Секретарь старшего принца 4

Глава 25

Мы смотрели друг другу в глаза. Элор меня не отпускал, я слышала, как часто билось его сердце.

Дверь ударила его в спину, Элор пошатнулся, что значило – войти пытался дракон.

– Элор! – рыкнул с той стороны принц Арендар, и я мигом оказалась у окна, а Элор отступил от двери. Принц Арендар заглянул. – Попроси Изрель обратить подругу Леры в вампира.

Мне показалось, что я ослышалась: нельзя такое говорить таким обыденным тоном.

После секундного молчания Элор недоуменно переспросил:

– Что?

Закатив глаза и вздохнув, принц Арендар быстро отчитался:

– Никалаэду, подругу Леры, поразило проклятье, его не снять, но Лин считает, что оно не рассчитано на вампиров, поэтому, если девушку обратить, она выживет. Вопрос с квотой я кое-как урегулировал, а Санаду считает, что не справится самостоятельно, ему нужна помощь ещё одного архивампира. Попроси Изрель, ты же с ней в хороших отношениях.

Последнее принц Арендар сказал таким тоном, что стало ясно: он точно знает, насколько близкие отношения у Элора с единственной женщиной-архивампиром.

– Она не согласиться, – уверенно ответил Элор. – Сейчас я её не уговорю.

Похоже, не хотел показывать ей свою слабость, а в момент близости это станет понятно почти наверняка. Да и лезть к архивампирше в ослабленном виде… неразумно.

– Элор, я очень прошу, – принц Арендар был поразительно искренен в своей просьбе.

– Я правда не могу, мы немного поссорились в последний раз. Если попробую заступиться, Изрель, скорее, наоборот попытается помешать обращению.

Принц Арендар внезапно повернулся ко мне, хотя до этого вроде не замечал:

– Халэнн, пожалуйста, попроси Танарэса помочь. Я буду тебе должен.

– Арен! – воскликнул Элор с притворным недоумением. – Это невероятно: ты, оказывается, тоже видишь Халэнна! И даже можешь с ним нормально разговаривать! Давай этот радостный день в календаре отметим!

– Отмечай, Элоран, – недовольно разрешил принц Арендар, глянул на меня и, не дождавшись утвердительного ответа, шагнул назад и закрыл дверь.

Элор задумчиво посмотрел на створку.

– А ведь я такой же невыносимый, – вздохнул он. – И ты такой же невыносимый. Как же с нами, драконами, тяжело. Удивительно, что мы до сих пор не вымерли… Ладно, идея с участием менталиста имеет некоторый практический смысл, коль скоро до отбора Арена осталось немного, и нужно срочно обеспечить его безопасность.

Я выдохнула: обошлось без долгих уговоров.

Ранение смягчило Элора… или он просто не хотел тратить время на споры.

Следом за ним я вышла в ярко освещённый коридор.

Санаду сидел в кабинете через три двери от этого. Допрашивавший Санаду старший лейтенант был красным до кончиков ушей, а на скулах недвусмысленно проступали контуры чешуек. Того гляди обратится, бедный.

– С вампирами, впрочем, тоже тяжело, так что некоторый природный баланс наблюдается, – глубокомысленно выдал Элор. – Профессор, вы нужны нам для считывания во время допроса эмоций студентов.

– Да неужели! – Санаду, до этого лишь оглянувшийся на нас, ментальной силой развернул своё кресло к двери и подпёр щёку ладонью. – Годами мечтал, что вы, наконец, обратитесь ко мне за услугами по менталистике, и – какая жалость! – немного раньше ваш младший брат взял с меня обещание ему помочь.

Между ними витало напряжение. Я могла понять глухое раздражение Санаду: меня бы тоже задело, если бы дракон, ради которого я провела довольно неприятную для себя процедуру, вместо благодарности обозлился на всех менталистов.

Элор мог бы уверить Санаду, что принц Арендар не сможет уговорить никого из других глав кантонов на обращение какой-то безродной девчонки, и снова попросить о помощи, но…

– Понятно, – Элор просто развернулся и вышел из кабинета, жестокосердно оставив старшего лейтенанта наедине с ехидством Санаду. – А за взятие показаний с этого надо не забыть премию выдать.

Обращаться к профессору Эзалону, который сейчас, теоретически, уговаривает соректора Дегона показать морду из сокровищницы, по какой-то непонятной причине мне не хотелось.

– За Эзалоном пошли, – устало велел Элор.

И мы пошли.

Не было ничего удивительного в том, что мой план сработал: вряд ли можно ожидать от юных существ контроля над эмоциями, достаточного для обмана опытного менталиста.

Самое удивительным в трёх сообщницах Малри было не то, что они умудрились подписаться на службу культу Бездны, и не то, что они настолько тупы, чтобы нападать на девушку, привлёкшую внимание дракона правящего рода.

Самым удивительным было родовое имя одной из них: Флос.

Всё во мне сразу сделало стойку на подозрительное совпадение.

Допрос – повторный, уже без огорчённого всем этим Эзалона – проходил в кабинете коменданта. Я оглядела сидевшую на стуле первую из пойманных: темноволосая, ничуть не похожая ни на увиденного мной на портрете в библиотеке дворца Марджемира Флоса, ни на его мать, ни на Валерию.

– Марджемир Флос вам случайно не родственник? – спросила я, тут же получив от занявшего стол коменданта Элора вопросительный косой взгляд.

Элида Флос кивнула, из её волос выпал живой цветок, покатился по коленям и свалился на пол:

– Да, это мой дедушка.

– И где он сейчас?

– Пропал при эксперименте в междумирье. – Она попыталась сдержать слёзы руками, а они всё текли и текли. – Так давно…

Элида Флос разрыдалась.

Внучка некогда пропавшего в междумирье Марджемира Флоса.

Предположительно – попавшего на Терру.

Предположительно – зачавшего Валерию.

Может, и пропавшего только предположительно.

А дело становится всё интереснее и интереснее.

К рассвету головная боль стала одуряющей. Я всё пыталась понять по голосам арестованных студенток, когда они отвечают правду, а когда лгут, но паника и отчаяние слишком искажали интонации. Реальная информация и самые безумные предположения смешивались в моей голове в какую-то гремучую смесь, и казалось, свет мерк, а стены скромного кабинета сжимались вокруг нас.

– …значит, вы утверждаете, что причиной нападения на студентку Валерию было лишь желание потеснить конкурентку на место любовницы наследника? – Элор повторял этот вопрос много раз во множестве вариаций.

– Да, – Элида Флос больше не плакала, она напоминала увядший цветок под её ногами. – Это же иномирянка, значит, интерес наследника к ней – это не интерес дракона к избранной, да и все говорят, что избранной наследника станет драконесса из рода Фламир, значит, иномирянка привлекла его просто как женщина, а как женщина любая из нас лучше, чем эта безродная девка.

И опять за отчаянием не разобрать, правду она сказала или нет, а меня опять дёргало подозрениями: мог ли кто-нибудь просчитать, что эта Валерия способна привлечь внимание наследного принца и намеренно устраивать ситуации так, чтобы она попадала в неприятности, а наследник спасал её снова и снова и снова, пока не привяжется крепко-крепко? При всех наших драконьих инстинктах и зависимости от магии нам не чужды и обычные чувства, мы можем любить и вне связи избранных, вне рамок нашего вида.

Мог ли кто-то так всё рассчитать, чтобы взрастить в принце Арендаре обычную привязанность к человеческой девушке?

– Ладно, всё, уводите! – приказ Элора прервал вязкое течение моих мыслей. – В Нарнбурнскую тюрьму их всех. Пусть посидят, подумают.

Двое следователей вывели шатающуюся Элиду Флос в коридор, где под охраной сидели обе её сообщницы.

Едва дверь закрылась, Элор откинулся на спинку скрипнувшего кресла, скользнул взглядом по развешанным на стене дипломам мисс Анисии и свидетельствам о прохождении курсов по организации управления, но ничего не сказал.

– Спать у тебя или у меня будем?

Вопрос Элора я не поняла, он вздохнул и с нотами усталой язвительности пояснил:

– Я ничего тебе не сделал, хотя ты воздействовал на меня голосом против моей воли, потом я принял твоё предложение о задействовании менталиста. Через принципы свои переступил: за несанкционированное воздействие не наказал, потом детей менталисту на растерзание дал. Положена же мне компенсация за такие жертвы. Моральные жертвы они знаешь какие болезненные, тяжёлые и прочее? Мне требуется утешение! А с тобой под боком легче смиряться со своим моральным падением.

Я так устала, что не могла понять, шутил он или говорил серьёзно.

Мы смотрели друг на друга, и выражения лица Элора я тоже не понимала.

Опять неожиданно распахнулась дверь, принц Арендар вошёл к нам.

– Халэнн не будет просить Танарэса, а я не буду обращаться к Изрель, – сразу предупредил Элор, но принц Арендар ничуть не огорчился, заявил обыденно так:

– Не надо, я уже нашёл архивампира, и Никалаэда обращена, поправляется. Я зашёл узнать, что с расследованием.

– А ты резвый, – приподнял брови Элор и, с сожалением покосившись на меня, поведал брату скромные результаты нашего расследования.

Принц Арендар слушал и кивал, задумчиво смотрел перед собой. А потом вскинул взгляд на Элора и спросил:

– Как думаешь, на этом всё или Культ ещё что-нибудь устроит?

– Не знаю, – честно признался Элор. – Культисты – безумцы, а существа Бездны и вовсе нечто непонятное, я не могу предугадать логику их действий, порой они творят что-то совсем невероятное, как таких существ просчитывать?.. Ты ведь Валерию в сокровищнице запер?

– Да, конечно, она пока под заклинанием сна. Больше никаких уступок её капризам, будет там сидеть, пока… – принц Арендар задумался и заключил с нежностью. – Пока дети не подрастут.

Он мечтательно улыбнулся. Никогда принца Арендара таким… взрослым драконом не видела.

– Разумно, – кивнул Элор. – И отбор она может пройти прямо в сокровищнице, расстояние до артефакта будет достаточным для срабатывания. Но на общие занятия тебе ходить придётся: правильному социальному взаимодействию с представителями других видов можно научиться только при общении в естественных условиях, так что никаких совместных занятий в сокровищнице.

– Но Элор… – похоже, именно совместные занятия принц Арендар и планировал.

– Арен, мы в Академии драконов учимся общению с другими расами, и ты должен пройти курс этого обучения, иначе как ты станешь толковым императором?

– Мы потом поговорим, – примирительно решил принц Арендар. – Спокойной ночи. Или спокойного утра.

Он даже на меня, сидящую в углу, коротко глянул, что в сравнении с обычным его поведением можно считать очень тёплым прощанием, и уже выходил, когда Элор, отхлёбывая остывший чай, полюбопытствовал:

– Какой архивампир помимо Санаду согласился тебе помочь?

Принц Арендар усмехнулся:

– Вааразариз.

Чай брызгами разлетелся по столу. Принц Арендар вышел под кашель поперхнувшегося Элора. Не сводя взгляда с закрывшейся двери, я подскочила к Элору и похлопала его между лопаток.

– Как? – сипло спросил Элор. – Откуда?

Мне тоже хотелось знать.

Вааразариз – древний архивампир, и считалось, что он давно умер.

Принц Арендар продолжал удивлять.

Если не считать постоянных намёков Элора на то, что я задолжала ему ночь вместе, следующие три дня прошли спокойно и как-то даже лениво. Где-то далеко от нас и почти неощутимо (кроме разве постоянных отлучек Санаду) лихорадило внезапным появлением Вааразариза вампирские кантоны, да и всю Лунную Федерацию. Принц Арендар только улыбался на вопросы о том, откуда он выкопал древнего. Император слал Элору гневные требования разобрать накопившиеся документы ИСБ, Элор стоически отказывался, единственным расследованием, которым мы занимались, было дело о нападении на Валерию.

Рекомендательные письма Малри оказались поддельными, кроме одного, и мы трясли незадачливого графа, давшего эту рекомендацию в обмен на исправление воспоминаний изнасилованной им девушки. Ничего не стоящая рекомендация в обмен на решение проблем с жаждущей справедливости пострадавшей – сделка казалась графу Дасти выгодной до того момента, как выяснилось, что он помог культу Бездны. И стал граф каяться во всём, кроме самого тяжёлого по наказанию – пособничества Бездне.

Я в это особо не лезла, избегая зациклившегося на «компенсации» Элора, занималась бытовыми вопросами Академии (но не слишком усердно, то и дело пресекая порывы сделать всё сразу и хорошо) и, старательно скрывая это, выясняла всё о Флосах.

Марджемир Флос был довольно знаменитым учёным, водил дружбу с императором Видаром Вторым, дедушкой Элора по линии отца, вместе с венценосным товарищем изучал Пат Турин, но и помимо этого интересовался многими другими научными изысканиями.

Во время схождения миров он с единомышленниками собирался изучать межмировые тропы (у одного из учёных возникла довольно бредовая теория, что во время схождения могут соединяться не только пространство, но и время), но вся группа пропала.

Изыскания Марджемир Флос часто проводил за свой счёт, и после его исчезновения у семьи осталось много долгов. Вдова не справилась с управлением, и семья фактически обнищала.

Им было бы очень выгодно, окажись их родственница избранной принца Арендара или его любовницей (конечно, в случае, если он найдёт избранную и подтвердит право на престол).

Но доказательств, что Флосы как-то влияли на ситуацию, не было: Элида умом не блистала, родные её вели тихую скромную жизнь. А сам Марджемир Флос пропал давно, и хотя мужчины сохраняют плодовитость до пожилого возраста, я склонна была считать, что Валерии он не отец, а скорее дед.

Тот факт, что он до сих пор не вернулся, скорее всего, свидетельствовал о его смерти в том мире. Возможно, ещё до рождения ребёнка, так что Валерия действительно могла ничего не знать об Эёране и своих корнях.

Изучение информации о матери Марджемира напомнило о начале моей службы и Ночи слепоты, ведь эта женщина была офицером ИСБ – Видящей!

Флосы не пострадали в Ночь слепоты лишь потому, что на момент уничтожения магов этого типа среди потомков Велерин Флос Видящие не рождались. Только благодаря тому, что чудесный дар погас, Элида Флос жила, поступила в Академию драконов и чуть не убила Валерию.

Сердце защемило чем-то вроде сожаления: было бы здорово, обладай Валерия именно этим даром – это могло очень помочь в расследованиях, да хотя бы в обнаружении культистов, ведь Видящие видели магию, они видели метки Бездны не только когда те активированы, но и в пассивном, незримом для остальных, состоянии.

Хотя бы в самых тяжёлых случаях Видящая стала бы такой помощью, таким подспорьем! Но до сих пор спавшая в сокровищнице принца Валерия была обычным магом.

Тем утром, в очередной раз отбросив размышления о Флосах, я разглядывала золотившиеся в свете солнца перья и с нехорошим предчувствием думала, что как-то подозрительно всё спокойно, словно затишье перед бурей, как вдруг створки распахнулись и с грохотом врезались в стены.

В мой золотой кабинет ворвался Элор.