Секретарь старшего принца 4

Глава 39

– Что ты здесь делаешь? – Я старалась не смотреть на покрывало, не думать о нём: боялась, что соблазн окажется сильнее разума.

– Л-ле-ежу, – протянул Элор игриво и взмахнул бутылкой. – Думаю.

– О чём?

– О том, почему я лежу под твоей дверью, а не под дверью Леры.

Я сложила руки на груди:

– Это как раз очевидно.

– Да-а? – Элор вскинул брови.

– За лежание под дверью Валерии тебе влетит. От отца, потом от брата. Сколько там принц Арендар ещё сидеть будет? А под моей дверью можно лежать почти безнаказанно.

– Меня смущает твоё почти!

Его свободная рука скользила по белому-белому меху. А я ведь уже представляла, как это покрывало войдёт в коллекцию…

Нет, не думать об этом!

– Давно тут лежишь? – ну зачем, зачем я это спросила?

– Всю ночь.

Как бы его прогнать так, чтобы оставил покрывало, и я смогла его понюхать – вдруг уже можно брать?

– Так что там по поводу наказания? – Элор прижал бутылку к груди. – Может, я его потяну… в смысле, может, оно приемлемо. Мне так-то просто поговорить надо, а ты вроде как… э… мой друг… может, по-дружески выслушаешь? Или хотя бы как секретарь? Я тебе анестезию принёс, чтобы слушать не так страшно было. – Он протянул эту бутылку мне. – Ну или закупоренную можешь взять. Выбирай, я разные принёс, на любой вкус…

И смотрел так просительно-просительно.

Лежал на покрывале.

Запахом своим его пропитывал.

– О чём ты хотел поговорить? – уточнила я.

– О том, почему я лежу именно под твоей дверью. – Он поспешно замахал бутылкой. – В смысле, о моих сомнениях.

– В чём?

– Присядь, пожалуйста. Как-то неловко говорить, когда ты так надо мной… эм… – Он сел. – Или я встану, если ты не хочешь…

– Лежи! – скомандовала я прежде, чем осмыслила причину: хотелось, чтобы он лежал на покрывале как можно дольше.

– Тогда присядь. И коленочки, коленочки мне под голову можно? – Элор опять смотрел просительно.

«Это всё ради коллекции!» – с этой мыслью я очень даже охотно присела на край покрывала.

– Халэнн, – отставив бутылку, Элор опустил голову мне на колени, погладил по бедру. – Как же с тобой хорошо, спокойно. Лежал бы и лежал…

Он гладил меня по бедру. От его горячей ладони разбегалось приятно-щекотное ощущение, и вдоль позвоночника вылезали чешуйки.

– Мы договаривались, что на коленях у меня ты просто лежишь.

– Да-да, прости, – Элор обнял мои колени.

Несколько рыжих прядей соскользнуло на белый мех… Надо бы рыжее покрывало завести, такого же яркого цвета. И заманивать Элора полежать на моих коленях. Это же отличный способ пополнять коллекцию! Но провокационный. Лучше самой приглашать его перекусить вместе – и сажать на кресло с покрывалом. Почему я раньше до этого не додумалась? Конечно, так правильное покрывало создавать дольше, чем на кровати Элора, но зато результат предсказуемый, гарантируемый, и воровать ничего не надо.

Хотя собственные покрывала Элора ему оставлять нельзя – мало ли как он с такими чудесными покрывальцами обращаться будет, может, недостаточно бережно, испортит как-нибудь, протрёт своим ароматным телом…

– Ты точно меня не ревнуешь? – тихо спросил Элор, и я не поняла эмоций его голоса – слишком много всего было намешано.

– Нет, конечно. Ты мне очень дорог, но не в том смысле. Вот если ты наймёшь второго секретаря и позволишь такие же вольности, как мне, я очень обижусь. Я буду очень-очень расстроен. Даже ревновать. А что касается симпатии к избранной…

– Я не уверен, что Лера моя избранная.

– Да? – мне стало ощутимо легче, и я не заметила, как запустила пальцы в рыжие пряди.

– В опасной ситуации… я не просто не отправил Леру в безопасное место, у меня мелькнула мысль, что было бы проще, если бы с ней что-нибудь случилось…

Какие одинаковые нас посетили мысли!

– …и тогда я мог бы по-прежнему спокойно делать всё на благо семьи, общаться с Ареном, не ощущать сомнений, страха, желания. Но это ведь так странно, это ненормально – желать гибели своей возможной избранной, тем более я не испытываю к ней негативных чувств: она милая наивная девочка, ребёнок по сути своей. Девушка. Хотя бы за одно это я должен желать её защитить. А я… это было такое тёмное, неправильное желание. И я подумал, может, ну… моё влечение не имеет ничего общего с избранностью? Просто это первая девушка, которая близка к тому, чтобы быть моей избранной, поэтому я так реагирую остро? Может, это просто от отсутствия опыта общения с такими почти подходящими?

– Возможно… – прошептала я, обдумывая его слова: опыт общения с такой почти подходящей у Элора есть, ведь и на меня он реагирует нестандартно, слишком бурно, и, не будь я в мужском обличии… Да что там, он и в мужском меня хочет, несмотря на отвращения к подобной близости.

– Я просто говорил с Ареном, и наши ощущения от Леры отличаются… Но с другой стороны, ещё неизвестно, избранная она ему или нет. Может, всё как раз наоборот? Но тогда почему я не хотел её защитить ценой даже своей жизни? Ведь ради избранной я готов на всё! Я бы всё сделал, что угодно, чтобы её завоевать. Избранная – самое дорогое, что может быть у дракона, самое главное, – исступлённо прошептал Элор. – Я не знаю, что делать, не знаю…

Пусть пьяный, но он говорил искренне, от всего сердца. Он действительно готов ради избранной на всё.

На всё…

От дурного предчувствия сжалось сердце, страх плеснул холодом в груди. Во рту пересохло, и я не могла ничего сказать. Слов просто не было.

– Мне кажется, я схожу с ума. Лучше бы Арен был здесь… Или не лучше. Не знаю, не знаю, – Элор крепче прижался к моим коленям, сильнее обнял, почти до боли. – Халэнн, я не знаю, что мне делать…

Будь принц Арендар рядом, у меня было бы намного больше поводов тревожиться за здоровье Элора… Только непонятно, зачем император запер наследника именно сейчас? Ведь знает же о его интересе к девушке. Или не хочет раньше времени ссориться в Фламирами?

Боится, что Фламиры могут попытаться помешать? Избранные драконов священны, даже если они только потенциальные избранные, но Неспящие показали ужасный пример того, как можно ослабить неугодный род, и нет гарантий, что кто-нибудь ещё не нарушит тысячелетние традиции, ведь награда так высока: трон империи…

– Халэнн, как хорошо, что ты у меня есть, – Элор опять погладил меня по бедру, и чешуйки волной проступили вдоль моего позвоночника. – Халэнн… прикажи мне не думать о Лере.

По нервам словно огонь пробежал, а потом стало холодно. Или даже не холодно, а немного зябко. Потянувшись вперёд, я обхватила тёплое горлышко бутылки и сделала несколько обжигающих глотков усиленного магией вина.

Всё это могло очень, очень плохо закончиться, и мне действительно было страшно.

– Какие это воспоминания навевает, – прошептал Элор на ухо, и я чуть не споткнулась.

Он опирался на мои плечи, мы почти добрались до верхней лестничной площадки его башни. Я собиралась просто оставить его в спальне, но… воспоминания ситуация навевала, и сердце стучало как сумасшедшее, а вино в крови кипело и бурлило то злостью, то страхом.

Пришлось Элора и голосом заговорить, и вином опоить, чтобы он согласился отоспаться в дворцовой башне. В другой ситуации я не стала бы его сопровождать, но если пойду на свадьбу, мне понадобится амулет абсолютного щита, а для этого надо или в столичный банк телепортироваться, или сюда. Но лишь сюда можно было под благовидным предлогом затащить Элора и воспользоваться им для переноса.

И теперь мы поднимались по лестнице, он был пьян, я немного тоже, от него пахло вином и корицей, от меня пока ещё мужчиной. И воспоминания это навевало…

Ускорившись, я проволокла Элора последние несколько ступеней, через площадку и, распахнув дверь, толкнула его в его же комнату. По инерции пробежав несколько шагов, Элор развернулся:

– Халэнн…

– Желаю спокойного сна! – Захлопнув створку, я юркнула к себе в комнату.

Огляделась: тусклый свет утреннего солнца озарял всё, и всё было на своих местах, но… как-то чуждо, словно это больше не мой дом. Я не успела обдумать эту мысль: почти сразу в дверь постучали. Тратить магию на заглушающее заклятье было глупо, так что к секретеру я шла под настойчивое бум-бум-бум!

– Халэнн, поговори со мной, пожалуйста, Халэнн…

Нет, я всё же потратила магию на заглушающее заклинание и в блаженной тишине открыла один из ящичков секретера. Подаренные после памятной ночи амулеты, сваленные в одну кучу, мрачно блеснули. Из переплетения цепочек и браслетов я вытащила тёмно-бордовый кристалл амулета абсолютного щита. Цепочку пришлось распутывать. Вроде пила немного, но пальцы не слушались, я едва сдержала гневное желание разорвать этот узел.

Наконец, цепочка выскользнула из переплетения, я надела тёмный кристалл на шею. Пусть сейчас я ослаблена и почти не пользовалась силой, не прощупывала беспрестанно всех вокруг, абсолютный ментальный щит был неприятен. Словно я упала в колодец. Или лишилась обоняния, слуха. В моём мире чего-то не хватало, и сейчас я ощутила это неожиданно остро.

И усталость. Опять я устала, словно не Элор меня сюда телепортировал, а я сама перемещалась.

Сопровождать Валерию на свадьбу совершенно не хотелось.

Напоминать о ней Элору было чревато: на пьяных, похоже, голос действует хуже, поэтому и пришлось накачивать его почти до предела.

Но и телепортироваться в Академию, чтобы уговорить Дариона запретить ей выход в город, тоже не хотелось.

На секретере лежали чистые листы. Решив ему написать, я села в кресло. Дарион же разумный, должен понимать, что Валерии опасно выходить из Академии, а мои секреты на мероприятии с пьяными менталистами могут внезапно перестать быть секретами.

В конце концов, как жених он мог сделать мне такое одолжение…

«Мой дорогой друг!

Понимаю вашу обеспокоенность безопасностью небезызвестной нам особы, но можете быть спокойны: там, куда она пойдёт, будет надёжная охрана, и нет необходимости лишать ребёнка развлечения. Что касается информации, то за её сохранность можете не волноваться. Если доверяете мне хоть сколько-нибудь, прошу поверить, что это так, независимо от обстоятельств.

Надеюсь на скорую встречу.

Ваш преданный друг».

У меня пару раз дёрнулся глаз.

Я понимала, Дарион не хотел портить отношения с возможной будущей императрицей.

Я понимала, так отстранённо он всё объяснил на случай, если письмо перехватят (хотя это смахивало на паранойю для послания шестой, предпоследней по силе, степени защиты).

К счастью, это хотя бы не излияние по всем многочисленным формулам вежливости, но всё равно раздражало.

Отказ раздражал.

То, что придётся идти на свадьбу и опекать Валерию.

Выронив записку, я облокотилась на секретер и закрыла лицо руками.

Дверь распахнулась, с грохотом врезалась в стену. Хорошо ещё в стену рядом с дверью, а не противоположную. Я зарычала.

– Халэнн, ты в порядке? – встревоженный Элор оставался на пороге. Держал слово не входить без разрешения. – Как-то мне неспокойно стало, а ты не отвечал.

Неспокойно ему стало!

Когти проросли, острия воткнулись в кожу, я едва успела расслабить пальцы, чтобы не исцарапать себя.

Эмоции – их слишком много, они ранили, они совершенно определённо опасны.

– Ну что тебе надо?! – прорычала я, оглядываясь.

– Халэнн, луна моего ночного неба, позволь войти, припасть к твоим успокоительным коленям, и я всё расскажу.

«Ты пьян?» – хотелось спросить на это заявление, но качающаяся фигура и шальные золотые глаза прямо говорили… да что там, я сама в него вино вливала, чтобы сюда отсыпаться отправить.

– Давай как-нибудь издалека, – предложила я. – Что случилось?

– Ты жесток, Халэнн. – Элор со вздохом сполз по косяку и зябко обхватил себя руками. – Не знаю, мне стало как-то… не по себе… Страшно… Не знаю, наверное, мне надо просто меньше пить.

– Какое здравое замечание.

– Халэнн, что ты чувствуешь?

Желание убивать.

– Я чувствую, что тебе надо лечь спать. – Смотреть в диковатые, молящие глаза Элора было всё тяжелее, и я опустила ресницы.

– Ты понимаешь, что я спрашивал вовсе не об этом, – прочувствованно сказал он. – Что ты скрываешь от меня? Почему закрываешься? Есть у меня избранная или нет, ты всё равно мне очень дорог, я люблю тебя, готов принять любую твою проблему, простить любой промах, поддержать, если это требуется, помочь. Почему ты не позволяешь мне хотя бы эту малость? Чего боишься?

Что мне будет больно.

– Ничего не боюсь, – я слабо улыбнулась ему. – Хочу головы убивших мою семью Неспящих и главы их ордена.

Увидев, как вытягивается лицо Элора, поспешно замахала рукой:

– Нет, не переживай, я понимаю, что ты не можешь мне этого дать, даже если очень захочешь. В нынешней политической ситуации Аранским начать искать Неспящих по другим мирам, чтобы отомстить, будет равносильно самоубийству. И если вдруг ты готов на такие жертвы, то твой отец подобного не позволит. Даже если принц Арендар найдёт избранную, потребуется ещё лет двадцать укрепления власти, прежде чем Аранские смогут хотя бы подумать в сторону мести Неспящим. Я всё прекрасно понимаю.

– А желания и проблемы попроще у тебя есть? – нарочито весёлый тон Элора фонтанировал горечью.

Скрестив руки на груди, он так впивался пальцами в предплечья, что костяшки побелели.

– Давай ещё выпьем, – предложила всё с той же слабой, странной (я сама чувствовала это) улыбкой, помня, что у меня тут должен быть флакон драконьего снотворного.

– Ну хотя бы это твоё желание, мой дорогой Халэнн, я могу исполнить, – горечь и боль под оболочкой веселья.

Но Элор сделал именно то, что я хотела: пошёл за вином, а я рванула в ванну за снотворным.

Голова гудела, я старалась отстраниться от всего, настроиться на предстоящее мероприятие, идти по аллее ровно.

Позади смеялись, гудели голоса, цокали копыта. Лич на своей свадьбе не смог обойтись без зомби-лошадей. У жутких на вид тварей было одно очень хорошее свойство: они не боялись драконов. На такой я могла бы и верхом прокатиться.

Самочувствие отчаянно желало лучшего, а выпитое с Элором вино мутило разум.

«Так, держись, тебе ещё защиту делать», – уговаривала себя, поднимаясь на крыльцо женского общежития. В холле с зеркальной стеной скользнула взглядом по идущему рядом Халэнну в тёмном свободном костюме. На жабо ярко вспыхивали синие камушки.

Как же мне не хотелось идти!

Одно утешало: уснувшего Элора я замотала в покрывало на своей кровати, так что, если повезёт, у меня будет два пополнения коллекции, а не одно.

Амулет абсолютного щита почти невесомо лежал в кармане, и я всё никак не могла определиться, как лучше поступить: незаметно для остальных уговорить Валерию надеть его (причём придумав отговорку соседке по комнате, чтобы та не стала выпытывать правду или обсуждать ситуацию со своим наставником Санаду), а на себя наложить абсолютный щит заклинанием, или наложить на Валерию не такую плотную защиту, а самой надеть амулет и снять его только в случае, если защиту Валерии начнут взламывать. Другие комбинации защит, к сожалению, с высокой долей вероятности указали бы на наличие у меня ментальных способностей.

Гвардейцы охраняли дверь Валерии с каменными лицами, я с таким же подошла и постучала, накладывая на себя абсолют. Мир опять словно обеднел на одну из красок или ощущений.

Мне открыла Никалаэда Штар в тёмно-синем платье с морозными узорами в озаранском стиле. Сразу стушевалась:

– Д-доброе утро.

А я смотрела в её алые вампирские глаза…

«Не надо обо мне думать, если не собираешься использовать», – ворчливо напомнил Жаждущий крови.

– Доброе, – вошла я. Неловкость давила, как и всегда теперь рядом с Валерией, в голове болезненно стучало: «Она знает, знает твой секрет». – Я дополнительный сопровождающий.

Роскошное огненно-красное платье Валерии не могла пошить обычная нарнбурнская модистка: слишком дорогая ткань, украшения, кружева. Благодаря Вейре и Диоре я кое-что смыслила в этих штуках и могла почти с полной уверенностью сказать, что работал высококлассный мастер. Вероятнее всего, столичный или придворный.

Принц Арендар организовать это из Башни порядка определённо не мог.

Оставались… император и Элор.

– Со мной пойдёт профессор Эзалон, – пристально глядя на меня, Валерия немного нервничала и, похоже, столь же «хотела» этого совместного похода, сколько и я.

Магический паразит расселся на полу так, что оставалось или стоять у двери, или приближаться к этому ядовитому существу. В повадках оно чем-то напоминало демонокота. Оставалось надеяться, что наложение на Валерию защиты оно агрессией не воспримет и на меня не набросится.

– Одно другого не исключает. – Осторожно подойдя чуть ближе, я поправила перчатки, думая, как бы показать свои добрые намерения.

Пушистое круглое существо, навострив уши с золотыми кисточками, ко мне подозрительно присматривалось. Похоже, абсолютный щит этой так называемой Пушинке не нравился.

Как и косо смотревшей на меня Никалаэде Штар. Я тоже не любила вести дела с существами под абсолютом: это как со стеной разговаривать. И навевает ощущение опасности.

Кстати, мне в рамках сближения стоило быть поразговорчивее, но голова слишком гудела от выпитого, а надо ещё с защитами определиться.

Удивительно, что и Валерия разглядывала нас как-то странно, хотела вроде что-то сказать, но постучал и вошёл Эзалон в зелёном бархатном костюме. Призванный кинжал был при нём.

Стоило Эзалону подойти ближе, и его улыбку слегка перекосило:

– Прекрасного всем дня. Что-нибудь случилось?

С моей стороны надеть абсолют на неофициальное мероприятие – крайне невежливо. Тем более, я из семьи менталистов и как бы должна понимать, что это как пощёчина тому, кто любит слегка прощупывать собеседников.

Эзалон перемещал взгляд между мной, Никалаэдой и Пушинкой – похоже, тоже заинтересовался её странными флюидами. А мне нужно было одно: чтобы эти трое отошли хотя бы на минуту.

– Ничего, – развернувшись полностью к профессору, я заглянула в его светлые глаза. – Я тоже сопровождаю мисс Валерию.

Надо было раньше действовать. Если студентку я обмануть смогу, то профессионального менталиста провести сложнее… Но мне приспичило заматывать Элора в покрывало.

– Так даже лучше. – Эзалон восхищённо оглядел Валерию. – Прекрасное платье, просто великолепное. Только кое-чего не хватает. Буду через минуту.

Сказав это, Эзалон вышел из комнаты и телепортировался.

Минута…

Я опустила абсолют, мгновенно сменяя его щитом поглощения эмоций. На первый непрофессиональный взгляд они по ощущениям похожи.

Затем – Валерия. Лишь в последний момент я сообразила, что нельзя резко накидывать на неё защиту и потянула магию мимо ядовитой твари, прямо у неё под носом, показывая, что делаю. Я физически ощущала, как утекает время, но жизненно важно было задобрить паразита.

«Я защищаю её», – наугад послала мысленный импульс в паразита, но тот лишь сильнее сощурил золотые глаза.

Давно я не практиковалась в подобных оберегающих вещах, потому действовала медленно, но сейчас не до сожалений об упущенном. Я разворачивала над Валерией ментальную защиту.

Ядовитая зверюга вздёрнула хвост. Чешуя рефлекторно закрыла мой живот, спину и вдруг – ягодицы. Пушинка обошла меня и села рядом с Валерией. Смотрела хмуро. Никалаэда тоже не спускала с меня красных глаз новообращённого вампира, и я едва сдерживалась, чтобы не передёрнуть плечами, не отвлечься на это слишком сильно.

– Что-нибудь не так? – а Валерия внезапно нервничала.

Щит выплетался, оставляя место для выхода эмоций, но надёжной сетью укрывая её разум от спонтанных трансляции мыслеобразов – прямо поверх академической защиты.

– А что не так? – уточнила я у Никалаэды, отвлекая её своим раздражающим голосом.

Она помотала головой.

Девчонка что-то заподозрила, но ей не хватило выучки. Даже на таком этапе обучения она действовала почти спонтанно и инстинктивно, её ментальная магия была груба и слишком осязаема, чтобы подловить меня. Свою силу я распыляла до невидимости и неощутимости для грубой диагностики студенткой.

Щит над Валерией я доплела буквально за несколько секунд до возвращения Эзалона, и тут же сменила свой закрывающий только эмоции щит на абсолютный. Оставалось незаметно надеть амулет с бордовым кристаллом, чтобы силы попусту не тратить, и дальше периодически проверять защиту на Валерии.

Довольный Эзалон протянул Валерии бархатную коробочку.

– Позволь на этот вечер одолжить серьги, они идеально подойдут.

Валерия уставилась на коробочку так, словно ей прежде никогда ничего не одалживали. Эзалон улыбнулся:

– Не переживай, они новые, я их выиграл у Санаду в карты, но мне без надобности, а для довершения пламенного образа подойдут идеально.

Пусть я была не совсем трезва и обычно предпочитала не думать о биографиях архивампиров, сразу догадалась, что эти серьги когда-то предназначались невесте Санаду, перешедшей на сторону Неспящих.

В уютной и определённо тёплой комнате вдруг стало холодно, как на леднике.

Валерия же с интересом разглядывала блестящие рубиновые шарики в золотых сеточках крепления.

– Секунду. – Я сдёрнула перчатку (от пристального взгляда Валерии на мою руку я опять ощутила себя голой) и накрыла серьги ладонью, раскинула базовые диагностические заклинания. Это был амулет. Защитный. – Ничего опасного, можешь надевать.

Вздёрнувший подбородок Эзалон выглядел почти оскорблённо. Но попробовал бы он провернуть такое при принце Арендаре – быстро бы получил.

С подростковой непосредственностью Валерия убежала в гардеробную надеть серьги, а мы вчетвером остались. Мне сразу стало чуть легче.

Эзалон и Никалаэда переглядывались, Пушинка неотрывно следила за мной. Я делала вид, что мой абсолют – это нечто само собой разумеющееся, а не громкое объявление недоверия всем менталистам, которые сегодня окажутся на одном со мной праздничном мероприятии.

Возможно, стоило воспользоваться семейными разработками и замаскировать использование абсолюта, но так я отвлекала внимание всех менталистов на себя.

Абсолют дал ещё один побочный полезный результат: Никалаэда, желая держаться от него подальше, попросила Эзалона сопровождать её, так что Валерия досталось мне.

Вроде всё складывалось удачно: Элор далеко отсюда дрых, усыплённый порцией драконьего зелья, разум Валерии теперь защищён, как сопровождающий я могла постоянно находиться рядом с невольной хранительницей моей тайны.

Но дурное предчувствие не отпускало.

Или это так действовала на меня мучительная неловкость от того, что Валерия знает правду?

Или что-то ещё, чего я пока не понимала?