Секретарь старшего принца 4

Глава 23

Сражения не случилось. По крайней мере, для меня: когда я, пользуясь указаниями кристалла, по аллее с горящими через один фонарями прибежала на полигон возле Академии, всё было кончено: над его ареной плавали сияющие магические сферы, возле зрительской трибуны разбитыми валялись ящики, на которые накануне мне грубо жаловалась мисс Анисия.

Здесь собрался уже почти весь преподавательский состав. А Элора не было. С поля каменные големы уносили на носилках раненых гвардейцев и девушку в голубом платье с рюшами. Это была менталистка – соседка Валерии.

От вестника Бездны (похоже, он был один) осталась опалённая жижа с нервно подёргивающимися щупальцами. И отвратительная вонь. Останки чудовища озаряли дополнительные сферы, хотя и парящих в небе хватало, чтобы разогнать вечерний сумрак.

«А что, мы убивать никого не будем?» – искренне огорчился Жаждущий крови.

Я оглядывалась, надеясь на скорое появление Элора. Шуршали возбуждённые голоса, звучало имя Валерии. Похоже, напали на неё и её подругу. Тревога существ была физически осязаемой. Я скользила взглядом по особенно бледным в холодном свете сфер лицам, улавливала обрывки фраз.

С вестником разобрался принц Арендар. И это неожиданное известие перечеркнуло в моём сознании образ мелкого пакостного драконёнка.

А когда он, облачённый в золото, прилетел обратно с территории Академии и сложил чёрные крылья под накидку, я словно впервые увидела, как раздался в плечах принц Арендар, насколько он теперь выше меня. И что он – дракон. Не драконёнок, а именно дракон. Правящего рода. Ноздри его раздувались, принц Арендар оглядел толпу:

– Что у вас творится? Это лучшая Академия Эёрана! Самая защищённая! Она напитана силой крупнейшего магического кристалла! Здесь хранятся останки величайших драконов прошлого! Вам доверены лучшие юные маги всего мира! Почему у вас здесь, как дома, шастают порождения и вестники Бездны?! Куда вы смотрите?! Вы же лучшие из лучших, почему позволяете такое на своей территории? – он рычал так, что содрогались все вокруг, но не потому, что он потерял контроль над магией, наоборот – он удивительно чётко её контролировал, а потому что его гнев пугал без визуальных магических проявлений.

Хорошо относиться я к нему, конечно, вдруг не стала, но уничижительными эпитетами даже мысленно называть больше не могла.

Он вырос.

– Ои-и-и, – простонали в стороне.

Все, даже я, дёрнулись. В воздухе затрещала магия, вспыхнули на руках академической охраны и профессоров заготовки молний, огненных шаров. Пожилой эльф Игнасиус и держащийся за живот Малри отступили за меня. За мной вдруг оказалось неожиданно много существ.

Чуть в стороне, на взрытой и искорёженной земле полигона, зашевелилось что-то большое, где-то с метр диаметром, и мохнатое. Магический паразит. Огромный! Перемазанная шерсть у него лоснилась на свету.

– Не трогать! – рявкнул принц Арендар, и у всех резко пропало желание что-то делать этому мохнатому существу.

А меня всё больше тревожило отсутствие Элора. Он же соректор, должен быть здесь! Как и соректор Дегон…

Стиснув метку на запястье, я послала мысленный импульс: «Элор, ты где? На полигоне Академии оказался вестник Бездны, твой брат с ним разобрался, но…»

Метка резко накалилась, и рядом со мной, спугнув прятавшихся за мной существ, с резким хлопком полыхнуло золотое пламя. У меня зазвенело в ухе – здесь телепортация происходила так громко. Я ничего не успела сказать ошарашенному Элору: над академической стеной взметнулись красные крылья, и Дегон влез на неё. Вытянув шею, грозно окинул нас взглядом.

Профессора и охранники попятились. На месте остались только принц Арендар, Элор и я.

Алый старый дракон утробно зарычал на вонючее чёрное пятно от вестника Бездны, и, судя по грохоту, треснул хвостом о землю. Под алыми когтями камень стены скрипел, проминался. Дегон уставился на Элора, я схватилась за Жаждущего крови.

«Да вытащи ты уже меня, – потребовал он. – Хоть воздухом подышу».

– Ты плохо защищаешь Академию! – гаркнул принц Арендар на драконьем.

Дегон зарычал громче, на руках Элора проросли чёрные когти, он напряжённо следил за Дегоном, и вся поза говорила о готовности мгновенно трансформироваться. Элор даже оскалился, но не шевелился… давал брату проявить себя.

Магия концентрировалась в воздухе, и он вибрировал, выдавливал прочь. Остальные уже за пределы полигона умчались, и всё животное во мне хотело к ним туда, в безопасность, но я заставляла себя стоять на месте.

– ИСБ здесь всё перероет, – рыча, принц Арендар превращался в чёрного дракона, – камня на камне не оставит, но найдёт тех, кто напал на Леру первый раз, тех, кто устроил это сейчас! Мы наведём здесь порядок, раз ты не можешь!

Он приподнялся и ударил передними лапами о землю, та содрогнулась. Дегон зарычал:

– Не смей командовать в моей Академии!

Всё это рисковало превратиться в драку. Я вцепилась в метку Элора и судорожно взмолилась: «Вызывай императора!»

Но Элор только головой мотнул… Даёт брату утвердиться как дракону правящего рода, позволяет ему учиться командовать и противостоять драконам других правящих родов самому, без поддержки взрослого бронированного дракона. Вот только если Дегон нападёт, защищать принца Арендара придётся Элору. Зачем, зачем он нарывается, словно прямо сейчас хочет умереть?!

Концентрация магии усиливалась, и в моём ослабленном состоянии я ощущала её особенно остро и тяжело. Принц Арендар и Дегон рычали друг на друга, когтили один – вывернутые пласты земли, другой – стену собственной Академии. Они сначала едва заметно покачивались из стороны в сторону, но с каждым разом эти нетерпеливые движения разогрева к бою нарастали. Принцу Арендару ещё не хватало опыта в таких вещах.

Глубоко вдохнув, я расслабила мышцы горла, настраиваясь. Увы, в своём человеческом облике я не могла подчинить голосом разгневанных драконов правящего рода, но… можно же действовать иначе. Шагнув к Элору, я приказала:

– Вызывай отца на помощь Арендару.

Рука Элора взметнулась к его метке, несколько мгновений он сосредоточенно смотрел передо мной, передавая сообщение, а затем резко обернулся. Он так посмотрел на меня! С такой обидой и разочарованием.

В метре от нас шумно полыхнуло золотое пламя, выпуская императора Карита в парчовом халате.

Элор смотрел на меня.

– Прости, Элор, но я не хочу, чтобы ты, защищая брата, умер раньше времени, – тихо произнесла я привычным уже безэмоциональным тоном и, зачерпнув магии в почти пустых кристаллах, телепортировалась к столичному имперскому банку за новой их порцией. В последний миг перед перемещением я успела заметить, как над ареной вздымаются золотые крылья обратившегося в дракона императора. Значит, Элор в безопасности.

В столице ночь была красочнее из-за цветной подсветки зданий и веселее: неподалёку играла музыка, под неё пели. В этом спокойствии даже не верилось, будто где-то есть Культ, нападения, убийства.

Несколько мгновений я напряжённо ждала жжения в метке, явления Элора в ярком свете золотого пламени, но ничего не происходило. А я всё равно боялась выдохнуть.

Пусть Элор по своей воле согласен терпеть некоторые мои установки, такое внезапное вмешательство в своё поведение он мог не простить.

Но я… я действительно не хотела, чтобы он умер раньше времени.

«Отправляйся в ИСБ, набирай лучших следователей побольше – и живо в Академию, будете её перетряхивать», – это письмо Элора нашло меня в банковской комнате-ячейке всего полчаса спустя, и понеслось…

Я торопилась: возможно, разрешения от Пат Турина на расследование в Академии не было, и нам следовало действовать быстрее. Но даже если Пат Турин всё одобрил, обольщаться не следовало: от них можно ожидать чего угодно, и столь же внезапной отмены разрешения тоже.

Организация вызова следователей в этот неурочный час на службу, инструктаж, организация телепортации на место – всё это позволяло мне не думать о возможных проблемах с Элором.

Он ждал нас возле надвратной башни. Парящие по периметру Академии магические сферы озаряли пространство вокруг, от предметов и шумно появляющихся следователей вытягивались длинные густые тени.

Бледность Элора мне не понравилась. На меня он не взглянул, и хотя я была к этому готова, его демонстративное невнимание задело.

Сложив руки на груди, Элор ждал, когда все сорок следователей телепортируются. Убедившись, что больше никто не появляется, он громко объявил:

– Внимание. Сегодня для нашего ИСБ важный день. Впервые мы участвуем в расследовании не как служащие империи, а от лица всего Альянса…

Значит, Пат Турин разрешение дал.

– …покажите себя с лучшей стороны. Это не только дело чести, но и наша обязанность: в Академии обучаются подростки, девушки. Здесь, вероятнее всего, учится наша будущая императрица. И культ Бездны обратил сюда свой мерзкий взор. За неделю здесь был обнаружен носитель порождения Бездны и сюда ввезли вестника Бездны. Есть пострадавшие. Наша обязанность – защитить всех находящихся внутри этих стен. Поэтому… работайте. Старайтесь от души. Старайтесь, чтобы не случилось что-нибудь вроде Ночи слепоты для этих почти детей. Старайтесь, чтобы потом не чувствовать свою вину за то, что работал не на пределе способностей, не всё возможное сделал, чтобы остановить этих тварей!

Сферы подсвечивали его сверху, и в их холодном сиянии рыжие волосы стали похожи на золото, непривычно расположенные тени заострили скулы и подбородок, голос Элора гремел от искреннего воодушевления и мрачной решимости, и глаза из-за их болезненного блеска, казалось, горели. Элор выглядел и ощущался таким… невероятным, что моё сердце пропустило удар.

Сорок следователей склонили головы, и нестройно, но уверенно обещали:

– Мы сделаем всё возможное.

– Вперёд, наследный принц Арендар ожидает вас у административного корпуса. Идите прямо, не ошибётесь. Он всё объяснит.

Я покосилась на Элора. Уже и ИСБ потихоньку завязывает на брата…

Логично, конечно, подстраховаться и начать формировать костяк лояльных принцу Арендару следователей внутри ИСБ, но… слишком пессимистично. Принц Линарэн сделал какие-то тревожащие выводы? Считает исцеление невозможным?

Нет, принц Линарэн справится!

Элор смотрел вслед проходящим сквозь величественные ворота следователям. А на меня – нет. Вздохнув, я первая пошла на примирение. Приблизилась тихо:

– Как удалось получить от Пат Турина разрешение на следственные действия?

Сияние магических сфер напоминало лунный свет, и Элор казался каким-то… очень далёким сейчас. Он продолжал смотреть вслед офицерам. Я уже подумала, он решил меня игнорировать, когда Элор вдруг улыбнулся и с гордостью ответил:

– Ты не поверишь: Арен в Пат Турин телепортировался и через пятнадцать минут вернулся с официальным разрешением делать что угодно и приводить кого угодно для поимки преступников. Кажется, я чего-то не знаю о своём братишке.

Да какой принц Арендар «братишка» – туша такая вымахала с Элора размером.

Хмыкнув, Элор направился к воротам, а я, как обычно, двигалась на полшага позади него.

Он не злился. По крайней мере, так казалось.

На получении разрешения от Пат Турина геройские подвиги принца Арендара в расследовании по сути и закончились. Он увёл Элора проконсультироваться о личном, а мне приказали организовать работу.

Допрос студентов я велела проводить прямо в общежитиях, задействовала и охрану Академии. Подчиняться маги не хотели, но соректор Дегон после кратковременного явления императора Карита заперся в сокровищнице, и профессору Эзалону пока не удавалось до него достучаться, так что охранникам пришлось выполнить мои приказы.

Профессоров и прочих служащих я велела собрать по аудиториям и допрашивать по очереди. «На свободе» остались только задействованные в лечении пострадавших Клэренс и Огнад. Эта пара всё больше меня удивляла, да и личи обычно не увлекались техниками исцеления.

Отправившись из корпуса общих дисциплин к общежитиям, я в свете фонарей увидела принца Арендара, перелетающего от выделенного ему жилища к лечебному корпусу со своей Валерией в руках.

Едва хлопанье крыльев прекратилось, на территории Академии воцарилась тишина.

Не успела дойти до общежитий, как снова захлопали крылья, но кто и куда отправился – я не поняла.

У меня свербило неприятное чувство, что что-то не так. Постояв на перепутье аллей и так с ним и не справившись, я пошла проверять подопечных.

Посочувствовала следователям, записывавшим показания рыдающих и крайне нервных студенток. Там как раз буянила драконесса Изольда, обещавшая, что за неуважение к ней следователям отвечать перед самими Фламирами. Но увидев меня, она прикусила язык, видимо, вспомнив подозрительную встречу в лабораториях принца Линарэна. Может, она болеет (что для драконов редкость и почти позор), а он её лечил?

В мужском общежитии, хоть никто и не рыдал, было лишь чуть спокойнее. Похоже, студенты успели запугать друг друга слухами.

Но и после всех этих дел зуд не отпускал. Похоже, это приступ интуиции, как в случае с Валерией.

Посомневавшись немного, я решила вновь довериться чувствам и вернулась в золотой кабинет административного корпуса. Погасила вспыхнувшие при моём появлении сферы, устроилась в своём кресле и запрокинула голову.

Итак, меня посетила интуиция – неосознанная догадка на основании неосознанно помнившихся фактах.

Так как прежде я не бывала в Академии драконов, скорее всего, дело в чём-то, что я узнала в свой довольно короткий срок пребывания здесь.

Учитывая, что я почти ни с кем не общалась, нужная информация, вероятнее всего, содержалась в документах. А я их посмотрела целую Бездну и вспоминать не хотела (особенно кляузы, что у кого-то кресло в кабинете лучше, кто-то новый и слишком дорогой стол вне очереди получил), но если потребуется…

Впрочем, общение у меня тоже было: профессора Эзалон, Иморана, магистр Игнасиус. И, разумеется, Малри.

Раньше тут появился носитель Бездны.

Теперь – вестник.

Оба случая связаны с хозяйственными делами: носителем был заведующий хозяйством, вестника провезли в грузе, который не досмотрели из-за отсутствия заведующего хозяйством.

Теоретически, грузы должны досматриваться в любом случае, но о том, что этого не происходит, могли знать обитатели Академии.

А ещё, теоретически, в рамках допущения, местные культисты должны были пересекаться. И цель ведь в обоих случаях тоже одна – Валерия, которую, похоже, приняли за избранную принца Арендара, и Культу, конечно, не выгодно, чтобы Аранские остались у власти, а в империи сохранилась стабильность.

Но если вернуться к культистам… Если допустить, что они были знакомы, хоть и не афишировали это (иначе эту связь бы давно вскрыли). Так вот, у знакомых, объединённых общей целью, есть склонность неосознанно взаимодействовать и друг другу подыгрывать.

Если исходить из этого…

И из того, что мой интуитивный зуд основан на том, что я невольно узнала из документов…

Медленно вдохнув, я закрыла глаза, обращаясь к собственной памяти.

Запросы к бывшему заведующему хозяйством, которые я копировала, чтобы для Элора создать видимость обилия требующих решения бумаг, будто легли передо мной, я видела каждый. Это требовало напряжения сознания, но позволяло экономить время.

Фамилии: встречалась половина служащих Академии.

И причины обращения: от замены старых вещей до закупки методических материалов.

Наиболее часто повторяющиеся фамилии… Игнасиус и Малри. У первого – прорва ингредиентов для исследований, что нормально, а вот Малри – у него: замена мебели, оплата командировок… и положительных ответов заведующего хозяйством на его запросы больше, чем на другие подобные. Малри явно был у него на хорошем счету.

Я обратилась к другой части памяти: жалобы. Одна – на то, что Малри вне очереди на замену мебели получил новый стол, хотя старый менял всего два года назад, и тот был в отличном состоянии – жалобщик сам видел. Вторая: что Малри за счёт Академии слишком шикарно жил на съезде научных сотрудников в Столице.

Для менталиста подобные «чуть более хорошие условия» могли быть нормальной практикой, если заведующий хозяйством хоть чуть пренебрегал безопасностью сознания. Но культист не мог ментальной безопасностью пренебрегать, иначе его быстро вычислят (а Малри должен был бы о таком подозрении доложить, придумав достойную отговорку своей осведомлённости, потому что ни одно нормальное существо не станет жить рядом с носителем вечно голодного порождения), да и защита Академии – дополнительный аргумент в пользу того, что разум носителя порождения был хорошо защищён.

Но…

Малри обещал мне доказать, что Санаду чуть ли не с культистами связан. И тут как по заказу – на сцену снова выходит Культ.

Я чуть не застонала: надо идти к следователям и приказать внимательнее отнестись к менталисту. Я должна действовать против одного из нас. Указать на него, как на особо подозреваемого.

Я.

Попросить.

Пристрастно.

Отнестись.

К менталисту.

Наклоняясь вперёд, я засмеялась, и именно в этот момент в кабинет вошёл Элор.

Коридорный свет очертил его статную фигуру, золотом подсветил по контуру рыжие волосы.

– Что смешного? – судя по голосу, Элор был не слишком-то доволен.

Смеяться мгновенно расхотелось. Я вздохнула и призналась:

– Профессор Малри вёл себя подозрительно. К тому же бывший заведующий хозяйством охотнее, чем всем остальным сотрудникам, менял ему мебель на новую и довольно дорогостоящую. Точнее, за последний месяц Малри был единственным, кому заведующий хозяйством без лишних волокит одобрял такие запросы. Не думаю, что носитель порождения позволил бы менталисту влезать в своё сознание. Малри – не болотный гоблин, чтобы заведующий хозяйством относился к нему хорошо из-за общевидовых пристрастий. Или носитель был чем-то Малри обязан, или… они действовали заодно, – последнее сказать было невероятно трудно: всё во мне требовало защитить своего. Сначала проверить, а потом втягивать тех, кто мог использовать это против нас всех, но…

Элор оставался в дверях. Лицо его пряталось в тени.

– Хорошо, – сипло произнёс он, и мне не понравились интонации его голоса. Элор резко пересёк кабинет и навис надо мной, принеся запах корицы и раскалённого металла, сладости и остроты.

Из коридора падал золотистый луч света, мерцал на письменных принадлежностях, перьях, но мы с Элором оставались во тьме…

Наклонившись, он почти коснулся моих губ. Его дыхание тревожило кожу. Сердце почти встало. Мне вдруг стало так страшно. А Элор – засмеялся. Я вздрогнула.

– Ты сводишь меня с ума, – радостно сообщил он и, выпрямляясь, заливисто рассмеялся. – Ты сводишь меня с ума, и это так восхитительно!

Рванув обратно к дверям, Элор притормозил только на пороге:

– Я скажу, чтобы Малри хорошенько тряхнули. Обязательно скажу, – его прямо распирало от счастья.

Элор умчался, а я осталась сидеть в кресле, совершенно ничего не понимая.

С каких пор Элора так радовало влечение ко мне? Почему?