Секретарь старшего принца 3

Глава 15

Вскрикнув, я дёрнулась, вдавилась в спинку кресла. Казалось, сердце сейчас выскочит из груди. Перед моим столом, держа в руках тарелку с жареными пирожками, стоял Элоранарр. Его бледные губы растянулись в улыбке:

– Не думал, что ты так испугаешься, если на службе застать тебя за неположенными делами. Полагал, в этом случае ты сделаешь загадочный вид и как минимум проигнорируешь любые претензии, а то и выставишь ответные. Кстати, ты уверен, что трактат именно о любви? Связывание оно… как-то не очень с ней ассоциируется.

Я не сторонница нецензурных выражений, но сейчас они очень просились на язык. Голос мой прозвучал не совсем ровно, сипло:

– Что вы хотели?

– Не вы, а ты. Я пирожки принёс. – Элоранарр поставил тарелку на стол, вздохнул на перо в моих руках и подтянул кресло для посетителей ближе, уселся в него.

Похоже, уходить прямо сейчас он не собирался.

Вжимаясь в кресло, я старалась сохранить как можно большую дистанцию, чтобы не ощущать аромата Элоранарра. Не знаю, как он трактовал моё странное поведение, но вместо того, чтобы уйти, взял со стола рисунок и принялся внимательно, взглядом строгого учителя, его рассматривать.

Как хорошо, что рисовала я кривовато, и о портретном сходстве речи не шло, но пропорции, причёски получились лучше, чем мне бы сейчас хотелось…

– Хм, – Элоранарр наклонил голову набок, продолжая вглядываться в рисунок. – Меховое покрывало получилось просто замечательно, но над остальным надо поработать. Возможно, тебе стоит нанять учителя по иллюстрированию?

Я молча смотрела на него. А по нему заметно, что он вымотался и немного на взводе, хотя сейчас явно пытался вести непринуждённую беседу. Только я видела, что ему тяжело, и в голосе опять было слишком много эмоций.

– Не надо на меня так смотреть, – попросил Элоранарр. – Я не возражаю, когда сотрудники занимаются исследованиями и пишут трактаты, и если это тебя успокаивает, то, хм, можешь выделять немного времени даже на службе, но немного. И тема… специфическая, да. Я думал, ты порку твёрдой мужской рукой предпочитаешь, а не… впрочем, исследования они на то и исследования, чтобы рассматривать разные варианты.

Снова я не произнесла ни звука, не шевельнулась. Лист с рисунком дрогнул в руке Элоранарра, он всё рассматривал изображение, пояснил:

– Барон Варраван написал на тебя жалобу за незаконное, хм, покушение на филейную часть и поругание чести. Честно говоря, из его словес я далеко не сразу понял, что речь шла о порке.

Я вспомнила барона, в Нарнбурне посмевшего приставать к Сирин Ларн, и как отхлестала его по ягодицам. Нажаловался, значит… А сейчас Элоранарр устроит мне головомойку и полезет в душу.

– Я его столь же велеречиво послал, конечно. Как и графа Броншер-Вара Конти с его требованием прислать тебя к нему для принесения извинений за проявленное демонстративное неуважение к его персоне.

– Человек потребовал извинений от дракона, да ещё равного ему по статусу? – изумление помогло мне отодвинуть болезненную фантазию о том, как Элоранарр отбрасывает лист и подходит ко мне, склоняется, накрывая своей тенью и ароматом.

– Представь себе! – Элоранарр фыркнул. – Люди совсем обнаглели, я уже думаю, что зря мы головы никому не откусываем, этого очень не хватает для наведения порядка.

Он снова уставился на рисунок, а моё воображение продолжало буйствовать: поцеловав, Элоранарр подтягивает меня выше и усаживает на стол. «Я возьму тебя прямо здесь», – шепчет на ухо воображаемый он, хотя настоящий не позволяет себе сексуальных развлечений на столах – это для него дело принципа. Хотя избранной, наверное, он бы и такое устроил по её желанию…

– Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, – тихо произнёс Элоранарр.

Не понимает! Он не мог меня понять, потому что он не драконесса, не пил кровь, не испытал на себе давление брачной магии!

Под моими когтями хрустнули подлокотники, Элоранарр вздрогнул. Одной рукой он держал лист с рисунком, пальцами второй принялся нервно поглаживать край бумаги.

– Элоранарр…

– Можешь обращаться ко мне просто Элор, – он так смотрел на рисунок, словно всё же узнал нас по причёскам.

Первым порывом было ответить нет, но такой резкий отказ на переход к более личному обращению может вызвать протест и попытки добиться от меня принятия его короткого имени, поэтому я решила не спорить.

– Хорошо, если ты этого так хочешь, Элор, – с трудом проговорила я. Ответного предложения звать меня по сокращённому имени произносить не стала. – Мы можем просто сделать вид, что ничего не было?

– А ты сможешь? – Элоранарр наконец поднял на меня взгляд: тяжёлый, болезненный. Возможно, Элоранарр ждал, что я попрошу обращаться ко мне неполным именем.

В моём воображении я лежала животом на столе, и он брал меня сзади.

– У нас нет другого выбора, – напомнила я.

– Ты прав, – с грустью признал Элоранарр. – Но если тебе плохо – лучше поговори со мной. Меня ударь. Потому что… у тебя достаточно высокое положение, и от кого-нибудь вроде барона Варравана я в состоянии тебя защитить, и от нынешних претензий Броншер-Вара тоже, но могут возникнуть ситуации, когда ты выплеснешь злость на того, от кого даже я не в силах полностью защитить. Или просто не успею, Халэнн, ведь ты не можешь принять самую сильную драконью форму, а значит, уязвим перед другими драконами. Даже такими, как барон Варраван.

Он говорил правильные вещи, но сейчас я не могла полностью их осознать, потому что лишь половина моего сознания сидела в кресле и продолжала эту беседу.

– И ещё… – Элоранарр на мгновение стиснул губы. Я поняла, что сейчас он заговорит о чём-то очень неприятном. Я даже догадывалась, о чём, и первые же слова эту догадку подтвердили. – Твой голос… не стоило использовать на бароне Варраване, это нечестно, когда твой противник просто теряет способность управлять собой.

– Как вы верно заметили, я не могу превратиться в дракона, мой голос – оружие, которое компенсирует этот недостаток. Голосом я не позволял барону Варравану обратиться в истинную форму, разрушить гостиницу, вероятнее всего повредив здоровью, а то и жизням, остальных постояльцев, и просто перекусить меня пополам.

– Именно поэтому я просто говорю, что не стоило его использовать.

Внутренняя я стонала от непередаваемого наслаждения, но ведущая этот разговор сознательная часть вскипела от гнева. Остыла. Осознала и заключила: надо понять, какими звуками, по какому принципу воздействовали на меня представители культа Бездны, и освоить эту технику. Причём не в форме обычного, полного интонаций голоса, а подчёркнуто сухого и безжизненного, чтобы никто даже подумать не мог, что я на них воздействую, ведь все привыкли к тому, что при воздействии голоса серебряных драконов богаты на интонации.

Элоранарр продолжал:

– Я не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы с кем-то более серьёзным, например, с Фламирами. Сам понимаешь, в твоём случае они могут как пожаловаться моему отцу, так и заказать твоё убийство. Или убийство тех, кто тебе дорог. Энтария не избранная, на неё традиция неприкосновенности в полной мере не распространяется.

– Я понял, – кивнула я, надеясь закончить этот неприятный разговор.

– И я просил обращаться ко мне на ты.

– Это непривычно, – я погладила вспоротые когтями подлокотники. – И слишком напоминает о том, что было.

Вздохнув, Элоранарр склонил голову и отложил лист с рисунком. Сцепил пальцы, явно не зная, куда деть выдающие его беспокойство руки:

– Мне бы хотелось сказать что-нибудь умное, что поставило бы точку в том событии, – признался Элоранарр уныло. – Но не получается. И не думать тоже не получается. – Он снова вздохнул и указал на тарелку. – Ты угощайся, угощайся. Опять, наверное, не ел.

Пусть Элоранарр не знал, кто я на самом деле, но мои привычки изучил хорошо. Я действительно не ела.

– Откуда это? – спросила я. – Почему ими пахнет на всё ИСБ?

– Ребята накрыли отделение культа Бездны, замаскированное под ткацкую фабрику. Когда всех повязали, на фабрику как раз привезли обед для мнимых работников. – Элоранарр подхватил с тарелки пирожок. – Хозяин пекарни сильно убивался из-за того, что ему некуда партию пристроить, и наши согласились выкупить у него почти весь товар. А так как он закупил ингредиенты заранее и на следующие дни, то и завтрашние, и послезавтрашние и так до конца недели пирожки деть ему некуда. В ИСБ объявляется пирожковая неделя. И вроде женщины у нас больше не работают, но в такие моменты кажется, что они где-то здесь, просто прячутся от меня под мужской одеждой. Одно утешение – пирожки действительно вкусные, – он откусил и выдал блаженное «мм».

Я перевела дыхание после его «кажется, они где-то здесь» – да знал бы он, как близок к истине! – и поинтересовалась:

– Ты ешь пирожок, испечённый по заказу Культа. Их хотя бы проверили, прежде чем привезти сюда?

Только что сглотнувший Элоранарр вытаращил глаза, схватился за горло, судорожно попытался вдохнуть. У меня похолодело внутри.

– О-он от-от-равлен, – прохрипел он.

Я дёрнулась к нему, лихорадочно думая, что делать, но Элоранарр улыбнулся, засмеялся:

– Конечно, проверили, Халэнн: и пекаря, и всю его пекарню, склады с запасами, пирожки. Они совершенно нормальные, культисты тоже едят обычную пищу. Пирожки вкусные. Рекомендую.

От сердца медленно отлегало. Я смотрела на улыбку болезненно-бледного Элоранарра и понимала, что пусть он и не мой избранный, но я не хотела его потерять.

Пришлось угощаться пирожком. Я надкусила золотистую поверхность. Вкуса не чувствовала из-за онемения, но запах был изумительным – копчёности и грибы – и настолько ярким, что это заменяло вкусовые ощущения. Лишь теперь, жуя, я осознала, насколько проголодалась.

– Мы, драконы, очень выносливы, – Элоранарр погрозил мне пирожком. – Но есть нам тоже надо, не забывай об этом.

Размахивая пирожком, он выглядел настолько забавно, что даже брачная магия спасовала, уступив место смеху. Ничуть не обидевшись, Элоранарр улыбнулся мне в ответ, и лишь его глаза оставались тёмными, с болезненным блеском, словно там, внутри, он тоже сгорал от неосуществимого желания.

Утром я проснулась от собственного крика, снова билась в меховых тисках, пока не рухнула лицом в сердце своей коллекции. Я обняла его – этот мягкий, нежный комок меха, ещё хранивший запах Элоранарра, но думала не о нём, а о Халэнне.

Как же давно я о нём не думала так серьёзно и обстоятельно: какой бы он путь выбрал, если бы я не попросила его телепортироваться домой раньше, подменить меня, и он остался бы в Академии драконов, именно он, а не я, ощутил бы разрыв связи, вернулся домой, увидел все эти трупы… протянула бы я достаточно долго, чтобы прошептать «Неспящие»?.. Ох, снова я думаю, как обычное существо. Мне не пришлось бы ждать Халэнна, мне бы хватило сил отправить ему ментальное послание, чтобы он вызвал подмогу. Он мог бы обратиться к ректору, тот выслал бы охрану Академии или связался с военными, ИСБ. А я – возможно, при виде того, как терзают мою семью, у меня пробудился бы дар слова смерти, и…

Усилием воли я оборвала эти мысли. Лучше были даже сексуальные фантазии с Элором, чем такое самобичевание.

Привычно изнывая от возбуждения и сверхчувствительности кожи, я вытащила положенный в уголок пакетик и приняла свою порцию лекарства. Всё, можно было ещё полежать в темноте и тишине, подумать. Но толковые мысли как-то не шли.

Вчера после совместного поедания пирожков я попросила Элора оставить меня одну и проверила корреспонденцию. Служебных записок, жалоб, воззваний, обращений и запросов набралось прилично, одних требований Броншер-Вара Конти извиниться за то, что игнорировала его, набралось семь штук. Один из офицеров просился в отпуск, потому что у него родилась тройня, и жене нужна помощь.

Ещё зацепила объяснительная о потере перьев – это кто-то над новичком пошутил, не сказали, кто тут у нас перья ворует, и бедный лейтенант чуть не слёзно расписывал обстоятельства исчезновений и клялся, что он точно не занимается кражей письменных принадлежностей, и исчезновение восьми казённых перьев за первые три дня службы – не его вина. Правильно, не его: Элоранарр новичков часто посещал, пока они не начинали носить перья при себе, привязывать их и прятать. Объяснительная была не новой, видимо, её мне переслал заместитель Элора Миллорион. Уверена, этот нерешительный эльф традиционно побоялся взять ответственность и рассказать о порочном увлечении начальства, но и принять эту объяснительную не решился и спихнул на меня.

Но самым примечательным оказалось лежавшее в самом низу донесение. Я не должна была его получать, оно относилось в работе особого отдела, и допуск к их делам я пока не имела, но связи, деньги и возможность считывать воспоминания и эмоции порой творят настоящие чудеса. На первый взгляд в послании говорилось о закупке амулетов для офицеров, но под моими пальцами строки дрогнули и перестроились в совершенно другое сообщение.

Пока я читала короткий отчёт, у меня выросли когти, руки покрылись серебряной сверкающей чешуёй, а внутри всё задрожало: агент под прикрытием слышал от одного из главарей банд, что Неспящие объявили в Столице набор неофитов, и ждали не только вампиров, но и простых существ, которым за верную службу сулили обращение.