Секретарь старшего принца 3

Глава 44

Дарион нависал надо мной: большой, надёжный, крепкий и пахнущий силой. Сквозь одежду я ощущала рельеф его мышц. Сдерживаться больше не могла, тело окончательно расслабилось, в болезненной судороге сбрасывая остатки напряжения и искусственной формы. Как же Дарион мечтал об этом во время тренировок: сжать меня в объятиях, целовать, покусывать, ласкать. Я восхищала его, будоражила воображение, пробуждала инстинкты своей пляской с големами… всё это считывалось с его перемешанных с ощущениями чувств. Возбуждение его было диким, и он им сейчас наслаждался, я наслаждалась с ним, теряя связь с реальностью и собственными ощущениям.

Уперев колено в стену и усадив меня верхом на ногу, Дарион рывком распахнул мой мундир в слепой жажде избавить меня от глупых тряпок. Пуговицы привычно полетели в стороны, защёлкали по полу. Дарион вытягивал полы из тисков устроившегося на талии Жаждущего крови. Я задыхалась от желания. Горячая рука на моей обтянутой рубашкой груди, дыхание на губах, на скуле, снова на губах – и опять поцелуй, и Дарион уже вёл. Он быстро учился… И ему было мало моих губ, он подтянул меня выше и поцеловал шею. Под его руками и губами моя чешуя исчезала, и он нежно прикусил кожу.

Я задрожала, и на этот раз дрожь была не болезненной, а приятной. Я закрыла глаза, растворяясь в этих ласках, в желании, которое не ранило. Желании, которое делилось на двоих. Невыносимое. Дикое и нежное одновременно.

Поёрзав на ноге Дариона, я схватилась за его ремень и зашептала:

– Отпусти меня на пол. Сейчас…

Возбуждение, тревога, надежда – калейдоскоп чувств, и Дарион прижал меня к себе, а я дрожащими руками расстегнула его пояс и залезла рукой в штаны, пробираясь к горячей коже. Только тогда он опустил упёртую в стену ногу, позволяя мне соскользнуть на пол. Рукой я охватывала пылающую твёрдую плоть и, наслаждаясь уже его дрожью возбуждения, поняла, что не могу ждать, не могу тратить время на одежду – хочу немедленно, прямо сейчас. Развернулась к Дариону спиной, потёрлась об него, распаляя желание своими скользящими, дразнящими прикосновениями, обещанием большего. Уркнула.

Он наклонился, поцеловал, прикусил в шею, его ладони скользнули на бёдра, осторожно миновав призванное оружие. Я сорвала с себя ремень с мечом, отбросила и подцепила пальцами Дариона пояс тесных штанов, помогая их стянуть. Меня лихорадило от его прикосновений, от его дыхания на шее, от жара его тела у моей спины, но более всего – от его красочных эмоций. Дарион попытался развернуть меня, но я недовольно застонала, направляя его руку мне между ног, чтобы понял: я уже готова и просто не могу ждать.

Зарычав в шею, Дарион ниже сдёрнул мои штаны. Хотел ли он меня? Да! И неистово. Он ослеп от этого желания, от моей податливости. Он тоже не мог больше сдерживаться. Дёрнул меня назад, отступая от стены, и потянул вниз. Я рухнула на колени, упёрлась в пол руками. Дарион тоже опустился, стянул штаны. Прогнув спину, я оглянулась, поймала его мутный от желания взгляд. Приподнявший меня за бёдра Дарион был очерчен рамкой приоткрытых дверей.

За его спиной что-то шелестнуло, но в следующий миг я одурела от удовольствия. Кажется, даже застонала. Дарион задохнулся, застыл, привыкая к жару и тесноте моего тела, я сладостно изнывала в потоках его желания, я хотела двигаться и хотела застыть в этом мгновении, поэтому боялась шевельнуться, пока его тёплые ладони не сжались на бёдрах крепче. Он начал двигаться, с каждым толчком всё увереннее, но не позволяя себе врываться в меня со всей силы. А мне хотелось быстрее, быстрее, я хотела вся раствориться в этих ощущениях.

И словно уловив это желание, Дарион ускорился. Он брал меня, порыкивая от удовольствия, поглаживая, наслаждаясь каждым мгновением, любуясь блеском моих волос, фигурой, упругостью кожи и силой мышц. Я подстраивалась под его движения, и мы вошли в ритм, мы двигались так слаженно, но… ему этого было мало.

Остановившись, Дарион сорвал с себя мундир и бросил его на пол. Поднял меня и развернул к себе.

– Я хочу видеть тебя, – шептал он, срывая с меня рубашку. – Твоё лицо, тебя всю, Ри…

Рубашка полетела на его мундир: белое на красном. Я откинулась назад, ложась, а Дарион рывком спустил мои штаны ниже, ухватился за сапог. Нетерпение, желание… и нежность. Дарион боялся мне повредить, хотя знал, что сделать это очень трудно. А я снова наслаждалась этими его чувствами. И когда он отбросил мои сапоги и штаны, раскинула руки для объятий. Он, сорвав с себя рубашку, наклонился ко мне, навис, упираясь ладонями по бокам. Улыбаясь, отрастил мех на груди и животе. Запомнил, что мне это нравится. Я зарылась пальцами в шерсть, осторожно прошлась коготками, пьяня Дариона всем своим видом, взглядом, каждым прикосновением, запахом… Обхватила его мощную шею и притянула к себе.

В просторном зале было так тихо, под моим крылом тепло. Я уткнулась лицом в мех лежащего на боку Дариона, цеплялась за его нежность, но в его ощущениях проскальзывала тревога: этот зал экранирован от части внешних магических воздействий, родовые метки здесь действовали слабо, чтобы не отвлекать взрослых из-за тренировок детей, когда те получают тумаки на упражнениях, а он должен оставаться на связи. Да и я должна. И всё же Дарион лежал рядом, обнимая меня за талию, прижимая к себе.

А я, сколько ни старалась, не могла удержать в душе ощущение покоя, подаренного близостью с ним. От этого на меня накатывало апатичное отчаяние.

– Ри… – Дарион поцеловал меня в макушку, погладил по пояснице, почти задев пальцами основание крыльев. Он колебался. Разрывался между желанием остаться со мной и обязательствами. – Не хочу тебя сейчас оставлять… Пойдём со мной, посидишь в кабинете.

Его большие пальцы щекотно скользнули по боку, очертили грудь. В сумраке под моим крылом Дарион внимательно на меня смотрел. Нежно коснулся подбородка, губ. Я прикрыла глаза, пытаясь насладиться его нежностью, но пламя в груди уже разгоралось, предвещая новые часы злости и отчаянной борьбы с желанием.

– Я буду тебя отвлекать, – получилось игриво, и я невольно подёргала густой мех, прикрывший кубики пресса.

– Я буду только рад, если ты меня отвлечёшь, – что-то тёмное и холодное мелькнуло в его тёплых эмоциях, я инстинктивно сильнее охватила его крылом:

– Что-то случилось?

Выражение лица Дариона почти не изменилось, но появилась тревога.

– Почему ты не хочешь мне рассказывать? – Убрав крылья, я села, небрежно притянула рубашку и накинула на плечи. Оглянулась: двери мы в перерыве между близостью заперли, и сейчас они оставались такими же закрытыми. Опять посмотрела на лежащего Дариона. – Что тебя беспокоит?

В его тёмных глазах с огромными, почти на весь белок, радужками трудно было что-то прочитать, но эмоции – он сомневался. И боялся. За меня.

– Я умею хранить секреты, – напомнила я.

– Что ты можешь сказать о леди Заранее?

Её светлый образ возник в памяти, и этот образ резко контрастировал с неприязненными эмоциями Дариона.

– Не знаю, почему ты её не любишь, но она хорошая, заботится об Аранских, воспитала принца Линарэна…

Дарион глубоко вздохнул, и его эмоции смягчились, хотя в них по-прежнему было многовато тревоги. Я вглядывалась в его лицо, жалея, что не могу узнать мыслей, только чувства. Наклонилась, поглаживая приятно мохнатую грудь. Улыбнулась, хотя у самой на душе было неспокойно. Дарион накрыл мою ладонь рукой, притянул, поцеловал кончики пальцев:

– Пожалуйста, держись от неё подальше. Не забывай, она сбежала от брака с твоим отцом. Менталистов она терпеть не может, и Сиринов тоже недолюбливает.

– Мне так не показалось при нашем общении: она всегда любезна и приветлива. К тому же если бы она не сбежала от брака с моим отцом, я бы не родилась.

«Но лучше бы она не сбегала, и я не рождалась: тогда у Неспящих не было бы повода явиться в наш родовой замок», – додумала я.

– Хоть какая-то от неё польза, – Дарион тоже сел, сразу напомнив о своём могучем телосложении. Он всё ещё держал мою руку, прижимал к своему часто колотящемуся сердцу. – Ты прекрасно знаешь, что внешность обманчива, и любезность ещё не означает хорошего отношения.

Тут он прав…

– Пообещай мне держаться от неё подальше – просто на всякий случай: леди Заранея очень проницательна, и воздействовать на неё из-за щита правителей ты не сможешь, так что если она догадается о твоей настоящей личности – тебя раскроют.

И тогда Элор… о, тогда Элор припомнит мне все свои мучения из-за «любви к мужчине». И пусть леди Заранея понимающая и добрая, это не значило, что при моём разоблачении она промолчит, скорее наоборот – спрячет меня, как потенциальную избранную наследника.

– Хорошо, я буду осторожна и постараюсь не пересекаться с леди Заранеей.

Моё обещание вызвало у Дариона самое настоящее облегчение.

Показалось, он её в чём-то подозревал, но я решила не вмешиваться: скоро он поймёт, что леди Заранея на нашей стороне и делает всё для блага Аранских.

Разговор о ней разрушил последние отголоски истомы и нежности, между нами словно что-то пролегло, я опять раздражалась, из-за этого появилось напряжение, неловкость.

Мы молча приводили себя в порядок очищающими заклинаниями, магией чинили пострадавшую в порыве страсти одежду. Дарион прижал меня к себе и гладил по спине, пока я придавала телу мужские очертания. Гладил и после, давая мне прийти в себя, а я вдыхала его резковатый аромат и… это было так странно: поддержка в такой момент, прикосновения, отвлекающие от боли, тревога обо мне в его чувствах.

– Ри, ты уверена, что все эти изменения на такой продолжительный срок безопасны? Возможно, тебе стоит уйти со службы, чтобы не трансформироваться каждый день?

– Всё в порядке, это просто использование природной пластичности костей, – ответила я: так трансформироваться мы научились с Халэнном ради шутки, чтобы притворяться друг другом перед слугами и теми членами семьи, которые не обладали ментальными способностями. – И даже будь это вредным, целители бы всё исправили.

– Если тебя признает артефакт Аранских, исцелять тебя станет намного сложнее из-за высокого магического потенциала.

– Хорошо, перед отбором принца Линарэна я посещу целителя, – пообещала неохотно и высвободилась из мощных рук, пробуждавших во мне желание, тревоживших снова чувствительную кожу.

Всё труднее было сохранять добродушный настрой, но пока хотя бы видения не мучили. Тёплые ладони вновь скользнули по моим плечам, спине, меня захлестнуло чувственными ощущениями Дариона и его пронзительным нежеланием оставлять меня сейчас, куда-то идти.

– Если бы я только мог уехать сейчас с тобой… – с тоской прошептал он и поцеловал меня в макушку, зарылся пальцами в волосы.

Его нежелание отпускать меня становилось болезненным, а я… меня пугали эти его чувства, я тоже не хотела расставаться, но не так… мучительно.

– Дарион, спасибо, что пришёл ко мне и помог… – Я приложила ладони к его животу. – Нам пора идти…

Мне показалось, что это я должна сейчас напомнить о делах, показать, что я достаточно успокоилась и готова продолжить службу, что он может смело вернуться в свой кабинет и не переживать за меня. Но Дариону не стало за меня спокойнее, появилась какая-то тоска… сожаление, словно он надеялся услышать от меня просьбу остаться.

Как же сложны все эти чувства, мотивы… Но у меня будет время с этим разобраться. Я развернулась к Дариону спиной и снова притянула одежду. Показываться ему обнажённой в изменённой форме было неожиданно неприятно – и это очередная сложность отношений. Когда Дарион надел на шею свой ментальный амулет, он будто слегка потерял в объёме и цветности, я сама будто частично ослепла, но испытала небольшое облегчение от того, что мне пока не надо обдумывать его чувства.

Жаль, я не могла так же закрыться от собственных эмоций.

Элора в его башне не было – я ясно ощутила это, едва подошла по дорожке ближе. Но свет у него горел. Я подавила рык, полыхнувшее желание ворваться туда и изгнать Сирин Ларн. У Вейры и Диоры тоже горел свет, их мне тоже хотелось прогнать.

Но я сдержалась.

Подлетела к своему окну: медленно, степенно, нарочито даже не глядя в сторону окна Элора, словно мне не было никакого дела до того, кто там сейчас находится. Я старалась не думать об этом, вошла в комнату, чтобы проверить свои сокровища – только для этого.

Оставила створки открытыми, и ночной воздух быстро выветрил запах замкнутого покинутого помещения. Разбитый пол, осколки, смятая мебель – беспорядок напоминал о моих мучениях в приступе желания. Просто летопись этого безумия. И выглядела комната не лучше спальни Энтарии – та же разруха внутри и снаружи.

Я ненавидела это состояние.

Шла, и обломки паркета скрипели под сапогами. Нужно было навести порядок, но меня тошнило при мысли о том, сколько времени и магии понадобится на возвращение всем предметам нормального состояния. Проще заказать новый ремонт, но я не хотела просить у Элора разрешение на доступ в его башню мастеров.

И это моё отвращение, нежелание действовать – всё это проявление слабости и недисциплинированности. Дедушка бы приказал исправить поломки немедленно и не позорить род. И привёл бы ещё один аргумент: если кто-нибудь заглянет сюда, он поймёт обо мне слишком многое, а это недопустимо для моего положения и целей.

И я остановилась.

Сосредоточилась.

Занялась починкой, борясь с диким внутренним желанием разнести здесь всё ещё сильнее, разломать даже стены, впитавшие отголоски моих чувств. И да, все эти отголоски нужно было стереть, чтобы другой менталист не уловил и не увидел лишнего.

Восстанавливающее заклинание то и дело срывалось, паркет снова разлетался в щепки, а пламя внутри полыхало, требуя изничтожить всё в пыль и пойти искать себе достойную цель для приложения сил. Драконесс, например.

Желание выйти и сотворить с ними что-нибудь казалось всё соблазнительнее.

Но я сдержалась. Опять. Я вспомнила занятия с дедушкой, как он учил меня дисциплинированности и кропотливой работе, как в родовом замке я точно так же восстанавливала пострадавшие от всплесков телекинеза вещи.

Я снова и снова активировала восстанавливающее заклинание, не обращая внимания на то, сколько раз щепки не складывались в цельную доску и снова осыпались. Я запретила себе думать о постороннем. О чувствах. Центром вселенной стали эти проклятые обломки паркетных досок, которые я должна воссоединить, чтобы ещё раз показать себе – я Сирин, я могу всё.

К тому моменту, как за окном забрезжил рассвет, я сумела восстановить целых два метра пола, но это так пугающе мало в сравнении с остальным, что я даже обрадовалась, когда поняла: странное тянущее ощущение – это призыв через метку. Я позволила ему пройти в сознание и получила мысленное послание дежурного ИСБ.

У меня появилась уважительная причина перестать доказывать себе свою выдержку и заняться нормальным делом.