Секретарь старшего принца 3

Глава 60

Элор был таким горячим, его дыхание сбивалось, палец нежно скользил по губе, подрагивал, пробуждая во мне ощущения брачного периода, которые я хотела забыть навсегда. Нужно было высвободиться, ударить, разорвать дистанцию, а я… я понимала Элора. Знала, как страшно, когда тебя ломает от желания, как это невыносимо.

Возможно то, что он дал мне свою кровь, повлияло и на него тоже, и он сгорает от чувств, над которыми не властен.

А перья… предметы из коллекции – подарок невероятной ценности. Не каждый дракон может сделать такой. Это всё равно, что отдать частичку своей души или сердца.

И всё это совершенно бессмысленно, потому что я не его пара.

– Элор, не надо, и перья эти забери, и…

Его руки разомкнулись, Элор развернул меня к себе. Свет магической сферы серебрил его бледное лицо, кончики густых ресниц, алые кружева и камзол.

– Халэнн, – измученно выдохнул Элор и обхватил моё лицо ладонями. Он так смотрел на меня: страшно, с таким страданием, словно один мой вид причинял ему нестерпимую боль.

– Элор, что там с Новым Дрэнтом? Броншер-Вар ведь дальний родственник короля, они не могут молчать о его смерти так долго, давай обсудим дела… – я попыталась отодвинуться. Можно было ударить Элора и вырваться, но перед глазами стояли перья из его коллекции, и сердце разрывалось от жалости, было тяжело дышать. Такая неожиданная слабость. – Сделаем вид, что ничего не было…

– В том-то и дело, что я не могу, – признался Элор, и голос его был полон искренней тоски и боли. Он говорил правду. – Я не могу не думать о тебе, не желать – это выше моих сил. Любого приблизившегося к тебе мужчину я хочу порвать! Но я понимаю, что ничего, кроме позора, дать тебе не могу…

Мы были слишком близко. Элор наклонился, наши лбы соприкоснулись. Его – горячечный, и мой – прохладный. Элор гладил меня по щекам и слегка покачивался, аромат корицы обволакивал меня соблазном, хотя последнее, чего я хотела – это близости с ним.

– Халэнн… Я не могу быть с тобой, пока я дракон правящего рода, но я ведь и ценен для тебя только на своём месте, не так ли?

Горечь в его голосе была как яд, разъедавший флёр романтики. Да, Элор прав: он нужен мне именно как дракон правящего рода, как представитель Аранских, а не простой дракон, потому что даже простым драконом он будет слишком силён, и, скорее всего, его золотая кровь возьмёт верх над моей серебряной.

– Халэнн, я ведь знаю, что ты готовился сбежать, когда мы ещё не знали о причинах сражения Мэгранов и Шадаров. Ты уничтожил документы, увёз сестёр Ларн – ты собирался уйти.

Ему было больно и горько. Элор находился так близко, я ощущала стук его сердца, сбивчивое дыхание…

Прикосновение губ Элора к моим было нежным, словно он боялся меня целовать, и только его сердце билось всё быстрее и быстрее.

На поцелуй я не ответила – так правильно, разумно.

Судорожно вздохнув, Элор снова прижался лбом к моему лбу.

– Прикажи своим голосом не желать тебя, – прошептал он. – Прикажи не вспоминать о том, что было, не мечтать, не думать о тебе… вот так.

Он вновь поцеловал меня, но в этот раз жарче, с болезненным исступлением, прижимая к секретеру, зарываясь пальцами в волосы. Так нежно и трепетно, так маняще, что я не удержалась и ответила на поцелуй – всего мгновение, мимолётная слабость, но я словно рухнула во тьму головокружения, и я вся моя злость на прежние муки куда-то подевалась, растворилась в его призывной нежности.

Но миг прошёл, и я взяла себя в лапы, стиснула губы. А Элор снова прижался лбом к моему лбу – ещё более горячий, задыхающийся:

– Зачаруй меня.

– Ты запретил использовать мой голос, – сипло напомнила я и облизнула пересохшие губы. Я всё ещё чувствовала бешеный стук его сердца, и моё сердце тоже разгонялось вопреки моей воле, а тревога холодом разливалась в груди. – Ты же… ненавидишь это, ты… вдруг ты решишь наказать меня потом? И не боишься, что я внушу что-нибудь не то? Как ты потом… ты доверять мне не будешь, ты же…

Его горячие пальцы накрыли мои губы.

– Я понимаю, о чём прошу. И поверь, я бы не согласился на это, будь у меня выбор, но я не знаю, как ещё справиться со своими чувствами и желаниями. Я… не вижу иного выхода, поэтому, пожалуйста, сделай это. Ты ведь должен мне за помощь с Тейранами, сам говорил. И теперь я прошу вернуть долг.

Было дело, я обещала, что буду ему должна, но так…

Я вдохнула и выдохнула. Элор оставил в покое мои губы, но поглаживал щёку, заправил прядь за ухо, снова коснулся щеки, очертил пальцем мой подбородок. А я судорожно думала: конечно, я могу сделать внушение, но…

– Мои внушения – это не навсегда. Даже если я оговорю длительное действие, со временем эффект пройдёт, надо будет снова воспользоваться моим голосом.

– Понимаю. И согласен на это.

Он не лгал. Элор искренне просил и искренне соглашался на воздействие. Великий дракон мне свидетель – не думала, что Элор может принять эту мою способность.

– Лучше подействует, если в этот момент ты будешь спать, – неуверенно произнесла я.

– Нет, – отозвался Элор после секундной паузы. – Я должен знать, что ты говоришь. Так будет лучше для наших отношений. И моего спокойствия.

– Х-хорошо… – я… кажется, я не верила в реальность происходящего, но Элор ведь правда просил воздействовать на него моим голосом. – Мне надо собраться и обдумать формулировку, чтобы… наверняка. Ты же не хочешь слушать мои приказы слишком часто. Отойди, пожалуйста.

Элор отступил на шаг. А у меня в голове стало неожиданно пусто. И вроде понятно, как надо сказать, но как-то… не верилось, что можно. Элор смотрел мне в глаза. И молчал. Я кашлянула, он вздрогнул.

– Расслабься, – я взяла его руку, погладила напряжённые пальцы, натыкаясь на мягкую пену алых кружев. – Чем спокойнее и открытее ты будешь, тем легче ляжет установка и дольше продержится, а чем дольше она продержится, тем реже тебе придётся слушать мой голос.

Кивнув, Элор вдохнул и выдохнул, но не отпустил мою руку, а когда я заговорила, сжал мои пальцы.

– Элор, ты не будешь думать о нашей близости, ты отпускаешь эту ситуацию, ты не будешь вспоминать о том, как мы переспали, – я вкладывала ноты управления драконами в каждое слово, я старалась вложить эту установку всеми возможными формулировками. – Мы с тобой друзья, ты меня не хочешь, не испытываешь ко мне сексуального влечения. Ты не вспоминаешь о том, как мы переспали. Ты любишь женщин, только женщин, а я – мужчина, ты меня не хочешь…

По глазам я видела, что Элора до ужаса пугает власть голоса над ним, но, крепче сжимая мою руку, он всё равно слушал.

Настоящее время

– Халэнн… – сонное бормотание Элора вырывает меня из прошлого, и я смотрю на его лицо.

Его голова лежит у меня на коленях, рыжие пряди разметались, и я, сама не заметив как, накручиваю одну на палец. Элор ворочается во сне, хмурится, его ресницы трепещут. Кажется, вот-вот проснётся.

– Спи, – шепчу я с нотами управления. – Спи, ты видишь прекрасный сон, в котором всё хорошо…

И он успокаивается, разглаживается морщинка между бровей, глаза больше не дёргаются под веками. Элор засыпает крепче. А я снова повторяю установку:

– Халэнн – мужчина. Ты не хочешь его. Ты ждёшь свою избранную, надеешься, что она одумается и придёт сама.

Брови его опять сходятся на переносице, но через несколько мгновений лицо разглаживается безмятежным сном. А на меня неожиданно накатывает усталость – догнала меня, свалилась на плечи каменной горой. Я бросаю последний взгляд на личное дело Броншер-Вара Конти и закрываю папку. Оно требует более внимательного изучения: Броншер-Вар был связан с Неспящими, значит, его политические союзники тоже могут иметь такие связи, и, в отличие от него, эти союзники живы, некоторые остались в Эёране после побега короля Мокадуса Второго.

А ценность и глубину информации, собранной в архивах Мокадуса Второго, лишний раз доказывает строчка в деле Броншер-Вара: «Убит Халэнном Сирином». И приписка рукой короля: «Наверняка сам напросился, он был одержим Сиринами».

Тогда, семь с половиной лет назад, Новому Дрэнту было объявлено, что во время боевой операции ИСБ Броншер-Вар скончался от обрушения перекрытий. Тело расплющили основательно, чтобы ни у кого в этой версии сомнений не возникло, а некроманты не смогли его допросить. Фактически Элор взял вину на себя – он же снёс стену и частично обрушил особняк. Мокадусу Второму пришлось принять это без претензий, смиренно.

Под давлением империи и кантонов он провёл расследование о связи Броншер-Вара с Неспящими, убрал с постов несколько заподозренных в контактах с ними чиновников, но на деле мы не приблизились к Неспящим ни на шаг, а они никак не отреагировали на убийство новообращённых вампиров.

Обративший их вампир Годлив ниточек к Неспящим не оставил. Архивампир Санаду отыскал дневники, оставленные Годливом в особняке в Лофтийском кантоне перед поездкой в Новый Дрэнт, но там был лишь идеалистический бред и надежды на то, что Броншер-Вар сведёт его с лидерами Неспящих, а более поздних записей Годлива найти не удалось.

И хотя мы не узнали самого важного для меня, события тех нескольких недель имели много последствий…

А то, что я стала вроде как своей в ИСБ и за мной закрепилось прозвище Бешеный пёс или Бешеный пёс принца Элоранарра, из этих последствий самое меньшее. Так Элор лишил меня права вызывать менталистов, отдавать им распоряжения и выписывать разрешения на ментальное воздействие. Я была возмущена, я негодовала – молча, чтобы Элор не отказался подтвердить мои прежние приказы.

Никто из менталистов из-за работы над делом Барнаса не пострадал, но, несмотря на прекрасную эффективность, больше возможностей применять свои способности на службе в ИСБ они не получили. Менталистов по-прежнему все боялись и старались держать в стороне.

Заказчика отравления и распространения слухов не нашли. Слухи, собственно, так и не появились – все были слишком удивлены возвращением принца Арендара, чтобы обсуждать что-то ещё.

Магов из шайки Вожака приговорили к каторжным работам. Им предстояло дробить камни и заряжать магические кристаллы от десяти до восемнадцати лет, но все они не прожили и года – не выдержали давления моих установок.

Людей из шайки, как и следовало ожидать, наказали строже, но и они не преодолели годовой рубеж, показав мне, что надо тщательнее продумывать наказание, если я хочу его длительного течения.

Барнас… Несмотря на все смягчающие обстоятельства тоже получил срок – два года в обычной тюрьме. По моей просьбе за ним присматривали, но, судя по отчётам, Барнас этого не заметил: он весь ушёл в себя и слабо реагировал на окружающее. У него не выходило пережить потерю, принять её, и я подумала что, возможно, зря наказала преступников и лишила его возможности мести. Желание отомстить порой лучше всего заставляет подниматься по утрам и действовать, даже если кажется, что жизнь больше не имеет смысла.

В один дождливый день Барнас наконец вышел из тюрьмы и бесследно исчез на улицах северного городка Мелиохи. Я не искала его, потому что боялась узнать, что с ним станет в одиночестве.

Дариона, в память о заслугах его семьи, официально изгнали из дворца под формально благовидным предлогом. История с леди Заранеей не вышла за пределы дворца, и Дарион вскоре нашёл себе место в Академии драконов. Это изменило очень многое, но тогда мы этого ещё не понимали, и я ему от всей души сочувствовала.

Во главе Шадаров и Мэгранов встали новые лидеры, они смогли договориться. Впервые за столетия между этими родами воцарился относительный мир, и на политической карте нашей империи возник новый союз, с которым Аранским пришлось считаться.

Семьи объявили Альвира и Данарра мёртвыми, и оба молодых дракона покинули Эёран.

Все схроны культа Бездны возле Белой скалы были уничтожены, сам Культ снова затих, а закрытый город Пат Турин не поделился выводами из исследований убежищ тварей. Я всё же составила список знавших, на какой именно руке у меня расположена метка Элора. Увы, список был велик: офицеры, пара девиц из борделя, кое-кто из дипломатических представителей других стран. Любой из них мог вольно или невольно выдать информацию культистам, так что эта ветка расследования была тупиковой.

Мы постоянно ждали мести Неспящих, поэтому свой брак с Энтарией я предложила сделать тайным и спрятать её в другом мире. Элор признал, что такая мера разумна, и для всего Эёрана Халэнн Сирин остался свободным драконом, а Энтария умерла.

Шестерых девиц рода Дарлис, две из которых чуть не стали моей головной болью, пристроили в том же году, и ненавистная мода на кружева, наконец, сошла на нет.

Вейра и Диора, сделавшие чтения с моим участием традиционными, очень сокрушались: им нравились кружева, и они надеялись, что мой брак с одной из сестёр Дарлис продлит моду.

Принц Арендар после заключения в Башне порядка и внушений стал чуть более ответственным и в следующие несколько побегов даже записки оставлял, что покидает дворец по собственной воле. Принца Линарэна как своего соучастника он не сдал, но вскоре о его помощи в преодолении защиты догадался Элор, император пригрозил оставить Линарэна без личной лаборатории, и тот принялся сам сторожить принца Арендара. На этом побеги прекратились.

Сначала это ограничение было просто осаживанием молодого дракона, но потом, когда первый, второй и третий отборы принца Линарэна завершились неудачей, и право наследовать престол перешло к принцу Арендару, это стало первоочередной задачей по защите единственного наследника Аранских, ведь император так и не нашёл себе новую избранную, а его супруга леди Заранея не могла подарить ему дракона правящего рода.

Как я и предполагала, моего участия в своей поимке принц Арендар не простил, так что по парку и дворцу я старалась ходить вместе с Элором или пролетать над дорожками, иначе они имели неприятное свойство проваливаться под моими ногами.

Но, несмотря на это, я огорчилась, когда первый отбор принца Арендара закончился неудачей. Встревожилась, когда ничем завершился второй, хотя потенциальных избранных Аранских больше не убивали. И как и все я с замиранием сердца ждала третьего отбора принца Арендара, который должен был пройти в Академии драконов и решить судьбу моих сюзеренов.

И судьба их решилась весьма неожиданно. Я бы даже сказала невероятно.

Я снова опускаю взгляд на безмятежное лицо Элора. Он крепко спит – удачное время для запланированной вылазки. Выпутав палец из огненно-рыжей пряди, подсовываю ладонь Элору под затылок, а телекинезом тяну к себе подушку. Очень осторожно, стараясь не дышать и двигаться плавно, приподнимаю голову Элора над моими коленями и соскальзываю с дивана. Телекинетическая сила подталкивает подушку, и я опускаю Элора на неё. Крадучись проношусь в тёмную спальню. Нужный ящик я нахожу ощупью и вытаскиваю из тьмы меховое покрывало.

Снова на цыпочках бегу назад – мимо коробок с архивными документами, дивана и спящего Элора в коридор. В сумраке караульные в зелёных мундирах напоминают статуи.

По коридору я иду спокойно и уверенно, с высоко поднятым подбородком. По-хозяйски распахиваю дверь в апартаменты Элора, миную гостиную, а в спальне мановением руки зажигаю магические сферы.

Яркий свет заливает золочёные стены и массивную кровать, укрытую моим новым сокровищем – белым пушистым покрывалом. В руках у меня точно такое же, и в запасниках два десятка копий.

Просто покрывало я бросаю на ажурное золотое изножье. Сердце у меня стучит часто-часто: это всё близость нового сокровища и страх, что Элор проснётся и застукает меня здесь, я ведь не смогу объяснить, почему с вожделением смотрю на его покрывало, почему нюхаю его с таким наслаждением, почему у меня дрожат руки, когда я с величайшей осторожностью тяну его с постели.

Дзынь – звякают кандалы из блокирующего магию камня. Я замираю, глядя на покачивающуюся на ажурном изголовье чёрную цепь, в поверхность которой будто вплавлены звёзды, и такие же тёмные браслеты для запястий.

Эти пропущенные через узор в изголовье кандалы Элор приготовил для избранной. Крепкие, надёжные. Браслеты я тайком подпилила и замазала надпил – так, на всякий случай.

Бережно сложив новое прекрасное белоснежное сокровище, основательно пропахшее Элором, я раскладываю на кровати принесённое с собой покрывало. Сокровище прижимаю к груди и гашу магические сферы. Спокойно и уверенно выхожу в коридор, а оттуда попадаю в свою гостиную. Миную спящего Элора, чтобы спрятать пополнение своей коллекции в укромную комнату рядом со спальней. Потом переправлю покрывало к остальным сокровищам, спрятанным в империи на случай, если мне потребуется быстро сбежать.

Новое сокровище – это так чудесно! Но насладиться им мешают воспоминания. Я в Новом Дрэнте, я близка к Неспящим как никогда, а мы так до сих пор и не узнали, почему Неспящие не отомстили мне за убийство желавших присоединиться к ним вампиров.

Они должны были меня наказать, так почему ничего не сделали?