Секретарь старшего принца 4

Глава 33

Едва принц Арендар отпустил Элора, а принц Линарэн с него слез, Элор с жутким хохотом и криком «Не поймаете!» пробежал мимо императора Карита, и его оросив кровью. Ну и все бросились за раненым, а я под шумок сбежала из дворца и затаилась в Академии, готовясь, если что, просить политического убежища у Дегона.

Только гвардейцы за мной не являлись, никто не являлся, и грозные письма не поступали. Единственной проблемой стали любовницы Элора, возжаждавшие послушать моё чтение среди ночи, но от них я спаслась в сокровищнице под зданием.

Только даже утром, направляясь в административный корпус, не могла избавиться от тревожного ожидания расплаты за неосторожные слова Элора.

Казалось, меня ждёт какая-нибудь гадость. Ожидание было настолько велико, что, открыв двери своего кабинета и оглядев его золотое убранство, двери я снова закрыла.

Не хотелось напоминаний о золотом императоре.

Вздохнув, снова вошла внутрь и взяла письменные принадлежности, после чего заглянула в кабинет по другую сторону от кабинета Элора. Здесь тоже были синие обои, только более светлого оттенка, а серебро, наоборот, по тону чуть темнее. Не знаю, зачем ректору Дегону нужны были два почти одинаковых кабинета (хотя, признаю, тут по ощущениям было чуть больше воздуха), но надеялась, что здесь мне удастся не думать об императоре постоянно.

Ожидания не слишком оправдались: если не думала о гневе императора, гадала, как там Элор. Так что удаление золота из интерьера не спасло от мыслей о золотых драконах.

Писать с вопросами принцу Линарэну было бессмысленно – не ответит. Самой являться во дворец – страшно. Да и в принципе писать туда – напоминать о себе, а сейчас очень хотелось, чтобы император обо мне забыл.

Из-за всех этих переживаний я никак не могла вникнуть в смысл документов. Сидела над листами, вглядывалась в вязь слов. Солнечный свет сквозь окно пытался дотянуться до моего пера…

Бумажный самолётик спикировал на развёрнутый лист и раскрылся, являя каракули:

«Извини, что уронил. Спаси меня!»

Так, кажется, кто-то добрался до письменных принадлежностей брата. И этот кто-то, похоже, до сих пор не в себе.

Я убрала самолётик в ящик стола.

Но вскоре ко мне прилетел следующий:

«Халэнн, они говорят, что я веду себя неадекватно. Приди и подтверди, что я нормальный и меня можно отпустить. Пожалуйста».

Судя по почерку, до адекватности Элору далеко. Ядрёный у магического паразита яд, если за столько времени не вывелся из организма дракона правящего рода.

Третье послание было написано чуть ровнее:

«Халэнн, забери меня отсюда! Прошу тебя! Как дракон дракона!»

Четвёртое кривенькое послание сообщило мне страшную новость:

«У тебя нет сердца!»

Да-да, конечно. Совсем нет.

Я бросила самолётик в ящик стола к остальным бредовым посланиям, когда браслет на руке дёрнулся, и сознания коснулись – это было извещение с кристалла Академии: Валерия просила о встрече.

Всё тело покрылось чешуйками. Они быстро схлынули, а я осталась в полной растерянности. Конечно, я подтвердила встречу, но… стало так тревожно и неловко.

Осознание, что кто-то ещё посвящён в мою тайну – оно как отрывание чешуек.

Я к этому оказалась не готова.

И не понимала, зачем эта девушка хотела встретиться.

Что могло ей понадобиться?

Она собиралась высказать условия сохранения моей тайны?

Или начать общение?

Десять минут до её прихода я крутила в пальцах перо, пытаясь продумать предстоящий разговор, но невозможно продумать разговор, тему которого ты не представляешь.

Наконец, Валерия зашла в кабинет вместе со своим огромным меховым паразитом, достающим ей почти до талии. В глаза ядовитого зверя я старательно не смотрела, чтобы не спровоцировать агрессию.

Валерия очень пристально проследила за тем, как я положила перо на стол.

И что с ней делать?

– Добрый день, – она явно волновалась, и это меня изумило: она же с Элором вела себя крайне резко, почему боится меня? Да ещё при такой охране… Я кивнула, и Валерия продолжила: – Я хотела узнать, кхм… э… как там Арендар с Элоранарром?

В воспоминаниях слишком ярко всплыл и бегающий от пауков Элор, и то, как сразу все три принца империи налетели на меня, чуть не раздавив.

– Я секретарь старшего, а не наследного принца. Элоранарр в отпуске по состоянию здоровья, – ну а что ещё я могла ответить? Что там с принцем Арендаром я не знала, у Элора и правда со здоровьем беда. Не рассказывать же о ночных забегах.

– А если подробнее? – попросила Валерия.

Подробнее мне представился только прокушенный зад и странные письма. Но такие подробности – это совсем личное, я привычно обошлась нейтральной формулировкой:

– Он не может выполнять функции соректора.

Хотя, наверное, следовало ответить как-то иначе, ведь у нас вроде как более доверительные отношения… Или нет?

– Из-за укуса или Арендара?

– Это закрытая информация, я не вправе её распространять, – отозвалась я рефлекторно: именно так я и должна отвечать в такой деликатной ситуации любому постороннему.

– Понятно, – кивнула Валерия. – Спасибо.

За что спасибо? Я ждала пояснений, но задумчивая Валерия просто ушла, а с ней ушлёпало и ядовитое чудовище. Если честно, мне стало как-то даже легче.

Тёплые отношения как-то не складывались.

Видовая разница?

Валерии они не интересны?

Или я как-то не так на неё реагирую?

Откинувшись на спинку кресла, я закрыла глаза и восстановила в памяти сначала наш разговор в душевой, затем нынешний – пыталась найти какие-то зацепки, подвижки, сигналы готовности Валерии к сближению, но не находила ничего даже отдалённо на это похожего.

Или мне не хватало опыта найти?

От напряжённого обдумывания заныла голова. И вроде бы бросить всё, но такими темпами Элор скоро убьётся, и мне потребуется новый покровитель в семье Аранских.

Наверное, нужно сделать какой-нибудь шаг, но я не могла придумать, какой, и это… бесило.

Никогда не любила чувствовать себя тупой, а с этой ситуацией получалось именно так. Мне не хватало знаний. При том, что я побывала в сознаниях многих существ, мне не хватало базовых знаний о завязывании дружеских отношений. Особенно среди других видов.

Стук в дверь будто по мозгам ударил, я вздрогнула и уставилась на открывающуюся створку.

– Разрешите войти, – впрочем, разрешения Дарион не ждал, он просто вошёл, закрыл за собой двери и внимательно посмотрел на меня. – О чём вы говорили с Валерией?

О встрече он, наверное, узнал через магический кристалл, ведь Валерия его ученица.

И он ждал результата своего плана, а я…

Я восприняла бы этот вопрос и его выжидающий вид глумлением, не знай истинных чувств Дариона ко мне. Он шёл к столу, накладывая запирающие и заглушающие чары. И в этом было столько интимности, столько напора, что… меня впечатляло.

Светлый самолётик прошмыгнул мимо плеча Дариона и развернулся на моей ладони:

«Халэнн, мне холодно и одиноко, это одиночество невыносимо, тоскливо, ужасно. Прояви милосердие, загляни ко мне, почитай своим прекрасным голосом. Обещаю больше на тебя не падать. И никому не дам на тебя упасть. А отец у эльфов сейчас.

Халэнн, пожалуйста. Я тебя очень-очень прошу и не заставлю разглядывать место ранения, обещаю вести себя хорошо. Только приходи.

Да, тут, кстати, всякие книги интересные для чтения. И я правда-правда не буду на тебя падать».

Почерк Элора всё ещё вился неровно, выдавая не вполне адекватное состояние, но в этом послании было что-то… милое.

Лишь встретившись взглядом с Дарионом, заметив его приподнятую бровь, я поняла, что слегка улыбаюсь.

Присутствие Дариона напомнило о насущных делах, и я, вздохнув, потупила взгляд:

– Дар… Твой план не работает. Либо дай инструкцию, как налаживать отношения с Валерией, либо дай доступ к её сознанию, чтобы я убрала из её памяти лишнее.

Он смотрел на меня пристально и грустно, а потом вздохнул:

– Не ожидал, что Риэль Сирин сдастся так быстро.

Потребовалась пара секунд, чтобы осознать – это обо мне, это он меня пытался раззадорить вызовом. И стало так неприятно, холодно внутри.

– Есть разница между побегом от сложностей и разумным прекращением заведомо бесполезной деятельности. – Сложив самолётик, я крутила его в пальцах. Топала ногой и смотрела на разложенные на столе бумаги. – Ты не понимаешь…

Я вздохнула.

– Так расскажи. – Дарион подтянул кресло для посетителей практически вплотную ко мне и сел рядом. – Теоретически ситуация выглядит просто: Валерия здесь одна. Подруга у неё – только соседка по комнате Никалаэда. Менталист. У тебя с ней должны быть точки соприкосновения, то есть с подругой Валерии ты точно можешь наладить контакт. Сама Валерия одинока, Никалаэды для решения её проблем ей явно мало. Валерии не хватает более опытной подруги, советов по жизни в Эёране. У вас есть точки соприкосновения: она – единственная девушка на факультете боевых магов, ты – единственная девушка среди сотрудников ИСБ. Вы обе не в своём мире. Она – буквально. Ты – фигурально. Вас обеих раздражает упрямство Арена. Вам обеим неприятна позиция Элора относительно женщин. Ты можешь просветить её о характере драконов в целом и Аранских в частности. Вам есть о чём поговорить. У вас, я бы сказал, хватит тем не на один час беседы. Что не складывается?

Он, конечно, говорил правильные вещи, и уж о выходках Арена я могла бы делиться впечатлениями долго, но.

– Валерия не выказывает желания общаться, – я поглаживала пальцем записку.

Дарион укоризненно покачал головой:

– Ни за что не поверю, что тебя не учили заводить беседы с кем угодно и как угодно. Воспитание потомственных менталистов включает не только умение обращаться с силой, но и умение манипулировать без этого. Особенно у Сиринов, вы воздействуете уговорами. Ты можешь не знать, как по-настоящему дружить, но как изобразить дружбу наверняка представляешь.

– Нет.

Повисло молчание.

Я сказала не совсем правду. Дружба – она ведь похожа на выражение расположения или влюблённости без сексуального подтекста, и если смотреть с этой точки зрения, в моих руках есть все необходимые инструменты для инициации отношений.

Только когда Дарион стал так всё раскладывать, я окончательно поняла, в чём проблема.

– Ладно, – Дарион кивнул. – Я не могу толкать её на общение с тобой, это будет подозрительно. Но ты можешь начать с простого интереса. Узнай, как Валерия себя чувствует, каково ей в новом мире. Это вполне можно объяснить любопытством, ведь она первая знакомая тебе иномирянка. Можешь поинтересоваться, не нужна ли ей помощь, и объяснить это тем, что понимаешь, как ей одиноко и тяжело. Для женщин чуткость естественна. Для человеческих – особенно, а Валерия слишком плохо разбирается в драконах, чтобы понять, как для тебя странно проявлять участие к человеческой девушке. А там… у вас ведь действительно есть точки соприкосновения, возможно… это будут даже приятные беседы.

– Дар, я не могу с ней общаться. Мне… невыносимо от того, что она знает, кто я. Мне это просто неприятно, – я поморщилась.

Дарион смотрел на меня, а я всё пялилась на стол и мяла в руках записку Элора.

– Мне трудно быть Халэнном рядом с тем, кто знает, что он не я. Ты – исключение. Возможно потому, что… так было с самого начала. А может потому, что рядом с тобой мне практически не приходится притворяться, ведь обычно мы видимся наедине…

– Рядом с Валерией тебе надо быть не Халэнном, а Риэль. И настанет день, когда правду узнают все.

– Это будет нескоро, – раздражённо напомнила я. – И тогда всё будет иначе. Ты просто не понимаешь… Я должна быть искренней в своей роли, чтобы всё выглядело естественно. А я не могу быть искренней, если знаю, что наблюдающее за мной существо в курсе моего лицедейства.

Я закрыла глаза.

Это было слабостью – так реагировать, отступать от цели из-за глупых эмоций. К тому же после того, как я озвучила это вслух, мне вроде стало немного легче.

Ощутив движение Дариона, я открыла глаза: он наклонился ко мне.

Между нами пролетел ещё один самолётик и спикировал мне в руку. Я подняла ладонь выше, чтобы строки раскладывающейся записки были не видны Дариону, и прочитала неровные слова:

«Больше всего на свете я хочу, чтобы ты сейчас просто был рядом».

Элор ведь умирает, и это может быть последним желанием…

Стало не по себе, я с трудом вздохнула и сложила записку:

– Дар, прости, но у меня служба.

Он внимательно смотрел мне в лицо.

– И нет, я не сдаюсь в деле с Валерией, – пообещала я. – Пока. Хотя мне было бы спокойнее всё отменить. Ты уверен, что она не проболтается?

– Уверен. – Дарион обхватил мои ладони вместе с обеими записками. – Попробуй пообщаться, ведь о некоторых вещах ты можешь поговорить искренне, и это точно найдёт отклик.

Он так воодушевлённо это говорил, что можно было подумать, будто моё с Валерией общение – главная его цель.

И всё же вдали от дворца Дарион сдавал, забывал о правилах интриг: никакой искренности.

В дверь постучали и толкнулись, и он в мгновение ока поставил своё кресло перед моим столом и принял независимый и холодный вид. Он щёлкнул пальцами, снимая защиту, и почти сразу створка распахнулась.

– Халэнн, а где Элорчик? – Вейра стрельнула глазами на Дариона и улыбнулась ему. Но тут же одарила меня цепким взглядом. – Мы что-то давно найти его не можем. Тревожно даже. Или он опять от нас прячется? А может, решил четвёртую любовницу попробовать завести?

– Я его не видел, – отозвалась я и положила две его последние записки в стол. – Он не сказал, куда отправился.

Как обычно я почти не лгала. Хотя, возможно, и стоило послать всех любовниц к нему, чтобы некогда было думать о всяких глупостях, из-за которых дырки от зубов на ягодицах появляются.

Та записка, которую я получила при Дарионе, была последней бредовой. Если честно, я ждала новых и беспокоилась их отсутствием (они ведь обозначали, что Элор жив), но следующая прилетела глубокой ночью и содержала почти ровно написанное:

«Прости за всё, что накарябал, я был не в себе. Не обращай внимания. Если не хочешь».

Эта последняя приписка неимоверно разозлила. Погасив свет, я пыталась уснуть, но не смогла. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Я вскочила с кровати и несколько раз прошлась из стороны в сторону, кипя от бессмысленной злости: он оставил последнее слово за мной!

Меня это злило. Так сильно, что в темноте споткнулась о ножку кровати и отломала её.

«Эмоции опасны», – прозвучало в мыслях голосом дедушки, и я заставила себя лечь обратно. Темнота ночи и шёлк белья обволакивали меня, но покой не шёл. Я долго не могла выровнять дыхание и расслабиться.

Лучше бы занялась делами: меня опять мучили кошмары об Элоре и брате.

А на следующий день, явившись в административный корпус, я неожиданно остро ощутила, что Элора нет, и мне его не хватает.

Потому что вся моя жизнь построена вокруг него.

Элор определял, сколько времени я буду работать, спать, заниматься делами и даже подготовкой к мести Неспящим. Чаще всего именно Элор решал, что я буду есть и пить. Когда встречусь с Дарионом. Конечно, обычно он делал это не напрямую, а через назначение моих служебных обязанностей, подкармливая меня, приглашая трапезничать вместе, отправляя отдыхать. От решений Элора зависело моё расписание, а с этим и вся жизнь.

И вот Элора не было.

Прежде он лишь раз исчезал неожиданно, и тогда у меня хватало дел, я и без него была занята, но в этот раз получилось иначе: не надо организовывать расследование, на меня не сыпались государственные документы, мисс Анисия окончательно взяла на себя заботу о хозяйстве, а бесконечные жалобы преподавателей практически иссякли, только у казначея чуть не истерика из-за того, что в здании теперь больше окон, цветы на них и рюши всякие, но регламенту это не противоречило, так что вмешиваться я не стала.

Впервые за пятнадцать лет я фактически оказалась предоставлена сама себе.

И не понимала, что с этим делать.

Всё казалось, что Элор войдёт в дверь кабинета и что-нибудь прикажет.

Он должен был явиться и чем-нибудь меня озадачить.

Но он не приходил, и от этого было не по себе, неловко, странно.

Конечно, у меня были дела: вассалы, собственные финансы, тренировки, поддержание полезных связей, следовало проведать Энтарию, и Осдар, наверное, по мне соскучился. Пора обновить запас изменяющего запах зелья.

Следовало поискать литературу о проблемах с восстановлением магии, потому что моя не спешила приходить в норму, и поэтому от дел, требующих перемещений на далёкие расстояния, я вынуждена отказаться.

Можно просто почитать…

Провести время с Дарионом.

И в бордель нужно сходить, чтобы не появилось у меня внезапной смены привычки, которая может трактоваться превратно и запустить разные слухи.

Пообщаться с Валерией… меня передёрнуло.

«Я обязательно налажу с ней отношения», – пообещала себе и написала уже своему казначею с просьбой прислать финансовые документы на проверку. Я ему доверяла, но, учитывая его преклонный возраст, следовало постоянно быть в курсе своих дел.

Ожидая документы, я попробовала спланировать разговор с Валерией. Решила поговорить о тренировках – мне это ближе, и наставник у нас один, так что точки соприкосновения определённо есть…

Но меня отвлекало постоянное ожидание Элора.

Его отсутствие – это так… неправильно.

Неестественно.

Как зуд.

Да, это напоминало зуд, словно у меня вырвали чешуйку, и я жду, когда она снова отрастёт! Невыносимое ожидание. Просто ни секунды покоя.

Даже просто сидеть было трудно.

Казалось, я должна бежать и искать Элора.

Разумеется, это чушь.

Но всё же я вытащила лист бумаги и взялась за перо.

«Элор, я рад, что ты приходишь в себя. Будут ли у тебя какие-нибудь поручения? Кроме визита к тебе. Я совсем не против почитать вслух, но не всем это нравится».

Эти простые строки вымучивались неожиданно долго, и ещё дольше я думала, сделать ещё одну приписку или нет. Я даже отложила перо и взялась за магкаллиграфические печати по краям листа, но когда представила лицо Элора, чтобы отправить послание ему, не выдержала, снова взялась за перо.

«Поправляйся быстрее. Я тебя жду».

Сердце аж в ушах колотилось, так я неожиданно взволновалась. Быстро отправила послание, пока не передумала, и попыталась выкинуть это всё из головы, потому что совершенно лишённая стандартного письменного этикета записка, эти последние фразы – меня тревожила их непозволительная для нашего положения интимность.

И самому Элору не следовало писать, что он хочет видеть меня рядом.

И мой ответ не должен быть таким фривольным и поддерживающим его симпатию.

Мне стоило ограничиться вопросом, будут ли распоряжения и простым пожеланием скорейшего выздоровления. Всё. А не такое вот… послание, провоцирующее Элора на ещё большее сближение, от которого нам обоим будет только больнее.

Ответ Элора прилетел одновременно с бумагами от моего казначея.

«Раз ждёшь, постараюсь вернуться быстрее. А ты пока пользуйся случаем и отдыхай, скоро будет не до этого».

Первую часть послания я рефлекторно перечитала несколько раз. И уронила голову на стол: БАМ!

Бам!

Бам!

Но поздно биться головой об стол: я уже написала, Элор прочитал и наверняка сделал выводы. И что я за ненормальный служащий, провоцирующий начальство вернуться быстрее и нагрузить меня делами? Что мне не отдыхалось-то?

Отдыхать, как ни странно, к концу дня стало получаться. Пребыванием в кабинете я изображала служебную деятельность, но отдыхала: лучше вникла в свои финансы, поделала простейшие упражнения по сосредоточению.

Даже объявление в Академии военного положения не свернуло меня с пути отдыха, хотя причина была веской: ИСБ в ходе расследования деятельности Культа добыло информацию, что культисты собираются ударить по Академии драконов. Как и когда – неизвестно. Так что следовало ждать больших неприятностей. Конечно, я верила в офицеров ИСБ, понимала, что они сейчас землю роют и облака сквозь сито просеивают, лишь бы предотвратить нападение на студентов, но в силу культа Бездны я верила ещё больше.

Удивлять они умели. Убийственно.

Возможно, именно это Элор подразумевал, предупреждая, что скоро будет не до отдыха.

И я отдыхала – ведь это приказал Элор, и ситуация сразу прояснилось, и отдыхать стало проще морально. И можно было не думать о делах, о Валерии.

Иногда так приятно побыть просто драконом под руководством дракона правящего рода.

На волне этого приятного настроя даже залетевшее в кабинет «Приглашение на союз жизни и смерти» воспринялось легко и естественно, хотя приглашающих я знала плохо, само по себе желание видеть меня там странно, а я не любительница торжеств и тем более бракосочетаний. А тут ещё пара колоритная: целительница такая неслабая с личем.

Не показалось мне что-то странное между Огнадом и мисс Клэренс – до свадьбы их общение дошло.

Я некоторое время разглядывала открытку, с одной стороны разрисованную цветами, с другой – костями и черепами.

Довольно необычная пара… но не мне судить.

С отдыхом я и разгуляться толком не успела. Только решила взять пару книг в академической библиотеке, только их от жадности набрала целую пачку, как вдруг сзади раздался такой неожиданный и долгожданный, знакомый до каждой нотки голос:

– Надеюсь, набираешь с расчётом почитать и мне? – прозвучало несколько напряжённо.

Вздрогнув, я едва удержала книги. Чешуйки выступили вдоль позвоночника и убрались, сердце… трепетало предательски. Я заставила его биться ровнее и повернулась.

Элор… его ярко-рыжие волосы блестели в сиянии магических сфер, красивое лицо было неожиданно сосредоточено, какая-то тревога пряталась в потемневших глазах, залегла в складочках в уголках губ.

Что-то Элора тревожило, и ему не удавалось это скрыть.

– Рад видеть в добром здравии. – Я продолжала к нему присматриваться.

Всё же что-то было неладно.

– Я тоже рад, что все части моего тела наконец в добром здравии, – уверил Элор несколько натужно.

– Шрам остался?

– Интересный вопрос. Проверишь? – Элор картинно отступил и прикрыл пах. – И без ответок, я уже понял, что ты страшный ужасный никого не жалеющий Халэнн, и что я по твоему мнению снисхождения не заслужил.

Сразу представила себя ползающей по драконьему заду Элора и изучающей узоры чешуек.

– Давай оставим это исследование принцу Линарэну, – предложила миролюбиво. – Он любитель сравнить, проверить, а я и не помню, как там у тебя чешуя расположена, чтобы уверенно зафиксировать изменения.

И вроде разговаривали мы нормально, и вроде шутки у нас в духе последних лет, но… что-то не так. Напряжение не уходило, я сжимала стопку книг в своих руках, Элор смотрел на меня…

Странно так смотрел, болезненно.

И меня накрыло невыносимым желанием подойти и обнять, спрятаться, скрыться за пеленой крыльев, сбежать. Целое мгновение я не могла шевельнуться, вдохнуть и, казалось, видела то же желание на лице Элора – мучительное, лихорадочное.

– Попалась, Валерия!

От мужского возгласа у других рядов стеллажей мы с Элором вздрогнули, и наваждение отступило.