Секретарь старшего принца 4

Глава 31

Валерия предсказуемо удивилась открытию, а я от её сбивчивого «Э… здравствуй» растерялась ещё больше, но продолжала рефлекторно мылить голову.

Она осталась стоять у двери, даже полотенце с себя не сняла.

Может, голосом на неё воздействовать?

Или пусть сама всё осознает и примет?

Что делать-то? О чём девушки в душе говорят? Девушки вообще в душе о чём-то разговаривают?

Пушистый магический паразит – неожиданно огромный, разожравшийся беспредельно – зевнул и перебрался на полку у тёплой стены. Разлёгся там чёрным меховым комком… его бы, пожалуй, на меховое покрывало хватило.

– Только никому не говори, – в моём плане эта просьба звучала более эмоционально.

Валерия вроде отмерла:

– А… ты… секретарь Элоранарра?

– Да.

– Но… как? Почему? Зачем?

Вроде и готовилась к вопросам, но растерялась: как-то Валерия сразу всё спросила, я думала, будет более… э… размеренный расспрос. Недооценила её экспрессивность.

Решила объяснять по порядку:

– Кости драконов в человеческом виде достаточно пластичны, чтобы изменять фигуру и рост, – это ответ на вопрос «как», вроде правильный. А «почему» и «зачем», которые, в общем, требуют одинакового ответа (непонятно, зачем спрашивать одно и то же в разных формулировках?) поверхностно объясняю: – Мне нужна эта работа. Элоранарр женщин на службу не берёт.

Восторженная улыбка Валерии подтвердила предположение, что ей в радость обман Элора и принуждение его к сотрудничеству с женщиной.

А дальше что?

Валерия не выказывала желания немедленно бежать меня сдавать, но что теперь делать?

Пауза грозила стать неловкой, и я развернулась к крану, включила воду. Упругие потоки ударили по лбу, лицу. Вода напоминала о брате. Белая пена хлопьями стекала с меня, и это походило на лёгкие поглаживания. Захотелось очиститься заклинанием, сбросить это чувство, но я сдерживалась: если Валерия поймёт, что для меня нормально и привычно проводить гигиенические процедуры с помощью магии, она может усомниться в случайности нашей встречи.

Может, спросить, как у неё дела? Как ей в Эёране? Скучает ли по дому?

Или о грустном – потере дома и семьи – лучше не напоминать?

Кстати, о семье… Флосы. Если спрошу о них, не будет ли это слишком подозрительно?

– А почему здесь моешься? – очередной вопрос отвлёк от размышлений, и я выдала «легенду»:

– Элоранарр всегда заселяет меня в соседнюю со спальней комнату, чтобы всегда был под рукой. Он слеп, но женщины более внимательны. К тому же они временами пытаются меня соблазнить, раздеваться, когда они поблизости, опасно, а мне нужно давать отдых костям.

Как-то деревянно получилось, даже с поправкой на мой ровный голос. Я бы на её месте заподозрила неладное.

– Но почему здесь? – по голосу не понять, она просто удивлена или насторожена странностью события и моих реакций.

– Дарион разрешил приходить, – пояснила я. – Сказал, здесь меня не увидят.

– Выходит, он знает?

– Он за меня поручился, – сообщаю по уговору с ним.

Хотя как наставник Дарион и так обладал влиянием на Валерию, он хотел улучшить с ней отношения. «Чтобы вернуться во дворец», – так он пояснил, но в его искренности был какой-то странный оттенок, что-то неприязненное или неприятное, словно ему претила мысль о службе.

Но если ему важно вернуться, препятствовать я не буду. Сама хотела этого и разрешения их странного недоразумения с прекрасной Заранеей.

– Неужели Элоранарр не проверил твои документы?

– Проверил, – растерянно отозвалась я на этот непредвиденный вопрос: при чём тут документы?

– И не заметил, что они поддельные? – это начинало напоминать допрос.

– Они настоящие. Брата. Он умер, я не оформил свидетельство о смерти, – от неожиданности, какой-то неправильности этого разговора получилось ещё суше, чем прежде.

Обычно я обсуждала смерть Риэль…

– Но хоть похоронила нормально? – Вопрос и то, что Валерия после него покраснела и испуганно прикрыла рот ладонью, на мгновение поставил меня в тупик: в каком смысле нормально? О чём она? Я не могла похоронить Халэнна под его именем. Или это о похоронах в принципе?

– Конечно, – ответила на всякий случай.

– Прости, что влезла не в своё дело, просто это было так неожиданно, – искренне извинилась Валерия и быстро включила воду, встала под струи.

Кажется, ей тоже было неловко.

Она молча стояла под потоками воды.

Я мылась. Магией очищаться намного удобнее и быстрее. Привычнее. А вымывать всё вручную… нет, мне не нравилось.

Ладно, я сюда не мыться пришла. Мне всё больше хотелось всё отменить, изменить память Валерии.

– Главное, молчи об этом, – напомнила я.

Получилось грубо, и мне всё сильнее хотелось воспользоваться голосом, это как зуд, я ощущала его в шее, но не позволяла себе заговорить с интонациями управления: действуют они недолго, а доверие потом может быть потеряно навсегда: Валерия не Элор, она не испытывала ко мне нежных чувств, вынуждающих прощать самое грубое манипулирование.

Я продолжала мыться, ожидая, что Валерия что-нибудь скажет, заведёт разговор, у неё же наверняка есть опыт общения между девушками.

Она молчала.

Я отчаянно искала темы для разговора, но они крутились вокруг того, что могло быть Валерии неприятно: манок практически похищал иномирян из дома, вряд ли ей хотелось вспоминать об этом, на Элора она зла, на Арена местами тоже, да и я вряд ли могла вести приятную беседу о младшем принце-наследнике.

О чём ещё поговорить?

В конце концов, я решила перейти уже к финальной части: вызвать жалость к себе.

Выключив воду, упёрлась ладонями в стену. Трансформация и так штука болезненная, но в этот раз я намеренно провела её с хрустом и пощёлкиванием суставов – чтобы Валерия прочувствовала, как дорого я плачу за возможность оставаться на службе, как важна она для меня. Её передёрнуло.

Было чудовищно больно, и пальцы, когда я проводила ими по лицу, дрожали отнюдь не притворно.

Ушла я так же молча, не прощаясь, неожиданно опустошённая и теперь уже сильно сомневаясь в разумности плана.

Слишком неприятно было представать перед кем-то чужим в таком виде.

Дарион ждал меня в полумраке коридора, и у него был такой… сочувствующий и грустный вид. Остановившись рядом, запрокинула голову:

– Сними с неё защиту.

– Разговор у вас не получился, признаю. – Дарион обнял меня, и я остро ощутила его звериный запах. – Но в остальном…

– Дарион…

– Не ожидала же ты, что Валерия мгновенно тебе доверится и предложит помощь?

– Нет, но… – Я протиснула ладонь между нами и приложила к своей груди. – Так странно… доверять кому-то постороннему мой секрет.

Меня словно насильно раздели догола на площади, и не получилось скрыть себя чешуёй.

Неспокойно.

Тревожно.

Стыдно.

– Дарион, кажется, я совершила глупость.

Он сорвал с себя ментальный амулет. Его чувства накрыли меня с головой: нежность, сожаление, чувство вины, тревога и радость. Дарион подхватил меня на руки. В стене открылся проём, и Дарион внёс меня в темноту.

Нежность-нежность и близость желанной женщины, пламя противоречивых чувств, жар, холод, и это настораживающее чувство вины, утопающее в уверенности и желании защищать.

И много-много маленьких и больших вспышек нежности, желания, любви, восторга, смешанных с поцелуями, треском одежды под когтями, прикосновениями и жаром сплетающихся тел – такое долгожданное счастье потерять себя и потеряться на время близости…

– Оставайся. – Лёжа на диване в своём кабинете, Дарион смотрел, как я, не сумев с пятого раза восстановить сюртук, скручиваю его и перебрасываю через руку.

В рубашке и жилетке я выглядела несколько фривольно, но для позднего вечера приемлемо.

Остаться почти хотелось, но я могла проснуться в объятиях Дариона от рассветного кошмара и… Уверенность Дариона в том, что в моей власти остановить эти кошмары, если действительно захочу оставить прошлое в прошлом, могла в нынешнем моём немного взвинченном состоянии привести к ссоре.

Я не могла остановить кошмары – иначе не мучилась бы, а спала спокойно.

И меня по-прежнему сильно тревожила осведомлённость Валерии о моей тайне. Я переживала это тяжелее, чем ожидала на уровне планирования.

Срываться на Дарионе не хотелось, и я ответила:

– Могу потребоваться Элору, не хочу потом объяснять, что делаю у тебя ночью.

– Как что? Пьёшь и играешь в карты. – Дарион сел и подтянул под спину подушку. – Эзалон подтвердит, что он был третьим. Санаду может сказать, что стал четвёртым, но, боюсь, в такой расклад точно не поверят.

– На них нет браслетов, позволяющих отследить их положение на территории Академии?

– Они всегда могут сказать, что оставили их в другом месте.

– А ты знаешь, где Эзалон? – попыталась сменить тему. – Что-то я последнее время его не вижу. И ты случайно не в курсе, сколько обычно жалоб друг на друга профессора и магистры пишут? У меня такое чувство, что они специально строчат всякую ерунду, чтобы мы с Элором взбесились и ушли.

Эмоции Дариона полыхнули ревностью, я застыла, заставляя чешую убраться со спины.

– Я не собираюсь становиться четвёртой любовницей, – предупредила, отворачиваясь к двери.

Меня жгло его тревогой, его… страхом меня потерять.

И он прав: эти чувства не совсем то, что я хотела бы ощутить.

– Ещё раз спасибо за подарок и спокойной ночи.

Лишь покинув пустые тёмные коридоры корпуса боевых магов и пройдя полсотни шагов в свете фонарей, я поняла, что Дарион ждал от меня совсем других слов.

Не «я не собираюсь становиться четвёртой любовницей», а «я тебя люблю».

Но всё во мне противилось возвращению: я устала, не хотела разговоров о личном, не хотела думать о своей невольной жестокости, а рядом с Дарионом это точно случилось бы.

И я позволила себе поверить, что это неважно, что я могу исправить это в другой раз. А там и студенты на дорожке появились. Это были озаранцы: сейчас их легко узнать по четырём вертикальным алым полосам на лбу – знаке их траура по двум озаранским принцам и их избранным.

Ярко-алое напоминание о хрупкости жизни даже бронированных правящих драконов.

Заметив меня, студенты зашушукались и развернулись, а я опустила взгляд и прибавила шаг.

Вечерняя темнота давила на меня, холод надвигающейся ночи пробирался сквозь шёлк рубашки. И ветер, принёсший запахи подступающих к Академии полей, напомнил о ветре, налетавшем на наш родовой замок в преддверии осени…

В выделенный Элору дом я почти заскочила, пытаясь спрятаться от воспоминаний о навеки утерянном. Вейра и Сирин пели в одной из гостиных, а Диора аккомпанировала им на арфе. Похоже, хлебнула огненного драконьего: оно смягчало её неприязнь к струнным.

Прокравшись по лестнице, я свернула к своей комнате. Слабо теплились под потолком магические сферы, и весь второй этаж был тих и сумрачен.

Я даже прошла мимо двери в покои Элора, но… остановилась. Нащупала под рубашкой платиновый медальон-цветок…

«Глупо-глупо-глупо», – повторила раз сто, но всё же вошла в покои Элора, позволяя чешуе проступить на скулах. Я хотела, чтобы дракон увидел первое проявление моей будущей брони, чтобы он… поздравил, оценил, как рано она проявилась, особую красоту этих чешуек.

Должен же Элор знать, что не просто так советует меня на должность, должен быть у него аргумент в защиту своей позиции для отца, ведь с такими необычно ранними чешуйками статус Халэнна немного, но поднимется: драконы уважают силу, а бронированная чешуя – это сила. И Элор просто обидится, если я не поделюсь с ним таким известием.

Задумавшись, я забыла постучать в спальню, а когда распахнула створки, в ноздри ударил тревожно-металлический запах крови.