Секретарь старшего принца 4

Глава 21

Устав ждать, я взялась сочинять послание в Пат Турин, когда прилетела записка с коротким «Да» и координатами перемещения. С минуту я смотрела на ровные буквы и цифры, пытаясь понять, что меня ждёт на встрече с Дарионом.

Не сильна я в таких отношениях, не сильна. Я должна была выйти замуж либо за избранного (если признает артефакт), либо за выбранного главой рода дракона, а не это всё, когда я не знаю, как надо поступать, что лучше сказать и сделать. Меня к этому не готовили.

Конечно, я достаточно любовных романов перечитала, но там в отношениях всегда какой-то надрыв (и они зарождаются, а не перешли в стадию постоянных), противодействие врагов, которое в итоге приводит к большему сближению, у нас же с Дарионом… иначе. И кажется, лучше бы в Академию ещё раз порождение Бездны нагрянуло, чтобы опасность перекрыла впечатление о той треклятой дуэли.

Зачерпнув немного магии из кристаллов, я спалила записку. Поднявшись, одёрнула мундир, прикрыла глаза и телепортировалась по координатам.

В ноздри ударил игривый аромат душистых масел и горящей смолы. В комнате было темно, а в камине плясал настоящий, не магический огонь. Поленья весело потрескивали, наполняя помещение непривычными запахами. Я оказалась на расстеленной на деревянном полу шкуре какого-то огромного животного с короткой плотной шерстью зеленоватого цвета. Удержав равновесие после рывка сквозь пространство, так и застыла, глядя на языки пламени. Оно завораживало. Настоящий огонь, вгрызающийся в дерево, превращавший его в раскалённые ало-оранжевые угли с тёмными прожилками.

Прятавшийся в темноте Дарион смотрел мне в спину. Я отпустила тело, позволяя ему вернуться к естественным женским очертаниям, и ткань натянулась на бёдрах и груди, провисла на плечах. Дарион молчал. Я знала, как разбить это отчуждение: позволить волосам засеребриться, отросшим каскадом упасть на плечи и спину, медленно снять одежду. Простая и чистая манипуляция.

Но вместо этого я, протягивая руки к живому огню, сказала:

– Прости. Я… не привыкла, что нас связывает нечто большее, чем постель, я не привыкла, что… у меня по отношению к тебе теперь больше обязательств, и что мы можем пересекаться днём, что ты рядом, а не где-то далеко. Я не хотела тебя обидеть. Я не привыкла к этому всему. И Элор ещё не восстановился после ранения, я знала, что дуэль плохо кончится, и пыталась решить, что с этим делать, как остановить.

Огонь подсвечивал мои руки, по контуру они стали такими же ярко красновато-рыжими, как он, и я не могла отвести взгляд от этого сияния. Кажется, даже вода не завораживала меня так, как этот настоящий огонь сейчас.

– Ри, – в голосе Дариона, в этих двух простых звуках было столько усталости и сожаления. – Отношения, внимание – это всё должно быть не обязательством, а желанием. Просто желанием.

– Проблема в том, что я не привыкла. Я… не знаю, как… Это так сложно – быть с кем-то.

Что-то скрипнуло, Дарион, не таясь, довольно шумно подошёл ко мне и обнял со спины. Его ладони перекрестились на моей груди. Он такой огромный, просто нереально большой. Ему пришлось сильно наклониться, чтобы уткнулся носом в мои волосы и шумно вдохнуть.

Поцеловав в макушку, он выпрямился, снова прижимая к себе:

– Драконы очень тяжёлые существа, с огромными заморочками, и я радовался, что не подвержен этому всему. Но иногда так жалею, что я не дракон.

– Но даже так у меня нет никого ближе, – сказала я и поняла, что лгу.

Дарион знал обо мне так много, как никто другой, и это безусловное его преимущество, это много значило и для меня тоже, нас связывала близость. Но больше всего времени я проводила с Элором, его я хоть и осуждала, но понимала в силу того, что мы драконы и многие вещи воспринимаем одинаково. Мир глазами медведеоборотня я не видела никогда. И о Дарионе, о его личном я знала меньше, чем об Элоре, который успел стать для меня почти открытой книгой.

Нужно больше времени провести с Дарионом, больше узнать о его эмоциях по отношению ко всему окружающему, чтобы мои слова стали правдой.

Я развернулась в объятиях Дариона, уткнулась лбом ему в живот, зацепилась пальцами за просторную рубашку, выпущенную поверх штанов из тонкой шерсти.

– Мы могли бы воспользоваться случаем и встречаться чаще. Больше говорить. Обо всём. О твоей службе, например, – я невольно вспомнила о том, что наша иномирная златовласка занимается у него тем же, чем прежде занималась я. – Как тебе наставничество? Как студенты этого года? Валерия?

Меня удивило его лёгкое напряжение при последнем имени.

– Почему ты спрашиваешь? – и в голосе мелькнула некая настороженность.

Я запрокинула голову. Огонь озарял лицо Дариона, подсвечивал оранжевым бороду и волосы.

– Просто любопытство, – ответила я. – А что?

– Подумал, может, тебя кто-нибудь из дворца попросил о ней узнать.

Что-то странное было в его интонациях, но я не могла понять, что именно.

– Нет. Просто у тебя впервые после меня появилась в ученицах девушка, – пояснила очевидное. – Низкорослая блондинка. Ты же таких любишь.

– Не таких, тебя. Хотя, конечно, мне приятно, что ты настолько воспринимаешь меня своим, чтобы беспокоиться о подобных аналогиях. К счастью, – Дарион задумчиво-зачарованно провёл пальцами по моей скуле, и голос его смягчился, наполнился басовитой чувственностью, – у меня нет необходимости в заменителях.

И зачем мне именно сейчас вспомнились слова Вейры о том, что Элор хочет Сирина, поэтому берёт Сирин? Я не хотела думать об этом и потянулась к груди Дариона, к спрятанному под рубашкой ментальному амулету, скрывающему его чувства, но Дарион перехватил мою ладонь.

– Не сейчас. Сегодня я хочу, чтобы ты жила не моими чувствами, а своими, Ри.

Разочарованный вздох я сдержала. Жаль. Мне так нужно было забыться, потеряться ненадолго и жить лишь горячим и целительным восторгом его страсти.

Жить своими чувствами…

Под Дарионом было жарко и тесно. Загораживая собой всю комнату, он двигался нежно. Большая деревянная кровать тихо поскрипывала ему в такт. Пальцы Дариона путались в моих волосах, дыхание скользило по щеке.

Свои чувства… нервировали.

Я не привыкла ощущать близость через себя, обыденно, на физиологическом уровне. Дарион бы не заметил скрипа или наслаждался им. Не пришлось бы контролировать бёдра, чтобы смягчить проникновение. Его волосы не щекотали бы нос. В голову не лезли бы всякие мысли.

Дарион старался, обычной женщине на моём месте было бы хорошо, но я привыкла к его горячим и ярким чувствам, а сами телодвижения для меня без брачной магии были какими-то недостаточными, слишком механическими или вовсе напоминали о тошнотворной смеси кровавых воспоминаний с фантазиями о близости с Элором. И это не располагало к удовольствию с Дарионом.

Нет, я честно старалась прочувствовать близость, насладиться собственными чувствами и не раз. Мы с Дарионом пробовали по-разному, но это всё равно несравнимо со сладостью его чувств. И лично я не видела смысла отказываться от этого прекрасного легкодоступного удовольствия, чтобы переучиваться, пытаться что-то там прочувствовать. Тем более что когда я жила чувствами Дариона, моё тело возбуждалось, следовало его желаниям, так что он получал вполне ощутимый отклик, а не пыхтел над бесчувственным бревном.

Я не понимала, зачем ему надо что-то там утомительно доказывать мне или себе о моей чувственности, если для меня такой симбиоз эмоций совершенно нормален, естественен даже.

Зажмурившись, я потянула из своей памяти отпечатки бурных ощущений Дариона с позапрошлой близости. Пусть они слегка поблекли, но даже так вызывали внешнюю реакцию, позволяли отвлечься от раздражающего поскрипывания, посторонних мыслей, неудобств, порождённых разницами в размерах, от раздражающего фона его ментального амулета.

Только так мы с Дарионом, получалось, действовали разрозненно, в разных ритмах, я не понимала, хорошо ли Дариону или тоже есть неудобства – это раздражало. Мне нужно было знать, что он от меня в полном восторге, что его не тревожат посторонние мысли или образы – о новой светловолосой ученице, например.

Движение продолжалось. Размеренное. Нежное. А мне не хватало огня – чувств Дариона, превращавших столь обыденное действо в нечто невероятно захватывающее.

Для драконов высшее наслаждение, мечта, доступная избранным – сливаться чувствами и утопать в них. Дариону же намного более ценным казалось разделение чувств.

А раз ему это нужно – то нет ничего плохого в том, чтобы время от времени давать ему такую близость. Наверное это и есть проявление любви, её форма – уступать в чём-то, потакать странностям и не вполне удобным глупостям ради счастья второй половины. И сегодня просто моя очередь уступать.

Даже извлечённые из воспоминаний и потому чуть поблёкшие чувства Дариона были восхитительны. Я старалась пережить их подробнее, так же потеряться в них, но приходилось контролировать и память, и тело.

Я тихо застонала, судорожнее обняла могучий торс Дариона, стала двигаться навстречу, всё ускоряя темп – эту систему действий я знала из воспоминаний бордельных девиц, они использовали имитацию оргазма, чтобы клиент чувствовал себя увереннее и довольнее, а я очень хотела, чтобы Дарион был доволен собой и увереннее себя чувствовал после моей невнимательности.

В момент излияния он тихо зарычал и вместе с последними отголосками пульсации во мне застыл. Выдохнул. Погладил меня по голове.

Показалось, он что-то хотел сказать, но его эмоции были закрыты, и я не понимала, правда промелькнуло желание заговорить или мне померещилось. Опять потянулась к его ментальному амулету, но Дарион перехватил мою руку, вытянул наверх и, целуя её, попросил:

– Побудь со мной ещё немного.

Я толкнула его в грудь, и Дарион перевернулся, притягивая меня к себе. Устроившись у него на плече, я прикрыла глаза, сожалея, что сегодня придётся остаться без морального отдыха.

Пальцы Дариона скользнули по моему плечу, спине. Продвинулись по чувствительному краю лопатки, и я невольно дёрнула плечом.

О чём он думал? Что чувствовал? Потребность знать это нарастала, зудела.

– Как тебе Валерия? – попыталась я отвлечься.

Помедлив, Дарион выдал:

– Забавная. Боюсь, правда, как бы не убилась случайно.

– Или кто-нибудь не убил, – добавила я, вспоминая её до неприличия дерзкое поведение. – Иномирянам что, не объясняют, как себя вести?

– С этим вопросом – к Эзалону и Санаду, это они по очереди студентов-иномирян принимают. И судя по высокому проценту отказов среди новичков, обрисовывают жизнь здесь как-то очень мрачно и опасно.

Я придвинулась ближе к тёплому боку Дариона, закинула ногу на его рельефный живот:

– Как думаешь, она впервые в Эёране и действительно ничего не знала о нашем мире или… может, ей известно больше, чем обычным представителям непризнанных миров?

– Если бы она хоть немного знала наш мир, не полезла бы в сокровищницу Дегона.

– Я тут подумала: если Дегон считает сокровищницей всю Академию, то украденное, получается, территорию сокровищницы не покидало, а сама Валерия как бы… сама часть сокровищницы. Так что… теоретически, ректор Дегон и не должен был её убить.

– Только покалечить слегка, – фыркнул Дарион и погладил меня по волосам.

Мы замолчали. В соседней комнате полыхал настоящий огонь, его отсветы проникали в спальню, мерцали на золотых буквах многочисленных переплётов – возле кровати Дарион держал массивный шкаф с книгами. Не знала, что он увлекается чтением. Или он увлекается не чтением, а коллекционированием книг?

– Что это за книги? – В таком скудном свете невозможно было прочитать названия.

– Так, трактаты по древней истории, по видам существ Эёрана и других миров, – опять в голосе Дариона промелькнуло какое-то напряжение… разочарование даже.

– Книги не рассказали тебе о том, что ты искал?

– Нет.

– А что ты искал? – спросила я, и его рука замерла на моей голове. Вздохнув, Дарион продолжил меня поглаживать:

– Однажды я подумал, что в мире, во всех мирах, столько неизведанного, загадочного, уникального. Того, с чем мы в привычной жизни не сталкивались и считали невозможным. А оно может быть совсем рядом, существовать, действовать, а никто не в состоянии это осознать просто потому, что не считает такое возможным.

Я задумчиво глядела на слабо мерцающие в темноте буквы. Переспросила:

– Как это может находиться рядом, действовать, а никто этого не осознаёт?

– Например, могут существовать нестандартные формы магии, которые мы не можем распознать. Или… существует, например, способ воздействовать на тебя незаметно, минуя все твои ментальные защиты, и ты даже не поймёшь, что действуешь не по своей воле.

На несколько мгновений я растерялась от сказанного потрясающе серьёзным тоном, но такого нелепого примера.

А потом вспомнила то, о чём неприятно и совсем не хотелось вспоминать: как меня чуть не завербовали культисты, и я только чудом распознала способ воздействия, а ведь другие бы просто не услышали странностей.

Но в то же время я что-то да услышала. Пусть с трудом, но осознала влияние, так что:

– На меня давно невозможно воздействовать незаметно. Если раньше дедушка или отец могли тайно внедрить мне установки, то сейчас никто такого не повторит – я замечу. Может, не смогу противиться, но точно замечу.

– Типично драконье самомнение, – грустно вздохнул Дарион. – Я тебя призываю смотреть на мир шире, рассматривать даже самые невероятные варианты, а ты считаешь себя непробиваемой и на этом останавливаешься. Напомнить тебе, как когда-то в Эёран, не ведавший о существовании иных миров, явились посланники иномирной Бездны? И что мы имеем теперь? Многотысячелетнюю войну с этой заразой, множество самых неприятных открытий о возможностях существ Бездны. Так что, Ри, на твоём месте я бы в принципе не считал что-то невозможным. Никогда не знаешь, кого ты можешь встретить за поворотом. Да что там за поворотом: даже в собственном доме.

Приподнявшись, я заглянула ему в лицо.

– Что? – Дарион снова погладил меня по спине.

– Что-то случилось? – спросила я тихо.

– Почему ты так думаешь?

– Ты не даёшь мне ощутить свои чувства. Разговариваешь о странном.

– Я польщён тем, что ты интересуешься моими увлечениями, – Дарион зарылся пальцами в мои волосы. – А чувства…

Он помедлил и стянул с шеи ментальный амулет. Меня затопило его нежностью с оттенком грусти. Глаза защипало, я легла обратно ему на плечо, прижалась крепче.

– О чём ты грустишь, Дар? Что тебя тревожит?

– Я… – Он смотрел в потолок, перебирал мои пряди. Такой большой, тёплый, надёжный. – Просто боюсь тебя потерять.

И его слова отдались в моём сердце тянущей болью. Но это была не моя тоска – его.

Новый день в уникальной, неповторимой и прочее, и прочее Академии драконов удивительным образом становился похож на мою привычную жизнь: с утра – щебет Вейры, Диоры, Сирин. Затем небольшая прогулка по дорожке и, только без телепортации, я снова на службе. Снова кабинет рядом с Элором. Снова груда всевозможных бумаг и бумажек, служебные записки. Вроде Академия драконов не так велика, а административных проблем в ней не меньше, чем в ИСБ, и они скучнее.

К тому же тревожила грусть Дариона.

Тревожило ощущение, что происходит что-то странное, а он это скрывает. И разговоры у него какие-то не такие. Не будь он медведеоборотнем со стандартным для них иммунитетом к ментальной магии, решила бы, что на него воздействовали.

К обеду я готова была проситься обратно в Столицу или срочно в отпуск, потому что на меня посыпались кляузы профессоров друг на друга, жалобы студентов, запросы на срочную доставку продовольствия для рискующих скоро заголодать обитателей Академии. И ремонт ещё требовался. В туалете, например. Полна Академия магов, а ремонтными заклинаниями никто пользоваться не умеет? Или не хочет?

Заведующий хозяйством требовался срочно, и когда после обеда ко мне в кабинет постучала мисс Анисия, я мысленно прокляла несговорчивость Элора. Он-то с утра переписывался с Пат Турином и смотрел правки в бюджете империи, а я должна тратить своё время на хозяйственные мелочи.

– Я слушаю, – сказала я бледной пожилой женщине.

Надо отдать ей должное: паника от общения со мной её не охватывала, и голос ни разу не дрогнул, пока она рассказывала о законченных ею курсах, об опыте службы и выкладывала передо мной свидетельства о прохождении обучения на управленца.

Ну идеальная же заведующая хозяйством: спокойный возраст, знание теории, знание места.

– Хорошо, я передам ваше прошение соректору Элоранарру.

Женщина обрадовалась, а я мысленно вздохнула, понимая, что легко не будет.

Понадобятся веские аргументы. А их пока два: другие желающие на эту должность ещё не появились, хотя с утра я отправила объявления о поиске служащего в Нарнбурн и несколько ближайших городов. И мне не хотелось разбираться в бытовых нуждах Академии. Я лучше книгу почитаю из библиотеки Дариона, чем эту ерунду.

Подумав немного, я собрала все касающиеся хозяйства запросы. Стопка получилась, увы, не такая впечатляющая, как мне хотелось бы. Нет, такой Элора не переубедишь.

Пришлось идти в архив на склад, вскрывать печать, благо у меня были высокие доступы к защитным системам Академии. В пропахшем плесенью архиве я взяла документы заведующего хозяйством за прошлый месяц – эта кипа бумаг была уже впечатляющей. Потребовалось некоторое время, чтобы сделать копии и стереть с них подписи с печатями – на случай, если Элор захочет взглянуть «скопившиеся запросы, срочно требующие его решения» повнимательнее.

У себя в кабинете я положила поверх старых запросов новые. Идея запугать Элора большим объёмом скучной работы была неплохой, ничего особо предосудительного я не делала, но на сердце стало как-то неспокойно. Тревога усиливалась, пока я готовила тираду о том, что мы умрём со скуки, разбирая всю эту ерунду без заведующего хозяйством.

Что-то мне очень не нравилось. Ещё раз оглядев кипу заготовленных бумаг, я с тяжёлым сердцем подхватила их и направилась к Элору. Возможно, меня беспокоила встреча с ним, возможность повторного признания, на которое мне придётся как-то реагировать.

Возле дверей стояли гвардейцы в красных мундирах.

И дурное предчувствие усилилось, обретая довольно ясные златокурые и зеленоглазые очертания. Я быстро подошла к кабинету и распахнула дверь.

Дыхание перехватило, и резко захотелось кого-нибудь убить.

Наша златовласка Валерия стояла с вытаращенными глазами, отклоняясь назад, словно только что пятилась. Она явно боялась. На её плече, взъерошив чёрную шерсть, в напряжённой позе защиты застыл магический паразит, о котором вчера рассказал Дарион.

А над ними возвышался Элор. Наклонившись весьма двусмысленно, и руку держа в таком положении, словно собирался погладить эту Валерию по перепуганному лицу. Ну или сидящего у неё на плече паразита погладить, который выглядел так, словно собирался отбиваться до последнего. При виде этого любой нормальный дракон взбеленился бы от ревности и желания защитить свою женщину.

А Элор ещё вместо того, чтобы пошутить, как-то разрядить обстановку, отскочил на два шага и сложил руки за спиной. И вид у него был виноватый-виноватый.

Вот опять ему неймётся!