Секретарь старшего принца 4

Глава 46

В Академию я возвращалась окрылённая надеждой, что в ближайшие день-два нас отзовут, и можно будет забыть о переживаниях из-за Валерии, главное – чтобы она с Элором до отбора принца Арендара поменьше пересекалась, а там… там я даже читать каждый день готова, только бы Элор успокоился. И Линарэн должен наконец что-нибудь придумать.

Но эта надежда не спасла от рассветного кошмара. В этот раз он был каким-то особенно болезненным, тягучим. Я никак не могла вырваться из него, ощущение разрыва связи всё длилось и длилось, я кричала, впиваясь в плечи Халэнна, глядя в его мёртвое лицо, застывшие глаза, меняющие цвет с серебряного на золотой. Меня трясло. Вырваться не получалось, я почти понимала, что это мой рассветный кошмар, я застыла где-то на грани, и меня разрывало на части: сознание, память, разум. Опять с мясом и кровью вырывали кусок меня.

Я кричала, и когда наконец вырвалась, горло горело от этого надрывного крика, всё тело было покрыто чешуёй. Меня трясло и мутило. В груди ещё звенело страшное ощущение разрыва, было не вдохнуть.

Шатаясь, я прошла в ванную и, включив горячую воду, легла на дно просторной полости, свернулась калачиком. Струи барабанили по чешуе, брызги разлетались. Мне хотелось орать в голос, но горло всё ещё жгло.

Вода… Халэнн прекрасно чувствовал её, и когда ложился так, ему было хорошо. А мне не очень. Я не могла чувствовать воду, её утешение, как он, и не было его, чтобы помочь мне почувствовать единство с водой, а память слишком поблекла, нюансы ощущений стирались.

– Халэнн, – хрипло позвала я.

Он не ответил, как не отвечал уже очень давно.

И мне пришлось вставать, приводить себя в порядок. Благо запас кристаллов позволял разобраться со всем магией.

А потом… мне просто нечего было делать и некуда идти.

Хотя нет, я неправа: мне всегда есть чем заняться – тренировками.

Мне же нужно стать сильной и быстрой, чтобы не убили в первую же секунду столкновения с Неспящими.

Так что я пошла в лес и, подхватив пару валунов, бегала там до начала рабочего дня.

Жизнь Флосов и их соседей тоже не отличалась масштабностью событий. Долги у одних, прибыль у других, карточные игры, любовные интриги, споры девиц на выданье за лучшие платья у лучшей местной модистки… Подробные и неимоверно скучные отчёты не скрасили первую половину дня, хотя лорд Шиан, аристократ-делец местного пошива, имел потенциал, чтобы добавить в отчёт перчинки, но не сдюжил.

Наступил обед, а никаких известий о снятии Элора с должности так и не поступало, да и сам Элор не появлялся. Я призадумалась… По-прежнему меня тяготило то, что я рассказала о переживаниях Элора, хотя он мне и убить себя предлагал в случае, если слишком увлечётся Валерией, а я всего лишь рассказала, чтобы попросить помощи. Но почему сам Элор не попросил?

Что его останавливало?

Почему он не отказался стать соректором? Вряд ли дело только в желании выполнить волю отца и пропихнуть меня на руководящую должность в ИСБ, тут альтернативы несопоставимы: перейти дорогу брату и всю семью подставить или не справиться с заданием. В принципе Элор не отличался желанием крылья поломать, но отцу угодить, значит, мотив другой и такой, который уравновесил аж поползновения в сторону возможной избранной брата.

Я такой причины придумать не могла, кроме защиты самого принца Арендара, но тут риски опять же становились слишком велики… Махинации с отбором? Кажется, в этом больше не было необходимости, так что Элора можно отпустить.

В общем, вторую половину дня я бездарно ломала голову над мотивами Аранских и Элора в частности, перебирала тех, кого император теоретически мог направить сюда, в Академию, присматривать за наследником. Достойных кандидатов, признаться честно, было раз два и обчёлся, но и Элор сейчас не в форме для геройских подвигов…

Служба в Академии своей неторопливостью крайне способствовала бессмысленным размышлениям и самокопанию, я ещё два листа трактата о любви нарисовала, но ничего полезного так и не сделала.

Я как раз выводила последний мизинчик на ноге девушки, когда двери распахнулись.

– Можно было и постучать для приличия, – не поднимая головы, заметила я.

Двери с грохотом закрылись, Элор стремительно пересёк кабинет. Он был бледен и сосредоточен, развернул меня вместе с креслом к себе, сел рядом и обнял, уткнулся в мои колени. Его трясло.

Нервно оглянулась на окно: вечерело. Занятия у студентов как раз закончились. Если Валерия была у Санаду, сейчас она должна была снова надеть амулет абсолютного щита.

Значит, Элор хотел этой связи, тянулся к ней, и поэтому качели начались. Теперь одна надежда – на леди Заранею, что она уговорит императора отозвать Элора.

– Х-Хал-лэнн, – Элор содрогался всем телом, почти задыхался. – Поговори со мной, сделай что-нибудь, пожалуйста.

– Это пройдёт, – пообещала я, запуская пальцы в его встрёпанные рыжие пряди, поглаживая. – Элор, это всё скоро пройдёт…

Его шёпот пробрал до чешуек:

– Знаю, но мне… страшно…

Судорожно вздохнув, я наклонилась и обняла его, обхватила крыльями.

И на следующий день приказ об отзыве Элора из Академии не поступил.

После обеда, на время занятий Валерии у Санаду, я пригласила Элора прогуляться на так называемое Озеро драконьей скорби – творение Арендара. Формально – чтобы проверить, не осыпаются ли берега и не надо ли чего-нибудь подкорректировать ради безопасности местных жителей. Фактически – убрать Элора подальше от Валерии, пока она будет без амулета абсолютного щита. Я надеялась, что расстояние ещё имело значение для их связи.

День выдался ясным, приготовленная мной корзинка с книгой, бутербродами, фруктами и вином настраивала на отдых. Нёс её Элор – отнял ещё у ворот. С корзиной он выглядел забавно и мило. Но тоска во взгляде портила впечатление, и казалось, даже солнце тускнеет от бескрайней грусти Элора.

Ветер трепал наши волосы, полы сюртуков, а мы знай шагали по дороге, с обеих сторон стиснутой колосистыми полями. И запах – опять этот почти забытый запах полей возле дома, щемящий сердце и тревожащий.

Молчание было объёмным, многозначительным, насыщенным настолько, что не нужны были слова, и мы молчали. Порой наши локти соприкасались на мгновение, и от этого становилось как-то… не так. Слишком чувственно.

Озеро пока больше напоминало огромный, заполненный водой карьер. Впрочем, чего ожидать от новостройки молодого, спонтанно создавшего её дракона?

Элор остановился на неровной кромке вздыбленного берега, скептически осмотрел творение и покачал головой:

– Ну как так можно? Арен что, хочет запомниться криволапом?

– Можно пригласить магов, чтобы поправили… – я традиционно стояла на полшага позади Элора и с сомнением взирала на воду.

Отстоявшаяся, она безжалостно открывала намешанное из разных пластов дно, что значило – стоит кому-нибудь войти в воду, она взбаламутится, а местами дно начнёт проваливаться.

– Так посмотришь и можно решить, что с геологией и геопластикой у Арена беда! – возмущался Элор. – А ведь ему преподавали эксперты, у него были лучшие научные трактаты для изучения. Мы же драконы всех четырёх стихий, как можно было так… испортить землю, даже берега толком не укрепить и дно не выложить. И эмоции – не оправдание! Если сделал плохо – надо было вернуться и переделать!

При всей нелюбви к принцу Арендару, мне стало не по себе от полной злых интонаций критики: обычно Элор не ругал брата так искренне.

– Глупый мальчишка, – процедил он, источая резкий запах раскалённого металла и чужеродной убийственной магии.

Я коснулась руки Элора, он вздрогнул и отступил на шаг. Склонив голову набок, смотрел так внимательно, пристально.

Настороженно…

– Что-то случилось? – Меня беспокоил его взгляд, его резкий отталкивающий запах. – Ты… лекарства принимал?

– Да, конечно. И лекарства принимал, и процедуры лечебные проходил. Даже прилив сил чувствую. – Закрыв глаза, Элор глубоко вдохнул, выдохнул, и его запах утратил прежнюю опасную резкость. – Извини, просто… ладно, неважно.

– Что неважно? – Больше я не пыталась его трогать, просто смотрела в золотистые глаза. – Я же твой друг.

Элор хмуро посмотрел на меня, на мгновение показалось – сейчас скажет. Корзинка заскрипела в его руке, он мотнул головой и снова уставился на новодельное озеро.

– Неважно, – повторил он таким тоном, что я сразу поняла: важно, очень.

Просто он не хотел говорить это мне.

Но о чём он молчал?

Солнце слегка припекало, в его лучах всё было обострённо-яркое, даже буквы в книге. Я прихватила почитать что полегче – роман об авантюристе, устроившемся на государственную службу, чтобы добраться до убийцы отца. Иномирные реалии, пламенная любовь, невероятные опасности – всё это казалось блеклым, невыразительным на фоне того, что творилось с Элором сейчас, на фоне моих изнуряющих эмоций.

Элор лежал, устроив голову у меня на коленях, откинув руку в сторону и поглаживая примятые колосья.

Он так и не сказал, что скрывал от меня, но казалось, он думал об этом, потому что хмурился, сжимал губы и чуть сильнее жмурил глаза совершенно невпопад с напряжёнными или весёлыми моментами книги.

– Ты слушаешь? – спросила я.

– Да.

– И о чём я читал?

– Я слушаю не содержание, а тебя. Ты так мягко, чувственно произносишь слова…

Я чуть не схватилась за горло. Возможно, я увлекалась, и голос становился недостаточно мужским? Вполне возможно, но это легко списать на осознанный выбор такого тембра и интонаций.

– Почитай ещё, пожалуйста, – Элор ощупью отломил стебель колоса и закусил.

Я смотрела на его губы, перечёркнутые зелёным, начинающим уже выцветать стеблем.

Налетел ветер, и рыжие пряди задрожали на моих коленях.

Такой прекрасный день, вокруг спокойно, а мне чудилось, что всё это – ширма, иллюзия, и на самом деле мы не под тёплым солнцем, а в холодной, тёмной пропасти, просто не видим этого. Я крепче вцепилась в книгу, пытаясь сосредоточиться на текущем моменте, но ощущение холодной, окутывающей нас угрозы не уходило.

Элор распахнул веки. Он смотрел прямо на меня, из-за расширившихся зрачков глаза стали почти чёрными, какими-то неживыми, чужими.

Словно на меня смотрел не Элор.

От неприятного ощущения спина и живот покрылись чешуёй.

Может, упражнения у Санаду закончились, Валерия снова надела амулет абсолютного щита, и Элор это уловил, поэтому такой странный сейчас, будто сквозь меня смотрит? По времени трудно было определить, так это или нет.

– Что такое «неважное» случилось, Элор? – тихо спросила я.

Он моргнул, и зрачки чуть сузились, высвобождая золотые радужки.

– Я задумался о том, насколько ценна моя жизнь.

Холодок пробежал по чешуйчатой спине:

– Почему ты думаешь об этом сейчас?

– Какую цену ты готов заплатить за то, чтобы я выжил? – неожиданно спросил Элор.

– Все мои деньги и земли, – не задумываясь, ответила я.

Элор приподнял брови и как-то странно на меня посмотрел.

– Что? – смущение чуть не вынудило меня отвернуться, но я не пошевелилась, старательно сохраняя спокойный вид.

– Просто интересная формулировка. – Элор зажмурился. – Пожалуйста, почитай ещё, это успокаивает.

Ощущение недоговорённости только усилилось, я погладила Элора по волосам.

– Может, расскажешь? – предложила осторожно, продолжая свободной от книги рукой гладить его по волосам. – Я никому не скажу…

Снова меня хлестнуло угрызениями совести за то, что разболтала леди Заранее его секрет.

– Не забивай себе голову пустяками, – Элор приоткрыл один глаз, дотянулся до моего лица и погладил щёку кончиками пальцев. – Просто побудь со мной.

Сердце сжалось, невозможно было вдохнуть, и я с минуту, наверное, смотрела в сторону и моргала, прежде чем вернулась к чтению.

Снова ночной кошмар был удушающе невыносимым. После него я долго не могла прийти в себя, осознать, где сон, где воспоминания, где реальность. Задыхаясь в темноте спальни, я готова была бежать к Дариону, упасть перед ним на колени и умолять снять его амулет, делать со мной, что пожелает, только бы вытравить из себя этот ужас, чтобы Элор не лежал у меня на коленях, пытаясь выдохнуть своё последнее слово вместе с кровью.

Пора заканчивать с этой практикой лежания Элора на моих коленях, пока он не стал постоянным участником рассветного кошмара.

Да, пора заканчивать, только как?

К Дариону я не пошла, снова отправилась в лес тягать валуны.

Мне нужно стать сильнее. И не только физически, но и морально, чтобы болезнь Элора не превращала меня в размазню.

И всю первую половину дня я старалась не думать о нём, не обращать внимания на то, что он просто сидит в своём кабинете и не хочет даже личное дело временной целительницы Академии проверить, а ведь проверка благонадёжности сотрудников – его обязанность. Пусть он доверяет мне и моему мнению по поводу её лояльности официальной власти, но проверить-то должен сам.

В обед я не выдержала и телепортировалась во дворец. Ради себя я не посмела бы тревожить леди Заранею, но ради Элора… Она же обещала попытаться добиться его отзыва из Академии, а я больше не могла оставаться в неизвестности и гадать, получилось у неё или нет, в неведении ждать освобождения от тошнотворного предчувствия беды.

Я могла попросить леди Заранею вступиться за Элора ещё раз, она же дружила с его матерью, она должна… должна же быть в её сердце хоть капля сострадания к нему!

Леди Заранея была занята встречами с посольскими жёнами, и я до глубокого вечера ждала, когда она освободится.

Ходила по коридору. Сидела на золочёном стуле. Снова ходила, а мысли занимало одно: только бы Элор чего не натворил, только бы с ним было всё нормально.

Когда старшая фрейлина Милана провела меня в синюю гостиную, там опять ожидал стол с чаем и сладостями. И леди Заранея, как всегда, блистательная. Я глубоко поклонилась ей, подошла ближе и опустилась на колено, как перед императором:

– Прошу вас, пожалуйста, отзовите Элора из Академии, хотя бы до возвращения принца Арендара.

– Что-то случилось? – Леди Заранея подалась вперёд, зашуршала парча золотого одеяния, и меня окутало сладким успокаивающим ароматом. – Я не слышала о происшествиях в Академии.

– Ничего не случилось, – признала я и помедлила. – Но моему господину трудно там находиться, я переживаю, как бы не случилось чего-нибудь дурного, что плохо скажется на репутации Аранских или, того хуже, уменьшит шансы принца Арендара найти избранную на третьем отборе, вы же понимаете, насколько важен этот отбор.

– О да, я прекрасно понимаю всё значение предстоящего отбора и что только от его результатов зависит сейчас, останутся ли Аранские на троне, но… Академия в опасности, как никогда там нужен присмотр, а Элор… Элор должен сейчас находиться там, это очень важно, – Заранея говорила так искренне, так проникновенно. – Если отозвать его, это нарушит важные планы, о которых я не могу тебе рассказать, Халэнн, но поверь, сейчас Элор должен находиться там и охранять Валерию.

Прежде я не посмела бы ей возразить, но сейчас спросила тихо:

– И его нельзя заменить?

– Только он может исполнить то, что должно.

– Простите, что побеспокоил вас, – борясь с накатившими эмоциями, я ниже склонила голову.

Всё напрасно: если сама леди Заранея не уговорила императора, то у меня точно не получится.

Двери шумно распахнулись. Чужая сила колюче прошлась по спине, придавливая меня к полу. Я еле удержалась в прежней позе.

– Что ты тут делаешь? – спросил император Карит явно меня.

Его аура свирепо давила. Не знаю, по его воле или моя защита настолько ослабла, что я не могла безопасно находиться рядом с императором, главой рода, если он не сдерживал силу.

Развернувшись, я опустилась на колено уже перед ним.

Мягкий голос Заранеи прозвучал настоящей музыкой:

– Я вызвала его узнать, как дела в Академии. Элор же такой занятой и такой на тебя обиженный, – солгав, леди Заранея помогла мне выйти из неловкой ситуации: император мог сильно разозлиться на то, что какой-то там раздражающий секретарь посмел её отвлекать. Да ещё и обнаружен перед ней на колене.

– Всё узнала? – строго уточнил император, и я ещё ниже склонила голову.

– Да.

– Тогда пусть идёт, – недобро велел он, и я, не смея поднимать головы, осторожно, по дуге, обошла его и выскочила в коридор.

Выдохнула, передёрнула плечами. И побыстрее перешла в соседний коридор, чтобы ещё раз случайно с императором не пересечься.

И что теперь делать? До выхода принца Арендара из Башни порядка осталось всего семь дней, может, я напрасно беспокоюсь?

Во дворце было тихо. Из-за яркого освещения, если не смотреть на окна, можно было подумать, что сейчас ещё полдень.

Что же мне делать…

Так ничего и не придумав, я решила заглянуть к принцу Линарэну и узнать, как продвигается лечение Элора. Но только направилась туда, запястье обожгло – Элор вызывал меня к себе.

– А просыпаться в твоей постели становится приятной традицией, – засветив маленькую сферу под потолком, Элор смотрел на меня сквозь пушистый мех серого в чёрную крапинку покрывала.

Так начался этот день за шесть суток до освобождения принца Арендара, и хотя ночь я просидела в изголовье без сна и потому осталась вне досягаемости рассветного кошмара, настроение было дурным.

Вроде накануне Элор вёл себя прилично, просто слушал книгу, пока не задремал, но я не могла избавиться от ощущения, что грядёт что-то страшное. Это чувство нарастало с каждым часом, как напряжение в перетягиваемой струне – того гляди оборвётся.

– Вот так служи тебе верой и правдой, – проворчала я, – даже из кровати выгонишь.

– Ну почему это? Я тебя не выгонял, ты сам не хочешь спать со мной, а я, наоборот, с радостью. Готов подвинуться и крылышком тебя укрыть.

Не согнала только ради нового покрывала в коллекцию. И в надежде со временем выведать, куда он запрятал моё беленькое.

И просто чтобы Элор был под присмотром – так спокойнее.

– У тебя любовницы есть крылышками укрывать, пора им внимание уделить.

– Не сегодня, – Элор зевнул и потянулся.

Я тоже рефлекторно зевнула, уточнила:

– Почему?

– Сегодня процедуры у Лина, подкачает меня магией, буду бодрячком. – Элор сел на кровати. – Может, всё не так плохо, справлюсь и его силами.

– О чём ты? – Я едва удержалась, чтобы не укутать его в покрывало снова. Увы, сегодня он спал в одежде, и запах проникал в мех не так интенсивно.

– Да так, – отмахнулся Элор, но тоска в его интонациях сильнее разжигала мои тревоги.

«Осталось всего пять дней», – я повторяла это про себя снова и снова, обнимая дерево.

Не чирикали птицы, молчали насекомые, весь лес при Академии застыл в тревоге. Я вышла позаниматься с валунами, но случайно наткнулась на Элора.

На расчищенном пространстве он дрался с большим каменным големом. Его собственным, судя потому, что других магов вокруг не наблюдалось. Элор скалился, кидался на голема, в кровь разбивал кулаки – а для дракона его уровня и навыков это непростительное упущение. Каменное тело великана трескалось от ударов, снова склеивалось. Элор бил, бил и бил, и брызги крови летели во все стороны, летела слюна, когда он скалился.

И особенно пугало, что ни единого звука не проходило сквозь установленный им купол. Казалось, вся эта ярость выплёскивается в гробовом молчании, в мёртвой тишине.

«Всего пять дней, – повторяла я про себя. – Он справится».

Элор казался совершенно необузданным, бешеным. Одно утешение – Линарэн его, похоже, и правда подлечил, раз Элору удаётся держать такой бешеный темп драки.

За четыре дня до возвращения принца Арендара из Башни порядка ко мне снова заглянул Дарион.

Солнце давно перевалило за горизонт, и кабинет озаряли магические сферы.

Дарион явился с большой стопкой папок, хлопнул её мне на стол и спокойно сообщил:

– Я восстановил все документы и написал затребованные тобой отчёты.

– Молодец, – только и могла сказать я.

– Злишься? – Дарион уселся в скрипнувшее от его веса кресло.

Ничего не ответив, я взяла верхнюю папку из его стопки и открыла. Не скажу, что меня интересовали эти статистические данные по студентам прошлых лет, но чтение было неплохим поводом молчать. Мне было неловко.

Дарион подпёр щёку кулаком и просто смотрел на меня.

Так мы и сидели молча. Я изучала данные по боевым магам, двое из которых уже проходили стажировку в ИСБ, а трое работали.

– Не злись на меня, пожалуйста, – попросил Дарион.

Искренне попросил. И эта искренность могла стать отличным рычагом давления. Отложив папку, я сцепила пальцы и заглянула в лицо Дариона. Рассмотрела его внимательнее. Похоже, ночами он не спал: усталость читалась в его тёмных глазах, в лёгких морщинках вокруг глаз, изломе губ и опущенных уголках.

Я предложила:

– Если расскажешь, что ты задумал, я не буду злиться, всё станет по-прежнему.

Он смотрел так пристально. Молчал.

– Ну что, расскажешь? – спросила я.