Секретарь старшего принца 3

Глава 25

Дарион отступил от меня на пару шагов, и я краем глаза увидела часть его гостиной: массивный меховой диван и пара таких же мохнатых кресел у пылающего камина, столик с фруктами, стойка с оружием.

– Так-так… так! – непривычно суетливо произнёс Дарион и, придерживая меня за плечо, повёл к дивану. – Риэль, присядь, пожалуйста, успокойся, давай всё обсудим.

Так странно было видеть этого громилу растерянным, прячущим взгляд. Он надавил мне на плечи. От неожиданности, всё ещё подавленная диким желанием, я втянула крылья и села. Оцепенела от прокатившейся по телу дрожи. Дарион быстро убрал руки с моих плеч и отступил на полшажочка.

Натирая тыльную сторону шеи, пробормотал:

– Мне кажется, это не очень хорошая идея. Даже плохая. И дело не только в том, что ты в будущем можешь стать моей императрицей. Понимаешь, я только в борделе с женщинами был, они меня обслуживали, и я не вполне представляю, что делать с девушкой, а первый раз это ответственность и всё такое.

Он умолк. Я молча смотрела на него снизу вверх. Дарион шагнул из стороны в сторону:

– Но если надо поговорить – это пожалуйста. Поговорить, поддержать – это я могу. Наверное… Это всё брачный период? Ты приняла порошок, который я тебе дал? Мне обещали, что он полностью снимет эффект влечения…

Вот только брачный период не так сильно влияет на нас, если не задействована брачная магия, брачный период я бы и сама пережила. А сейчас… по телу снова пробежала дрожь, я ощутила всю себя очень остро, невероятно обжигающе. Дарион снова шагнул из стороны в сторону. Такой растерянный… я бы засмеялась, если бы не дикое, разрушительное желание.

– Я налью что-нибудь выпить… – он двинулся в сторону.

Слишком ошарашенный, Дарион не заметил, как я метнулась к нему. Впервые мне удалось застать его врасплох. Врезавшись всей массой ему в бедро, я ударом телекинеза окончательно лишила его равновесия. Наклоняясь, перекинула через себя, докручивая тоже телекинезом. Дариона буквально вдавило спиной в скрипнувший диван, а я прыгнула ему на живот и сдавила коленями бока. Упёрлась в мощную грудь, на которой мои ладони казались крохотными, посмотрела в ошарашенное лицо. Я тяжело дышала от возбуждения, пуговицы мундира в этой потасовке отлетели, освободив для дыхания грудь, а штаны треснули в швах на бёдрах.

– Если не можешь, я сделаю всё сама.

Насколько знала по воспоминаниям девиц из борделя, ему нравились миниатюрные светловолосые девушки. Одну руку оставив на его бешено колотившемся сердце, другую я запустила в свои волосы, провела по ним, приказывая расти. Почти сразу светлые пряди рассыпались по моим плечам. Даже сквозь одежду своей возбуждённой кожей я ощущала, как волосы спускаются до лопаток, ещё ниже. Несколько серебристых прядей накрыли грудь…

Дарион странно смотрел на меня широко распахнутыми глазами. Никогда не видела подобного выражения на его лице. А мне… мне было странно перед кем-то находиться в женском виде с этими длинными волосами, от которых я совсем отвыкла. И даже в одежде я ощущала себя абсолютно голой и беззащитной. Чувство было таким сильным, что захотелось прикрыть грудь, и так прикрытую мундиром, рубашкой, волосами, и отвернуться, спрятаться.

Я невольно отодвинулась и оказалась на паху Дариона – горячем, выпуклом. По телу снова прокатилась дрожь, ноги свело. Со стоном я склонилась на его грудь, пряча лицо за длинными серебристыми волосами.

– Я знаю, что ты всё можешь сама, – пророкотал он.

Большие тёплые ладони легли мне на бёдра, и я окончательно поплыла. Мне показалось, – или нет? – что руки Дариона дрожали, когда он осторожно и неуверенно гладил меня. Внутри всё плавилось. Из-за чувствительности кожи прикосновения жгли до боли.

Сквозь ткань я ощущала и жар, и твёрдость, и пульсацию члена. Дарион хотел меня. А я ощущала, как внизу живота снова всё скручивается.

– Если не тебя, – прошептала сипло, – я найду кого-нибудь другого.

– Неужели настолько невыносимо? – прошептал Дарион мне в макушку. Его пальцы подрагивали.

– Ты не представляешь, как.

– Хорошо. Только давай не так. Давай разденемся и… может что-нибудь нужно? Что-нибудь?

Его руки скользнули по бёдрам, и я задрожала, навернулись слёзы.

– Просто возьми меня… – Казалось, я сгораю в огне.

Неимоверным усилием я выпрямилась и, не сразу сумев совладать со сведёнными мышцами, слезла с Дариона. Меня пошатывало. Он хотел, чтобы я разделась? Придётся… Попыталась расстегнуть пуговицы, но ни одну не поймала непослушными пальцами. Удар телекинеза – и пуговицы зацокали по полу. Я ничего не видела, застряла в какой-то мутной тьме. Потянула с себя мундир прямо с рубашкой.

– Подожди, – Дарион сел на диване и притянул меня за бёдра, развернул к себе. Меня снова трясло, проросли когти. – Позволь тебя раздеть…

Я почти ничего не видела, смотрела на обтянутый тёмным мехом диван, пока Дарион стягивал с меня сначала мундир, осторожно высвобождая его из-под пояса-Многоликой, потом – рубашку. В этом состоянии я не надевала на себя подобие корсета для уплощения груди – слишком острыми были ощущения, поэтому под рубашкой оказалась лишь тонкая сорочка. Её Дарион потянул вверх, и мне пришлось приподнять руки. Касания тёплого шёлка, прохладного кружева и горячих рук сводили с ума, я закусила губу, чтобы не застонать.

Ткань с шелестом упала на пол. Дарион снова положил свои огромные ладони мне на бёдра, чуть сжал, и у меня задрожали колени.

– Мне это не снять, – глухо, с непривычными интонациями предупредил он.

«Многоликая, пожалуйста», – попросила я, сама не понимая о чём.

Живой пояс с заключённым в нём гибким мечом, на миг стиснув меня, сам раскрылся и упал на пол. Дарион расстегнул и потянул с меня и так уже треснувшие в бёдрах штаны вместе с накладкой на паху и тончайшими панталонами. Спустив их до колен, вспомнил о сапогах… Я приподняла ногу и сдёрнула телекинезом сначала один сапог, потом так же второй. Сердце колотилось так, что пульсировало в голове, я слышала только его.

Руки Дариона скользнули ниже, окончательно освобождая от одежды. Мне было жарко и холодно одновременно. Дарион притянул меня, уткнулся лицом в грудь, обжигая сбивчивым дыханием:

– Если уверена, что хочешь этого, пойдём в спальню.

– Здесь, – прошептала я, продолжая смотреть на широкий меховой диван, напоминающий о покрывале Элора. – Я хочу здесь.

Меня распирало от желания, от плещущейся во мне силы. И я не сдержала её – одежда Дариона вмиг обратилась клочками, разлетелась во все стороны, обнажая его огромное мускулистое тело.

– Ты такая маленькая, – он обхватил меня за талию. Дарион действительно казался огромным в сравнении со мной, но драконьи мышцы крепки и эластичны, и даже такая разница размеров нам не помеха. – Ри…

Имя было как взрыв, пробивший меня насквозь. На спине проступили чешуйки. Касания Дариона воспринимались всё острее, они почти резали, и я вывернулась из его рук и легла на диван, на мягкий тёплый мех и такую же подушку. Полусогнутую ногу прижала к мохнатой спинке, другую положила на голые колени Дариона совсем близко к его торчащему члену, приглашая скорее устроиться между моих ног. В паху у него, в отличие от безволосых драконов, были тёмные кудрявые волосы, дорожка завитков поднималась до пупка. На шее поблескивала цепочка с небольшим амулетом, тот покачивался чуть ниже солнечного сплетения – капелька кристалла, не позволяющая считывать эмоции.

– Эм, – Дарион смотрел на меня с тем же непривычным выражением. Его глаза с огромными радужками казались чёрными провалами. – Наверное, надо… э… масла для… всё же разница в размерах, нужно смазки…

Вместо ответа стала приподниматься, но надавила локтем на свои же пряди и от неожиданности чуть не рухнула снова. Передвинувшись, наконец приподнялась, ухватила его руку и положила себе между ног, вздрогнула: так это горячо, тревожно, влажно. Снова легла на мех. Пальцы Дариона осторожно скользили, и каждое касание отзывалось во всём теле, обжигало. Слишком, слишком сильно. Повышенная чувствительность перешла ту границу, до которой она была бы благом, сейчас я вся точно сплошная рана.

Меня накрыло очередным приступом желания, я измученно смотрела на Дариона из-под полуприкрытых ресниц. Он навис надо мной: такой огромный, мускулистый, с порослью волос – совершенно несвойственной для драконов. Запах зверя и дыма щекотал ноздри. Защитный ментальный амулет упал мне на живот, соскользнул вниз, когда сам Дарион наклонился. Шершавое прикосновение подбородка, горячие губы на груди… Так странно было чувствовать, как целуют моё тело – именно моё. Совершенно новое ощущение, похожее и непохожее на то, что я улавливала в чужих сознаниях. И слишком болезненное. Из глаз брызнули слёзы, я вскинула руку, зацепила цепочку с амулетом Дариона и дёрнула её когтями.

На меня обрушились его эмоции: дикое, нестерпимое желание, восторг, наслаждение, восхищение. В его вожделении утонули мои болезненные ощущения. Никого привлекательнее меня, лежащей на тёмном мехе, Дарион в жизни не видел. Его восхищало всё: и моё стройное сильное тело, с которым даже ему трудно совладать – эта ошеломительная скрытая за хрупкостью сила, серебро моих волос, металлический цвет глаз, губы, аккуратная грудь, тонкая талия… и то, как жарко и тесно будет во мне. И волнение – всё же ответственность, всё же драконесса, хватит ли ему сил протиснуться внутрь?

Он целовал шею, ключицы, грудь, наслаждаясь упругостью кожи, ощущением мышц под пальцами, скользящими по моему бедру, предвкушая, как эти ноги охватят его, призывая войти глубже. Его трясло от нестерпимого желания взять, наполнить собой, двигаться. И волнение, что не продержится долго.

– Ну же, возьми меня, – прошептала я, и томно-приказной мелодичный голос с нотами страсти отдался дрожью в его теле, мурашками по коже, вздыбленной на загривке шерстью. Ноты управления, не обладая властью над ним, медведеоборотнем, возбуждали его интонацией, будили звериное желание.

– Скажи, скажи это ещё раз, – прошептал Дарион мне в ключицу, прикусил кожу на шее, изогнулся, прижимаясь, стискивая между нами свой горячий, жаждущий действий член.

– Возьми, возьми меня, – выдыхала я, и он прижался сильнее, толкнулся бёдрами, вдавливая меня в диван. Его головка скользила между нами, посылая в его тело искры, распаляя, намекая о будущем удовольствии. – Возьми прямо сейчас…

– Ри… – прорычал он мне в шею, прикусил мочку уха, зарываясь носом в жёсткое серебро волос. Он хотел, он горел от желания, и ему тоже было почти больно. Но он пытался держать себя в лапах, пытался действовать осторожнее…

– Немедленно, – приказала я, и он тихо зарычал, содрогаясь всем своим могучим телом, окончательно сдаваясь на милость этому огненному, ослепляющему желанию.

Дарион чуть отстранился, направил свой член. У него сводило ноги – так влажно и горячо было касаться меня. Он с силой продвинул головку внутрь и замер от шквала ярких ощущений. А дальше будет ещё труднее, там же ещё…

– Можешь пальцами, так точно получится, – предложила я хрипло, почти не двигаясь, опасаясь, что мои болезненные ощущения вернутся, перебьют его полные удовольствия чувства.

– Ри, я сам разберусь, – прорычал он мне в ухо. – Просто расслабься…

Он плавно двинулся, вторгаясь всё глубже, упёрся в преграду. Накрыл меня собой, стиснув зубы, шумно дыша в шею, поглаживая бедро, готовясь к решительному рывку, одна мысль о котором его возбуждала неимоверно, а уж горячая теснота тела – как же безумно остро он ощущал всё! Так ярко! Никогда ни у кого он не был первым, не был в такой упругой, сладкой тесноте, и его это неожиданно сильно будоражило. Он застыл на границе наслаждения, он хотел и боялся погрузиться глубже, перейти предел. И всё же он навалился, проталкиваясь дальше, рыча и дрожа от ослепительных ощущений. Он почувствовал этот момент очень остро – чудовищное напряжение, преграду, раскрывающуюся перед ним, пропускающую во влажную горячую и такую восхитительную тесноту. Дарион забился, пытаясь сдержаться, не кончить прямо сейчас, но сладкий шёпот в ухо:

– Не сдерживайся…

Сорвал с него все оковы, наслаждение хлынуло от головки, захватывая за собой бёдра, всё тело. С рыком и дрожью Дарион предался этому восхитительному удовольствию, чуть стыдясь этой быстроты и боясь шелохнуться – такими острыми были ощущениями, так плотно его охватывала плоть.

Тяжело дыша, Дарион просунул между нами ладонь и выплеснул в низ моего живота исцеляющее заклинание. Он ощущал себя пьяным от желания, от этой невыносимой яркости ощущений, от того, что он взял меня и может взять ещё – у него мурашки пробежали по телу, и кровь снова прихлынула к члену. Он хотел ещё, брать снова и снова, бесконечно – придавливать собой, обладать, изливать семя. Он сходил с ума от этих ощущений.

– Ри, ты… – сквозь сиплый рык пробормотал он, – в порядке?

Он хотел услышать голос.

– Да…

Всё внутри Дариона задрожало, он больше не мог сдерживаться и снова двинул бёдрами. Он хотел глубже, хотел погрузиться на всю длину.

– Ты восхитительна, – шептал он, чуть отодвигаясь и со следующим движением осторожно продвигаясь ещё дальше, – Ри, ты прекрасна, сладкая моя, маленькая моя, Ри…

Он хотел этого, давно хотел, и он сдерживался, чтобы не действовать торопливо и грубо, он наслаждался каждым мгновением, тем, что первый оказался во мне, тем, что его семя первым излилось в меня. Он хотел меня так и в других позах, хотел неистово, жадно, грубо и нежно, застолбить меня всю. Его желание было таким сильным, что я в нём тонула, забывая о своём безумии…