Секретарь старшего принца 4

Глава 29

В общем-то в мои обязанности не входило отслеживание дел ИСБ после передачи их в суд, но то, что касалось Флосов, интересовало особенно сильно, и семью Элиды Флос, их сопровождающих, их реакцию на судебный процесс я пропустить не могла.

Да просто изучение качества их ментальных амулетов многое могло бы сказать об их реальном финансовом положении и ценности хранимых в памяти тайн.

К тому же я искала способ отвлечься от шокирующего признания Элора. Утром ушла раньше его пробуждения и почти сразу сбежала в Столицу обновить магические кристаллы, заглянуть в архивы налоговой службы, чтобы просмотреть данные по Флосам и всем, кто с ними взаимодействовал.

К нужному времени я вернулась в Нарнбурн, переместилась прямо в здание суда.

В сравнении со столичным он казался откровенно мелким, но фреска с драконьим календарём в бело-сером холле с точкой телепортации была великолепна. И Великий дракон в центре солнца совсем как настоящий.

Золотой дракон… Элор…

От накатывающей тревоги меня спас шум голосов и шелест шагов: в холл вошли посетители.

Я была в тёмно-сером сюртуке. Серебряный цветок ментального амулета отвода глаз (сердце наполнялось теплом от его приятной тяжести в петлице, потому что делал его дедушка при мне, показывая и объясняя азы артефакторики) позволял почти незримо перемещаться в толпе.

Так, почти никем не замеченная, я зашла в чёрный зал со сценой, на которую выведут подсудимых, и ходила рядом с ложами и сидячими местами.

Тут были семьи арестованных, и Флосы тоже, зеваки, мелкие судебные служащие. Я слушала и осторожно прощупывала амулеты.

Ничего примечательного не попадалось: родственники были одеты сообразно финансовому положению, амулеты их не отличались силой и дороговизной. Родители переживали за девушек, надеялись на снисхождение, считали, что это ошибка, недоразумение – что угодно, но их девочки не могли на самом деле связаться с культом Бездны и пытаться кого-то убить. Всё это было очень искренне, естественно.

И никаких подозрительных личностей в зале.

Судебное заседание задерживалось. Как я узнала из разговора клерков – из-за желания наследного принца Арендара присутствовать, что гарантировало: арестованные, несмотря на юный возраст, получат наказание в полном соответствии с определённой артефактом степенью вины – без какого либо снисхождения.

Интересно, принц Арендар собирался явиться сюда, чтобы не смягчили, следуя традиции, наказание или просто не понимал последствий своего прихода для подсудимых?

Время шло, напряжение нарастало. Все ждали разбирательства и вердикта…

Метка на руке наполнилась теплом, и мне стало не по себе.

Что делать с ночным признанием Элора?

Среди родственников послышались всхлипы. Напряжение усиливалось. Мои нервы обжигало чужой болью, тоской, в моём сердце трепетала чужая надежда на чудо.

Метка Элора разогрелась сильнее, тепло накатывало на неё приливами.

Настойчивое приглашение явиться к нему.

Но я, стискивая подлокотники кресла, оставалась на месте.

Запястье полыхнуло и снова начало пульсировать от приливов тепла.

Всё что хотела проверить, я уже проверила, бессмысленно оставаться здесь и лично наблюдать за вынесением приговора, но я продолжала сидеть.

Метка накалилась.

«Может, Элору нужна помощь?» – эта мысль заставила выдернуть когти из подлокотников, подняться и выйти из зала.

Болезненная пульсация метки продолжалась. Я прибавила шаг, миновала невзрачный коридор, отвернулась от фрески с календарём и встала на пятачок чёрных плит – единственную открытую для телепортации зону в здании нарнбурнского суда.

Перемещаясь, ощутила жгучий толчок чужого телепортационного канала: наверное, принц Арендар изволил явиться.

В следующее мгновение я была уже перед воротами Академии драконов.

Вздохнув, спрятала отводящий глаза амулет в карман и направилась в административный корпус.

Студенты обходили меня стороной несмотря на мой светский костюм, значит, запомнили уже по внешности.

Только когда я миновала сферу-ключ на входе, жжение в метке прекратилось.

Дверь в кабинет Элора охраняли гвардейцы. Меня передёрнуло: опять Элор с Валерией заперся?!

Но нет, Валерии в кабинете не было. Там стоял император Карит.

Поймав раздражённый взгляд Элора, я опустилась перед его отцом на колено и склонила голову в поклоне.

– То есть ты, Элор, хочешь, чтобы вот этого обычного дракона, который во время рабочего дня гуляет непонятно где, вырядившись, словно франт, и не находит нужным даже сразу явиться на призыв своего сюзерена, я на время твоей болезни назначил главой ИСБ?

«Эмоции до добра не доведут. Не будешь держать их в узде – они тебя погубят», – слова дедушки прозвучали так отчётливо, словно он проговорил их в ухо. Внутри всё сжалось – так захотелось обернуться и посмотреть, не стоит ли он рядом. Но потом всё заполонило осознание: из-за эмоций я не отвечала на зов Элора, не явилась своевременно, и это может стоить мне должности, надежды на должность.

– Простите, ваше величество, я следил за судебным процессом над учившимися в Академии служителями Культа…

– Он непокорен, – император Карит будто не услышал моих слов, он пах надвигающейся грозой и Заранеей. – И он слаб, слишком слаб для этой должности.

– Халэнн сильный. Один из самых сильных из известных мне неправящих драконов, – слова отца явно задели Элора за живое.

– Да? Сильный? – язвительно осведомился император Карит.

Сверху словно свалилась каменная плита, меня вмазало в пол, кости затрещали, я не могла вдохнуть – таким сильным и обжигающим было давление на меня магии императора.

В ту же секунду Элор с рыком кинулся через стол на него. Они врезались в витрину, брызнули в стороны стёкла и обломки перьев. Тут же невыносимая тяжесть слетела с меня, и я рванула в сторону, по хрустящему стеклу проползла к выходу.

Элор сидел на рычащем отце и скалился ему в лицо:

– Не смей трогать моего секретаря! Никогда!

Удар чистой магией отшвырнул его в окно. Меня тоже задело, шаркнуло этим потоком и отбросило на дверной косяк. Я ударилась крепко, распахнув плечом створку. Чешуя смягчила удар, я подняла взгляд на императора.

Император ошарашенно смотрел на меня. С таким искренним недоумением! На его скуле алели следы когтей.

«Меня нет, меня здесь нет», – повторяла я, боясь не то что шелохнуться, но даже вдохнуть.

Скрипнули стёкла: это Элор запрыгнул на подоконник. Сидел на корточках, выпустив когти, скаля зубы, и смотрел на отца. Прорычал:

– Это мой секретарь… – Затем взгляд Элора шаркнул по полу, по обломкам перьев, и тон изменился: – Ты мою коллекцию повредил! Ты! Ты!..

Элор задохнулся от возмущения. Оглядевшись вокруг себя, император Карит подскочил:

– Ой, прости, это не я, это случайно, это… я всё починю!

– Ты мои перья сломал, папа! Это запрещено!

– Ты сам меня на них кинул!

– Но ты их сломал!

– Я починю!

Панику императора Карита можно было понять: в клубе коллекционеров такое не прощают. Пока он оглядывал следы разрушения, Элор поймал мой взгляд и дёрнул головой в сторону двери.

А я…

«Меня нет, меня нет, меня нет», – повторяла я, бесшумно выползая из кабинета Элора.

Караулившие дверь гвардейцы в красных мундирах мужественно стояли навытяжку. Они и бровью не повели, пока я тихо отползала и вставала. А если повели, когда я на цыпочках рванула к выходу, то я этого уже не видела.

– Я хочу возобновить тренировки! – хлопнув ладонями по столу Дариона, рявкнула я.

Он мгновение смотрел мне в глаза и откинулся на спинку кресла. Только его пальцы остались на лезвиях парных призванных мечей.

Когда страх перед императором прошёл, меня охватил гнев.

Да, магически я уступаю любому дракону правящего рода, но драконы правящего рода в меньшинстве. Глава ИСБ не встречается с ними каждый день, глава ИСБ борется не с ними и командует не правящими драконами, а обычными, и обычными я управлять могу!

И этот тычок в пол – меня бесил. У меня достаточно силы, зачем обращаться со мной как с нашкодившим дракончиком?! Я ставила на место старших драконов!

Я могу выполнять эту работу!

Меня настолько лихорадило от злости, что я не обратила внимание на обстановку в кабинете Дариона. Не поздоровалась толком. Не сделала ничего, что должна бы сделать невеста, хотя его студенты тренируются в зале, а мы здесь наедине.

Во мне горело воспоминание об унижении.

– Как ты? Как у тебя самочувствие, как дела? – попыталась исправиться я и оглядела скромный кабинет в коричневых тонах. – У тебя тут… мило.

– Что у тебя случилось? – Дарион внимательно меня рассматривал, но я не могла понять выражение его глаз с большими карими радужками. Не могла точно оценить вложенные в голос эмоции: восхищение, нежность, грусть.

Бурлившее во мне негодование начало успокаиваться.

– Император назвал меня слабым! – одна эта фраза снова взбудоражила, наполнила гневом. – И как доказательство прижал магией к полу. Но ведь не каждый может так сделать!

Дарион переменился в лице:

– Почему Карит это сделал?

– Чтобы показать – мне не место во главе ИСБ даже временно! – Уловив вздох облегчения Дариона, я отступила от стола и в раздражении прошлась из стороны в сторону. – Но это нечестно! Я справляюсь с этой службой, почему не позволить мне временно управлять ИСБ? Я там пятнадцать лет служу, знаю все нюансы, меня там уважают…

– И называют Бешеным псом, – добавляет Дарион.

– Вот именно! Кличка эта у меня не просто так. Но я хочу стать ещё сильнее!

Я хочу быть намного сильнее: идеально управлять телом, идеально управлять магией. Полностью управлять своими чувствами, чтобы стать тем идеальным менталистом, которым я должна была стать, а не этим слабым, изнывающим от тоски, злости и обиды существом, стоящим сейчас перед Дарионом.

Он смотрел на меня с грустью и тревогой. А я не могла справиться с собой. Я могла оправдаться перед собой тем, что приближается период размножения, и это обостряет эмоции, но правда в том, что мне просто больно. Очень больно уже не первый день и не второй. И избавиться от этой боли не получается.

– Потренируй меня, – попросила я.

– Ты уверена, что тебе нужно именно это?

«Нет», – было первой мыслью, но я всё равно кивнула.

Удар! Удар! Каменные предплечья прикрывшего лицо голема крошились под моими кулаками. Бах! Бах! Трещины расползались. Я задыхалась от эмоций. Слепла от сияния круживших под потолком магических сфер.

Я била. И меня били. Иногда я роняла мечи, иногда работала ими.

Дарион хотел остаться, но я рыкнула на него:

– Займись делами!

– Не беспокойся, у меня нет никаких других дел, – он примиряюще улыбнулся, но меня это лишь сильнее разозлило:

– У тебя отчёты ещё за прошлый год не сданы!

Вскинув брови, Дарион смотрел на меня сверху, но не высокомерно, а с таким сочувствием, что стало тошно. Я отвела взгляд:

– Пожалуйста, я хочу побыть одна.

– Ты никогда не бываешь одна, Ри, с тобой ходят твои призраки, которых ты упрямо не хочешь отпускать.

– Пожалуйста!

Он ушёл из малого зала неохотно, оставив меня со своими големами.

Иногда я ощущала его пристальный взгляд. Иногда – нет.

И сколько бы ни крушила големов, только уставала физически, но душевно мне легче не становилось.

Боль не уходила.

Злость не уходила.

Ненависть к своей слабости испепеляла меня изнутри.

Эмоции разрушали меня так же, как мои кулаки и мечи разрушали каменные тела големов.

Мне нужен был дедушка.

Или отец.

Мне нужна была моя семья.

Халэнн…

…моя вторая половина…

…цельность…

Я всхлипнула, пропустила удар, и кулак голема врезался под дых. Хрипя, я отлетела к стене. Ударилась. Сползла по ней, хрипя и судорожно пытаясь вдохнуть.

Лучше бы моё сердце не билось, чем ощущать всё это.

Ну почему осталась я? Зачем я?

Когти бессильно скребли по деревянному, усыпанному каменными крошками полу.

– Ри, – Дарион как-то вдруг оказался рядом. И я – у него на руках, в мягком тепле его лечебной силы. Он сел у стены, я уткнулась лицом в его грудь, ощущая, как намокает от слёз ткань его свободной рубашки, задыхаясь от его терпкого звериного запаха, от чувств.

– Это не должна была быть я, я не справляюсь, не справляюсь!

– Ри… – Он гладил меня по спине, а мне противны были эти прикосновения, эта его убогая жалость: я не хотела сочувствия, не хотела становиться ещё более жалкой в собственных глазах.

Упёршись руками ему в грудь, попыталась оттолкнуться. Дарион прижал меня крепче, и я напрягла мышцы. Отскочила от него, застыла на четвереньках, тяжело дыша и настороженно за ним следя.

Дарион смотрел на меня так грустно…

– Я рад, что жива именно ты.

– Это не должна была быть я, – хрипло повторила я.

– И что теперь, предъявишь претензии Великому дракону? Отправишься к Магарет выторговывать брата в обмен на себя? Ри, ты выжила. Так и живи! Живи и радуйся жизни! Ты прекрасна, ты сильна, богата, любима. – Дарион сказал это решительно, искренне, а затем его голос дрогнул. – Не любишь меня – найди того, кто будет готов носить тебя на руках и сделает счастливой.

Его интонации были как пощёчина. Гнев отступил, оставив всё ту же неизбывную, опостылевшую тоску, от которой я никак не могла избавиться, выгрызающую меня изнутри.

Обессилено склонив голову, я попросила:

– Прости. Я не хочу искать никого другого.

Он судорожно вдохнул. Я понимала, что ему тоже больно. Пусть он не мог чувствовать меня так же хорошо, как другой менталист или избранный, но он видел, что мне плохо, и это его ранило. Как и невозможность, неспособность мне помочь.

Я его понимала.

Стыд и страх подтолкнули меня вперёд. Каменная крошка заскрипела под чешуйками на ладонях. Я приближалась к сидящему Дариону медленно, в ярком свете сфер отчётливо видела, как расширяются его зрачки, тесня огромные радужки. Я ощущала его дыхание. И запах. Тепло амулета, скрывающего его чувства непроницаемой пеленой.

Он смотрел так пристально…

– У тебя… две чешуйки… бронированные, Ри.

Я растерянно моргнула. Дарион потянулся ко мне руками, его большие пальцы нежно скользнули по скулам, действительно покрытым чешуёй. Очертили две чешуйки.

Бронированная чешуя… Для обычного дракона её появление – праздничный день. Семья собирается, готовит угощение, чествует молодого дракона или драконессу, поздравляя с этим этапом взросления. Виновника торжества целуют, обнимают, дарят подарки.

– Хочешь отметить это со мной? – Дарион смотрел мне в лицо и поглаживал бронированные чешуйки, а я даже не хотела в зеркало на них взглянуть.

Ещё одно напоминание о моём одиночестве.

Когда я полностью обрасту бронированной чешуёй, можно будет сразиться с Неспящими.

Я ближе к ним на целых две чешуйки.

Усталость придавила меня так сильно, что я склонилась и уткнулась лбом в бедро Дариона. Тепло его магии снова окутало меня, но моё бессилие не было физическим. Я внутри была больна, пуста и неполноценна.

– Я просто хочу поспать, – прошептала я. – Спать, и чтобы никто меня не дёргал. Чтобы никто не пришёл стучать в дверь.

Сердце ёкнуло, и я поспешно исправила пожелание: только бы не настал день, когда Элор не сможет стучать в мою дверь, потому что мёртв.

От слабости закружилась голова.

– У меня в комнате рядом с кабинетом можно поспать. Там магическая и звукоизоляция, экранировано от воздействий. Отнести тебя туда?

– Я дойду.

Но Дарион всё равно подхватил меня на руки. Его побитый голем открыл в стене зала потайную дверь, и мы шагнули в сумрак коридора.

«Какая же я слабая, омерзительно слабая», – только сил слезть с рук Дариона не хватало.

В темноте он уложил меня на узкую кровать и поцеловал в лоб.

– Ты ледяная, – прошептал Дарион.

– Пожалуйста, не сиди рядом со мной. Не стереги мой сон.

– Почему? – он гладил меня по волосам, и его дыхание казалось горячим, как у Элора. – Мне кажется, сейчас тебе особенно нужно, чтобы кто-то был рядом.

Мне не хотелось ничего объяснять, и я просто сжала его руку:

– Пожалуйста. Дай мне справиться с этим самой.

Он очень тяжело вздохнул. И в голосе его прозвучало разочарование:

– Когда же ты поймёшь, что тебе не надо справляться со всем этим самой… Знаешь, я доверяю Эзалону, уверен, он сохранит твой секрет. Он тоже менталист. Хочешь с ним поговорить? Просто пообщаться по-свойски. Он может тебя понять. Он тоже… вы с ним похожи. Вы могли бы найти общий язык.

Другой менталист… соблазн был так велик! Ведь скоро мне, возможно, не придётся больше скрывать свою личность, так что, поговорив с ним, я не сильно бы рисковала, но… страх победил.

– Нет.

Дарион снова вздохнул. И пусть я не могла ментально проверить его чувства, в темноте не видела его лица, я знала, что его тоже тяготит бессилие. Бессилие мне помочь.

Но желание мне помочь уже сгубило брата, не погубит ли оно и Дариона?