Секретарь старшего принца 3

Глава 17

– Халэнн, – слишком много беспокойства. Элор сел в кресло для посетителей и сцепил пальцы. Тряхнул головой, будто избавляясь от ненужных мыслей и волнений, и у него получилось, плечи расправились, с бледного лица ушли эмоции. – Я приставил к твоему столичному дому, где сейчас проживают сёстры Ларн, дополнительную охрану. За ними будут присматривать, если они решат прогуляться. Тебе я тоже выделил четверых сопровождающих, они будут следовать за тобой по двое, сейчас первая пара в коридоре. Пожалуйста, не покидай здание ИСБ и дворец без них.

Неспящие – сразу поняла я, и внутри закипело от нестерпимого желания засыпать Элора вопросами, но если поддамся, велик риск выдать единственное существо из особого отдела, с которым мне удалось наладить связь.

Я не должна знать о том, что Неспящие в столице, поэтому не могу догадаться так быстро.

– Почему? – Эмоции давили, раздирали меня изнутри, и краем глаза я заметила, как промялись на столе бумаги, сплющилось перо, начало продавливать крышку чернильницы. Выдыхая, я усилием воли ослабила давление телекинеза вокруг себя. К счастью, я опомнилась достаточно быстро, и мелкие деформации предметов на столе не привлекли внимания Элора.

Облокотившись на спинку кресла, он потёр лоб, поглядывая на меня из-под пальцев.

– К чему такие меры? – повторила я, едва сдерживая рвущиеся в голос эмоции. В воображении я подошла и накрыла губы Элора своими, ощутила его жар, сладость его аромата с острыми нотами раскалённого металла.

– Стало известно о появлении Неспящих в Столице. По логике вещей ты не должен их интересовать, но… это же Неспящие, они обычной логике не поддаются, и ожидать можно чего угодно. К тому же в твоём родовом замке они не завершили привычный ритуал, не написали кровью на стенах название своего ордена, могут пожелать исправить это упущение, воспользовавшись твоей кровью или кровью твоей драконессы. – Элор помедлил и добавил неохотно. – Если хочешь, можешь на время перевезти Энтарию в мою башню или сокровищницу, я не возражаю.

Последнее я почти не слышала, потрясённая словами о незавершённом ритуале и том, что даже облик Халэнна не гарантирует мне безопасности от явления ко мне Неспящих. Опять стало трудно дышать – от вязкого, одуряющего страха.

Затем я всё же взяла себя в руки и прошептала:

– Если бы хотели, они давно бы меня добили и написали, что хотели.

– После гибели твоей семьи никто не знал, где ты, а потом мы почти не расставались.

– Я каждую неделю бордель посещал, ты меня туда не сопровождал, но меня не тронули, – логичные рассуждения помогали давить панический страх перед этими тварями. Где-то в глубине души я смеялась над собой: чего бы я ни достигла на данный момент, мне придётся ещё много, очень много трудиться, прежде чем можно будет по-настоящему заняться местью Неспящим, потому что пока я слишком сильно их боюсь.

– Это длилось всего семь с половиной лет, – пожал плечами Элор, – главе ордена Неспящих, если сведения верны, не одно тысячелетие, для него это случилось всё равно, что вчера. И как метод устрашения это подействовало бы безупречно, показав, что их жертвам расслабляться нельзя никогда…

В комнате будто потемнело, дыхание спёрло.

– …поэтому прошу тебя быть осмотрительнее, пока цели их визита в Столицу не выяснятся точнее, и не покидать ИСБ и дворец без охраны, а ещё лучше – ограничить своё пребывание этими двумя местами.

Его голос пробивался сквозь бешеный гул сердца. Оно бахало в барабанных перепонках, мир неумолимо сужался до меня и стола, разложенных на нём бумаг. Внутри всё дрожало. Я и не думала, что настолько боюсь Неспящих. Я размышляла о них, ненавидела, надеялась на месть, но теперь, когда мы оказались в одном городе – меня накрыла безумная паника.

– Халэнн! – Элор вдруг оказался рядом, развернул кресло вместе со мной, навис, вглядываясь в лицо, коснулся моих щёк.

Словно пузырь лопнул, и в мир вернулся объём – мы были в просторном кабинете. Звуки – дыхание Элора и моё. Краски – огонь его волос. Запахи – аромат раскалённого металла с искорками корицы. Я снова дышала, сердце перестало барабанить в голове.

Мы были слишком близко. Но в этой близости не было смысла. Я накрыла ладони Элора и отвела от своего лица, а он как-то неуловимо вывернул их, и вот уже мои руки оказались в плену его пальцев. Он присел на корточки, поймал мой взгляд.

– У тебя был такой вид, как тогда, при виде крови, когда ты почти потерял сознание, – с беспокойством пояснил Элор.

– Они убили девушек, которые могли стать вашей избранной, вместе с семьями, убивали тех, кто мог бы стать избранными вашего брата Линарэна, почему, почему вы ничего не сделали, почему не отомстили? Как вы можете спокойно с этим жить?! – Я понимала, что обвинения бессмысленны, ощущала, как от моих слов дёргался, словно от ударов, Элор, я даже знала ответ на этот вопрос (и не хотела, чтобы его озвучивали, напоминая о сложности моей цели), но сейчас не могла не выпалить этого, потому что внутри всё болело, кололо, ломало от осознания собственной слабости, от ненависти к охватившему меня страху.

– Потому что Неспящие сильны, – надломлено прошептал Элор. – Мы до сих пор не знаем, почему они ударили по нам тогда, хотя всё время существования нашего рода нами не интересовались. А нас… нас всего четверо, и лишь один с бронёй. И пока мы так слабы – не можем провоцировать их на более активные действия.

Опустив взгляд, Элор гладил мои руки, гладил и говорил – выговаривался – о том, что, как я остро чувствовала, мучило и его тоже, но что прежде он со мной не обсуждал, хотя мы оба связаны с этим, нас обоих сломало, по сути, одним и тем же:

– Неспящие отняли мою жизнь. Да, я дышу, служу империи и семье, но мою настоящую жизнь наследника, будущего императора, избранного и отца драконов правящего рода, бронированного золотого дракона – они отняли. Практически отняли надежду на то, что когда-нибудь я смогу познать радость единения со своей избранной, душевной связи с ней. И я ничего не мог сделать. И никто не мог, они появлялись и уничтожали цели молниеносно, минуя все защиты. Ты знаешь, сколько охранных чар висело на твоём родовом замке? Даже наши щиты стояли на нём, но это их не остановило. Есть версия, что всякий раз внутрь их пускал кто-то из домочадцев, подкупленный или зачарованный, потому что… слишком быстро они всё проворачивали. И ты знаешь главную проблему работы ИСБ…

Его голос, его полубезумный взгляд, мои видения и страхи – я остолбенела, не в силах собраться с мыслями и ответить. Элор же, судя по всему, истолковал моё молчание, как незнание, и пояснил:

– Магия. Главная проблема – магия. Чем сильнее замешанные в деле маги, тем сложнее его раскрыть. Мы не можем проследить контакты, потому что для встреч магам не нужно приезжать друг к другу, они могут телепортироваться в условленное место и всё обсудить, и без признания одного из участников мы никогда не догадаемся, что такой разговор был. Мы зачастую не можем отследить денежные взятки, потому что они получаются не через банк, а на таких встречах, и преступники утверждают, что золото и драгоценности достались им от предков или найдены в тайнике в доме. И хорошо, если экспертиза покажет новодел, но если расплачиваются старыми деньгами, слитками, давно добытыми драгоценными камнями и магическими кристаллами – что-то доказать очень сложно. Добраться до истины мешают клятвы крови, переступить через которые могут далеко не все, а раскрывать способ их обхода подозреваемым в преступлении слишком опасно. Воспоминания участников и жертв бывают стёрты, подкорректированы, заменены поддельными, некоторые участвуют в преступлении из-за ментальных установок – нечистоплотных менталистов хватает.

На слове «менталисты» его голос окрасился тёмными эмоциями, и продолжал Элор почти судорожно:

– Единственная наша надежда – проверка степени вины на судебном артефакте, но для её назначения сначала нужно фактически доказать преступление, и использование артефакта на одном существе ограничено из-за опасности этого метода для здоровья. Есть профессиональные преступники, которые исчерпали свой лимит и пользуются тем, что теперь к ним нельзя применить этот способ, по которому их вину в преступлении можно определить со стопроцентной вероятностью. А на немагах это всё не работает, зато их сознание легко контролируется и повреждается менталистами, так что стоит нам найти такого свидетеля – срабатывает какой-нибудь триггер, и они превращаются в пускающих слюни идиотов. И если у преступника с магическими способностями выше среднего есть хоть капля мозгов, поймать его можно только усилиями целой группы. С Неспящими… С Неспящими ещё хуже, потому что они не только сильны, они действуют в нескольких мирах, и если здесь в Эёране мы можем как-то их отследить, если в наиболее контактирующих с нами признанных мирах держим свою агентурную сеть, то в большинстве миров мы просто не можем за ними наблюдать. И это не говоря о том, что есть вероятность существования неизведанных миров, а Неспящие могут иметь к ним доступ, как и к опасным закрытым мирам, в которые мы не суёмся.

Я всё это знала и понимала. Если бы не эти сложности, с Неспящими разобрались бы давно, и единственный способ их победить – захватить достаточно крупную ячейку, выпытать у участников информацию о базе и других ячейках да натравить на них армию побольше. Но сначала надо найти ячейку и организовать арест так, чтобы Неспящие не успели сбежать.

– И… проблема в их верхушке, – Элор потупил взгляд. – Там высшие вампиры, чистые энергетические существа невероятной силы, в потенциале они сильнее бронированного дракона правящего рода, боятся они по сути только солнечного света, их надо связывать боем до рассвета, и это будет стоить жизни многим из тех, кто пойдёт на такое, даже если нам помогут архивампиры. А если у нас не получится, Неспящие отвлекутся от религиозных хлопот почитания Нергала** и обратят внимание на драконов – никому этого не хочется.

Против высших вампиров существовало ещё одно оружие – слово смерти. Пусть я не освоила его в полной мере, но работаю над этим и когда научусь подбирать слово для любого существа, достаточно будет встретиться с верхушкой Неспящих. Желательно по одному. Рассказывать о своей способности я не собиралась – слишком сильное оружие, в живых меня не оставят. Или скормят мой язык вестнику Бездны, чтобы я не смогла его восстановить и пользоваться словом.

Но если Аранские боятся добраться до верхушки Неспящих и намерены только покусывать их мелочь, чтобы не сильно зарывалась на территории империи, моему плану нужна доработка и основательная. Хотя мне очень нравилась идея в пылу боя избавиться от самого сильного – главы ордена, а остальных оставить на армию.

– Вы…

– Ты, – поправил меня Элор, не поднимая головы.

– Ты обещал мне помочь расправиться с Неспящими.

– Знаю, – он крепче сжал мои пальцы. – Знаю, Халэнн. И я очень надеюсь, что мне удастся выполнить обещание, потому что я тоже ненавижу Неспящих за весь тот кровавый ужас, что они устроили, за то, что разрушили мою жизнь. И твою тоже.

Элор потянул мои ладони вверх, и я поняла, что он их сейчас поцелует. Дёрнулась, боясь прикосновения его губ к моей коже, того, что он станет целовать мои руки, запястья, ощутит мой настоящий вкус. Он удержал мои руки в своих, почти поцеловал, но тут дверь открылась. Элор выпрямился, развернулся к двери, взметнув рыжие пряди, гневно раздувая ноздри и явно собираясь рыкнуть на дерзкого посетителя.

Но в дверях стояли архивампиры Танарэс и Санаду. Меня передёрнуло от их бледных лиц, сердце опять застучало в ушах. Захотелось кричать, выпрыгнуть в окно, только бы не оставаться с ними. Я не хочу видеть вампиров! Не могу сейчас! Ненавижу!

Санаду – не просто архивампир, а ещё и сильный менталист! – приподнял чётко очерченные тёмные брови:

– Кажется, мы не вовремя и нам не рады. Мы, пожалуй, в коридоре подождём, чтобы не мешать важным объяснениям и не пугать своим страшным обликом. А так, если что, мы от анклава прибыли обсудить наших недрузей.

И он закрыл дверь, оставляя нас с Элором в тягостной неловкой тишине.

* Эёран – самый насыщенный магией мир, в нём вампиры не нуждаются в крови и жизни жертв для своего существования. В признанных мирах, с которыми у Эёрана, как правило, налажены дипломатические отношения, магии меньше, и драконы, как магические существа, ощущают себя там не так хорошо. Непризнанные миры бедны на магию, обычно никаких официальных контактов с ними Эёран не поддерживает. В непризнанных мирах так мало магии, что вампиры не могут жить там, не поглощая чужую кровь и энергию. Драконам в таких мирах трудно находиться продолжительное время, там они слабеют.

** Нергал – бог вампиров. Первородный вампир, получивший свои способности благодаря победе над богиней смерти Магарет.