю. На берегу. Договорились?

Кивнув, Элор тоже поднялся и запустил пальцы в волосы. Магия прокатилась волной, расчёсывая их и очищая, очищая и разглаживая одежду, самого Элора. В мгновение он посвежел, но этот внешний лоск, внешняя чистота и приглаженность не могли скрыть творившийся в его душе кошмар.

– Ты прав, мне нужно просто привести себя в порядок, – горько согласился Элор. – Прогуляться. Заняться делами. Всё равно нет смысла переживать о том, чего нет и не будет.

– Уверен, всё…

– Не надо! – Элор вскинул руку и снова пригладил идеально лежащие волосы. – Раз я больше не чувствую Валерию, это всё не имеет смысла и не стоит переживаний.

– Причём здесь Валерия? – Всё во мне похолодело.

– Лин считает, что очистить и восстановить мой источник магии может установление связи с избранной и последующий за этим всплеск сил. Но заряд нужен для отбора Арена, Валерия мне не избранная, других кандидаток нет, так что бессмысленно было даже обращаться к отцу и просить его о внеочередном отборе для меня. Это всё бессмысленно, бессмысленно…

Он говорил, и его слова сливались, превращались в гул.

Его можно спасти… спасти связью с избранной, с Валерией… спасти…

– Что? – Элор вопросительно смотрел на меня, а я мотнула головой.

То есть его можно спасти, но это… это да, это… драконьи законы не предполагают особых обстоятельств для отмены или переноса отбора. Если принц Арендар не проведёт свой третий, он перестанет быть наследником, по драконьим законам Аранские потеряют право на престол, и начнётся война между правящими родами, прольётся кровь, и у меня почти наверняка появятся другие сюзерены, потому что драконы не прощают слабости, а если император устроит отбор Элору вместо наследного принца – это будет слабостью.

Но с другой стороны… получается, Элора можно вылечить, достаточно только… Нет, даже при наличии потенциальной избранной император не позволит Элору провести отбор, не позволит использовать родовой артефакт.

Не позволит сейчас, вместо отбора принца Арендара, но если Элор выкрадет Валерию, если он сбережёт её, и принц Арендар найдёт себе другую избранную, пусть даже фальшивую, то через год артефакт снова накопит энергию для отбора Элора, и Элор исцелится.

Если, конечно, доживёт до этого момента. Но если Элор побережёт себя, если у него будет избранная, он ведь не полезет на рожон. Но…

– Халэнн, не надо на меня так смотреть. И извини, что практически обвинил тебя в том, что у меня нет избранной. Конечно, это не так, ты ни в чём не виноват.

Виноват…

В том, что дала амулет абсолютного щита Валерии и лишила его надежды.

Обхватив меня за плечи, Элор двинулся к выходу из ванной. А я не могла выйти из ступора. Время на спокойное соблазнение Валерии безнадёжно упущено – из-за меня. Вот-вот должен явиться принц Арендар, и если Элор просто попытается подойти к Валерии с подобными намерениями…

Что делать? Может, самой её похитить? Или?..

Паника захлестнула меня, я не понимала, что нужно делать: рассказать правду сейчас? Позже? Говорить ли? Надеяться на помощь принца Линарэна? Что делать? Как провернуть всё безопасно для Элора? Ведь если он убьёт брата-наследника, его же император потом сам в ярости уничтожит. И если только покалечит, да просто нападёт, прерогатива в выборе избранной за наследником, поэтому именно Элора накажут за попытку отнять избранную.

Всё это если проворачивать, то проворачивать аккуратно. Незаметно украсть Валерию, желательно так, чтобы Элора в этом не заподозрили, а потом…

Элор, выведя меня в гостиную, не убрал руки с плеча:

– Не переживай ты так, ну… Это минутная слабость, ничего страшного, я понимаю отца и его позицию.

Не понимал, не принимал, и ему было больно – об этом говорили интонации голоса.

Вздрогнув, Элор резко отступил.

– Что случилось? – я вглядывалась в его сосредоточенное лицо.

С минуту он хмурился и будто к чему-то прислушивался.

– Арен – с ним что-то не так, не пойму, что. – Элор рванул в спальню, чем-то там загромыхал.

– Погоди, – я бросилась за ним.

Под кроватью у Элора, оказывается, хранился ящик с глефой. Элор выхватил её, взревело пламя, окутывая его и с громким хлопком куда-то унося.

Я схватилась за запястье, но что сказать через метку? Не помогай брату, если он в беде? Или, пока они заняты, похить Валерию, а через некоторое время отдать Элору? Или попытаться объяснить ситуацию через метку?

Вдруг метка Элора раскались, прожгла всё тело парализующей болью. Захрипев, выгнувшись, я рухнула на пол. Я словно сгорала заживо.