Секретарь старшего принца 3

Глава 23

Ухватив кресло для посетителей за спинку, Танарэс отступил на три шага, поставил его и уселся. Положил бледные тонкопалые руки на подлокотники.

– Халэнн, а вы знаете, что я, кроме момента инициации, никогда не пил кровь?

Зачем он мне это сказал? Я пыталась зацепиться за смысл слов и вырваться из плена ужаса.

– В Эёране так много магии, – мягко продолжал Танарэс, – что ни один вампир, даже архивампир, не испытывает голода. Мы все происходим от человеческих магов, мне кажется, нужно быть больным на голову, чтобы пить кровь себе подобных, когда в этом нет ровно никакой необходимости… Халэнн, вы знаете, что прокусить драконью чешую даже в вашей человеческой ипостаси довольно сложно?

Мне удалось сконцентрироваться на его печальном лице, на его больших тёмных глазах – в них плескались безграничная тоска и сочувствие.

– Халэнн, вы понимаете, что у вас нет причин меня бояться? Я не причиню вам вреда.

Нет причин? Я выдавила:

– А если между империей и Лунной Федерацией и вампирскими кантонами в частности начнётся война?

– Даже в этом случае я не причиню вам вреда. Если, конечно, вы не нападёте на меня первым, и мне не придётся вас останавливать, но даже тогда я постараюсь действовать без вреда для вашего здоровья.

Его поза была совершенно расслабленной, но я знала: в любой момент он может начать двигаться так стремительно, что мне не хватит скорости за ним уследить.

– Расскажите о себе, – прошептала я. – Вы всегда рассказывали о сестре, но себя вниманием обходили.

На самом деле мне ничуть не интересна его судьба – всё, что нужно, я выяснила из его личного дела: потомственный маг с корнями из Терры, вампирское бессмертие сначала получил его отец, двадцать лет назад убитый на дуэли мужем своей любовницы.

Но сейчас это не имело значения, я хотела уловить звук смерти Танарэса, а как показала практика, лучше всего это выходило, если существо издавало звуки. Прежде мне не удавалось проделать это с ним, но, если опять же судить по практике, в моменты сильного эмоционального напряжения это получалось лучше. Может, и сейчас сработает? Тогда мне будет не страшно сидеть с ним наедине.

Я зацепилась за эту мысль, вдруг осознала её смысл и поразилась своему состоянию. Я же перепугана до смерти. И кем? Занудой Танарэсом!

Выдохнув, я чуть ослабила пальцы на рукояти кинжала.

Танарэс изменение моего состояния, похоже, уловил, потому что о себе рассказывать не стал. Он внимательно смотрел на меня, и я снова невольно стиснула кинжал.

– Халэнн, я хотел встретиться с вами, чтобы попросить вас быть осторожнее. Месть, – он очень странно произнёс последнее слово, будто смаковал его, – она может вести нас по жизни, но может и ослеплять, сбивать с пути, убить. Я понимаю, что вы хотите уничтожить Неспящих, но я бы очень хотел, чтобы это желание не затмило ваш разум.

– К чему вы это говорите?

– Я побоялся, что, впервые оказавшись так близко к Неспящим, вы ринетесь в бой, не думая о последствиях. Но сейчас вижу, что вы, к счастью, боитесь. Запомните этот страх. Запомните хорошо, потому что он оправдан. И если вам когда-нибудь захочется сделать глупость и полезть к Неспящим лично, как вы, несомненно, планируете, вспомните этот страх и отступите. Вы от меня не в восторге, но мне вы нравитесь, и мне очень не хотелось бы и вас хоронить по частям.

В следующий миг он навис надо мной, и я вдавилась в кресло. Мою руку с кинжалом Танарэс прижал к подлокотнику кресла. Он был так близко – наши носы почти соприкасались. Мгновение он смотрел мне в глаза. Моргнул. Отступил.

– Халэнн, ваш страх перед Неспящими оправдан. Я архивампир, а среди них есть высший, он сильнее меня и быстрее. Постарайтесь лично с ними не сталкиваться.

Казалось, сердце выскочит из груди. Внутри зарождалась паническая дрожь. Одной рукой я вцепилась в кинжал, другой – в подлокотник, напряжённо пытаясь не затрястись вся.

Танарэс вдруг оказался у двери, развернулся ко мне и грустно улыбнулся:

– Простите, что напугал. Но мне правда не хотелось бы потерять такого милого собеседника из-за вашего глупого желания мести. И… мне было неприятно, что вы проигнорировали моё приглашение. Но я не граф Броншер-Вар, жаловаться во все инстанции не стану. Надеюсь, в следующий раз вы будете внимательнее.

Меня всё же затрясло. Танарэс на это ничего не сказал, только кивнул и вышел.

Кинжал выпал из руки, звякнул о пол. Обхватив себя руками, стиснув челюсти, я пыталась сдержать дрожь. Танарэс быстрый, невероятно быстрый…

«Мне нужно увеличить число тренировок на скорость», – попыталась собраться я, думать о чём-то другом, а не о том, что Танарэс мог убить меня, просто перерезать горло, а я не успела бы среагировать, не успела бы нарастить чешую на уязвимую шею.

Несколько минут я боролась с ужасом, пыталась дышать, пыталась себя уговаривать… Но больше не могла оставаться здесь! На ослабевших ногах бросилась к выходу. В глазах темнело от страха – я хотела в башню, забиться там в уголок и… не важно, просто спрятаться там, даже если это значит признать своё поражение.

Я не помнила, накинула ли защиту на дверь кабинета, не помнила, как преодолела лестницу до комнаты телепортации, не помнила, как вошла в неё – очнулась уже в озарённом фонарями дворцовом парке в сопровождении моих тихих охранников. Они едва уловимо дышали по бокам от меня и раздражали. Охранники могли заметить, что я не в себе, и передать это Элору.

– Уйдите оба, залягте на дно и не появляйтесь до конца дежурства, – приказала я своим серебряным голосом, и они исчезли во вспышках телепортационных заклинаний.

Фонарики горели так спокойно, отгоняли к небу темноту ночи. Трава маслянисто блестела. Патрули мощных гвардейцев в красных мундирах ходили по дорожкам. Прохаживались там и дамы, и мужчины. Всё здесь было чинно и спокойно, словно не существовало внешнего мира с его угрозами и страхами. Как никто другой я знала, насколько хрупко это придворное спокойствие, насколько призрачна безопасность этого озарённого фонариками сада, но… здесь мне стало чуть легче. Я даже смогла разжать стискивающие плечи пальцы и опустить руки вдоль тела. Вдохнула свежий воздух позднего вечера, пропитанный ароматами цветов…

Принц Арендар любил цветы, то и дело его можно было застать среди кустов или на клумбе, поэтому в парке я практически никогда не могла расслабиться, по-настоящему насладиться ароматами, атмосферой. Интересно, он жив?

Вдалеке раздался звонкий смех.

Потребность вернуться в башню, проверить, как моё Покрывало, не забрал ли его Элор, усилилась, но там меня ждало только заточение в комнате, безумное желание, давление стен. И постоянный страх, что Неспящие уже за дверью, что стоит её открыть, и на меня хлынет кровь.

Здесь, на улице, спокойнее. Тут можно сосредоточиться на чужом смехе, на свежести ночи, аромате цветов, в котором нет ни единого намёка на корицу или раскалённый металл…

Элор был в башне – я уловила его присутствие. И прошла мимо. Присоединяться к болтающим и смеющимся в беседках не хотела, двинулась к живой изгороди. Там гулять было по-своему рискованно: можно нарваться на Эрршама с очередной леди, но я надеялась, что хоть в этом мне повезёт.

Меня обступили высокие стены из веток и листьев. На перекрёстках лабиринта сияли маленькие цветные фонарики. С каждым шагом всё внутри сжималось, казалось, за поворотом кто-то притаился, ждёт, чтобы ударить.

Чей-то смех прозвучал слишком резко, наигранно. На спине у меня проросла чешуя, охватила живот, защищая на случай удара.

«Я не должна бояться», – я шагнула ещё. Сердце заходилось от ужаса. Стиснув зубы, я заставила себя двигаться дальше. Под коленями защекотало от слабости, притупилась чувствительность кожи, исчезли все звуки, всё, кроме перекрёстка в лабиринте живой изгороди, за которым мне чудилась опасность, пугающая настолько, что я не могла толком воспользоваться ментальными способностями.

Три шага до поворота… два… один… Руки дрожали, а ноги стали неподъёмными. Но я смогла – шагнула вперёд, заглянула за угол: пустая дорожка. Застывая от предчувствия, что Неспящий прячется с другой стороны, я резко обернулась, но и с другой стороны была лишь пустая дорожка. А сердце вырывалось из груди, и теперь казалось, что Неспящие окружают меня со всех сторон.

«Это только страх», – я знала это, понимала, но справиться с вернувшейся паникой было тяжело. И так обидно, что я снова оказалась в её власти.

Развернувшись к выходу, я заставила себя стоять неподвижно, не оглядываясь вопреки страшным предчувствиям.

Никто на меня не нападал. Сквозь гулкий стук сердца я расслышала чьи-то голоса, сосредоточилась на них, узнала: придворный маг Эрршам… и… леди Милана. Слова…

– …удивительно просто, на грани невероятности.

– Да, не слышал, чтобы у кого-нибудь из драконов правящего рода было сразу три любовницы. Можешь представить моё изумление, когда он вывел эту белокурую красавицу из подземелья и подтвердил, что артефакт её изменил.

– Его высочество Элоранарр довольно дерзок.

– Да, дорогая Милана, но зато все места возле него уже заняты, а я свободен.

Она засмеялась нежным мелодичным смехом, чем-то похожим на смех леди Заранеи, ответила смешливо:

– Вы так свободны, что у вас очередь из свиданий с разными леди на месяц вперёд расписана.

– Но для вас, моя дорогая, я готов освободить любой день недели.

– Благодарю, граф, но я не люблю драконов с очередями из…

Их голоса затихли вдали, а я стояла в оцепенении.

Закрыла глаза.

Звуки были так далеко, ощущения странные, и мне показалось, что я просто сплю, что это какой-то кошмар, из которого надо найти выход или вырваться силой.

Я не хотела обдумывать, осознавать, принимать услышанное.

Хотела забыть эти слова.

«Это не моё дело, не моё дело, не моё дело!» – повторяла про себя, но внутри, подстёгиваемая брачной магией, закипала ярость.

Резко выпростались, натянулись крылья. Я пронеслась над газоном и дорожками. Свет фонарей обжёг глаза, искрился. Перед башней я зависла, бешено хлопая крыльями. Звук разлетался по саду, смешиваясь с пением птиц и надсадным стуком моего сердца.

«Личная жизнь Элора меня не касается», – повторила я, но внутри всё горело, когти сверкали на руках, чешуя блестела на хищно скрюченных пальцах.

Телекинезом я захватила своё тело, сжала в тисках рвущейся из меня силы, не позволяя броситься вверх и стучать в окно, или ворваться внутрь и разрушать. Я держала себя в этих тисках так долго, пока крылья не устали поддерживать меня в воздухе. Тогда я позволила себе приземлиться.

Снова я превратилась в свою марионетку, но главное – это позволяло остановить порыв собственнического инстинкта. Телекинезом сдерживая и толкая, толкая и сдерживая, я прошагала к дверям и распахнула их. В тёмной башне пахло Элором. Сильный запах – он выдавал его возбуждение. Всё во мне опять кипело, требовало действий, жаждало прорваться яростным рыком.

Убрав крылья, шаг за шагом я заставила себя просто подниматься вверх, мягко ставила ноги на ступени – беззвучно, с великим напряжением, позволявшем не думать о том, что сейчас может происходить в спальне Элора.

Это не моё дело.

В конце концов, я не запретила Сирин Ларн попробовать себя в любовницы, и самому Элору сказала, что он волен выбирать, кого хочет. Он волен! Так даже правильнее: надо будет только подтереть воспоминания Сирин Ларн, и она перестанет быть моей проблемой: не придётся искать ей мужа, не надо придумывать, как убрать её от не желающей её видеть Энтарии.

Брачная магия действует от силы пару недель, а Сирин Ларн могла стать моей головной болью на несколько месяцев. Это выгодный размен. Выгодный!

Но внутри бушевал ураган, пламя, ярость, боль, желание дикое…

На верхней площадке я остановилась.

Две двери.

Так близко, но ведут разные стороны, будто в разные миры.

Элор не защищал от меня свою спальню, я могла бы сейчас войти, могла бы…

Что?

И зачем?

Занять место третьей, а то и четвёртой любовницы?

А потом сидеть и ждать, когда до меня дойдёт очередь?

Да лучше раз перетерпеть всю эту страсть и сохранить свободу, право выбирать, право действовать на своё усмотрение, чем униженно приползти к Элору или даже ворваться к нему и вышвырнуть оттуда Сирин Ларн, чтобы занять место в его объятиях, а потом ещё выслушивать, какая я плохая, потому что менталистка.

Я метнулась в свою комнату и закрыла дверь. В сумраке едва заметно белела смятая постель. Запах дома. Ощущение, что Элор за стеной, совсем рядом… Ярость, снова боль в ладонях, капающая с них кровь. Боль смешивалась с гневом – на себя, на Сирин с её гениальной идеей, на Элора, который зачем-то потащил её в постель, хотя мог бы спросить, зачем она к нему просится, мог бы попробовать ей помочь, мог бы оставить её формальной любовницей… Я понимала, что моя злость неразумна, что я не имею на неё права, но злость и щемящее ощущение в сердце не отпускали.

«Это просто магия, брачная магия, брачная магия!» – я бросилась в гардеробную, закопалась в сваленные в углу вещи, сдвинула старое покрывало и прижала к груди меховое сердце коллекции. Глаза жгло от слёз, моё сердце разрывалось, и, несмотря ни на что, физически я невыносимо хотела Элора. Казалось, его ладони скользят по моим плечам, его губы касаются моей шеи, ключицы, спускаются к груди… Брачная магия требовала своего.

Выпить порошок Дариона сейчас? Но что мне это даст? Тело онемеет, но собственнический инстинкт останется, желание убить Сирин Ларн не пропадёт, если возбуждение чуть убавиться, так это желание хотя бы как-то уравновешивает ярость. К тому же с порошком у меня бывают провалы в памяти, мало ли что я сотворю. Сейчас я должна управлять собой сама.

Прижимая моё любимое Покрывало к груди, я поднялась. Меня шатало на подгибающихся от желания ногах. Я неуверенно двинулась к выходу, наткнулась на вешалки с мантиями… Привалилась к дверному косяку. Прохладный. Какой же он прохладный. Кожа пылала, внизу живота горело. Я ненавидела это желание. Это мерзкое, отвратительное состояние потери контроля над собой, уязвимости… Нужно было с этим что-то делать.

Порошок? А если завтра он потребуется мне больше, чем сейчас? Сейчас ещё терпимо.

Проковыляв через комнату, я наткнулась на край постели и рухнула на неё, свернулась калачиком вокруг комка меха, пахшего Элором и цитрусовым маслом. Нужно было отвлечься. От Элора… Как же я ненавидела его сейчас и как безумно хотела.

Нужно было отвлечься.

Нужно…

Сейчас даже страх перед Неспящими казался благом, но сосредоточиться на нём не получалось из-за слишком ярких воображаемых ощущений. Мне казалось, что Элор рядом со мной, целует моё плечо, скользит ладонью по бедру, забирается пальцами между ног. Я закусила губу, сдерживая стон.

Отвлечься…

Я подумала о Сирин Ларн, о тех воспоминаниях, что я должна стереть прежде, чем ей поставят ментальный щит правителей, как Вейре и Диоре…

Сирин Ларн…

Я потянулась к её сознанию – такому знакомому, отмеченному аурой созданного дедушкой ментального амулета. Стена между комнатами пропитана магией, усложняющей ментальное воздействие почти до невозможности, но амулет служил и маяком, и проводником для магии Сиринов, и усилителем. Зацепившись за него, я скользнула в специально оставленные секретные лазейки, и резко провалилась в чужое сознание. Эмоции и ощущения Сирин Ларн накрыли меня, проникли в меня такие яркие и чёткие, что я потеряла ощущение собственного тела, собственного я…

Полумрак, тусклые отсветы перьев в витринах, шёлк простыней… запахи… всё такое незнакомое. Лёжа на боку, я сквозь светлые пряди разглядываю сильную руку принца, упирающуюся рядом со мной, его пресс. Непривычно смотреть на обнажённого мужчину, видеть его член, багровую, поблёскивающую головку. Принадлежать тоже было странно. Приятно, – принц оказался внимательным и заботливым, зря я испугалась, когда он повёл меня к своему родовому артефакту, – но странно. Из-за страха я почти ничего там не запомнила: только падение в шахту, сильные руки принца, когда он меня нёс, а потом – огромный тёплый золотой куб с барельефным узором. До последнего думала, что он меня обожжёт, не примет, не изменит так, чтобы я стала полноценной любовницей, и я бы такому повороту обрадовалась, хотя формальная любовница – это не совсем то, что требовал граф Рейр. Но получилось всё так, как он хотел.

Принц тянет меня за запястье, шепчет:

– Ляг на живот, пожалуйста.

От мужчины с двумя любовницами следовало ожидать большого любовного аппетита, но третий раз? Это, конечно, приятно, но… мы почти незнакомы, и мне страшно подставлять ему спину.

Он помогает лечь удобнее, сам расправляет мои крылья. Горячие пальцы скользят по моим волосам, укладывая их в сторону, заталкивая пряди под плечо, словно мои длинные волосы ему мешают или неприятны. Может, он предпочитает короткие?

Горячие пальцы пробегают вдоль позвоночника. Щекотно. Приятно и щекотно. Ладонь опускается на крестец. Внутри всё трепещет от волнения, внизу живота начинает скапливаться тепло. Принц наклоняется, рыжие пряди падают на плечо, и я ощущаю его травяной запах. Довольно приятный, но в нём какая-то горчинка, как в лекарстве, и это немного портит впечатление. Он прижимается губами к основанию моей шеи.

– Сирин…

Я молчу. В первый раз спросила «Что?», но он ответил, что просто называет моё имя, чтобы мне было приятно, и я не спорю. Его ладони ложатся на основания крыльев – и это так хорошо, чувственно, дрожь пробегает по телу. Сквозь волосы кажется, что моё затрепетавшее крыло чуть темнее, чем было до этого, и я зажмуриваюсь, чтобы не отвлекаться.

Осторожные трепетные поцелуи в шею, между крыльями… По коже разливается тепло, такое нежное и приятное, я почти не дышу, чтобы не вспугнуть его, не нарушить этот момент смущением и страхами, хотя всё самое неприятное уже позади, да и неприятным оно не было.

Принц так нежно целует меня между крыльями, спускается ниже, снова возвращается вверх, прикусывает основание шеи, и я не могу сдержать стона, он рвётся с моих губ. Чужие колени плотно сжимают мои ноги, принц нависает, он большой, горячий, сильный, и он целует так нежно, так трепетно: шею, за ухом, прикусывает мочку. Садится. Горячие ладони скользят по моим бокам, перебираются на бёдра, снова соскальзывают по бокам. Принцу, похоже, нравится моя талия. Он снова наклоняется, обжигает своим теплом. Между ног вторгается горячий твёрдый член. У меня там всё влажно ещё с прошлой близости, и он легко проникает внутрь. Меня наполняет жар его тела, я зажмуриваюсь сильнее. Ощущения такие яркие, радостные, но мне стыдно, очень стыдно за то, что мне хорошо, в то время как Энтария…

Прикусив губу, я снова возвращаюсь к своим ощущениям. Принц подсовывает руки под крылья, накрывает мои ладони, переплетает наши пальцы. Он двигается осторожно, но в его толчках ощущается уверенность, его зубы мягко касаются мочки уха, он тихо урчит, и внутри от этого, от приятности его касаний, от его ритмичных толчков будто нарастает звон, такое приятное чувство внизу живота, словно он задевает там что-то, и отзвук раскатывается по телу, и я невольно двигаюсь ему навстречу, трусь крыльями и спиной о его твёрдую грудь, постанываю. Он прикусывает шею, и двигается-двигается-двигается, этот звон-дрожь, это безумно приятное ощущение нарастает, вспыхивает во мне, накрывая, прокатываясь до кончиков пальцев, через меня всю…

Я вырвалась из чужого сознания, под спиной оказалась пустота, я рухнула в неё – на пол. Похоже, рефлекторно метнулась, помогая сознанию выскочить. Откатилась, застыла, тяжело дыша, сгорая от желания. Я рычала. Закусила руку, но не могла избавиться от рыка, низ живота сводило спазмом. Я прокатилась по полу, извиваясь, пытаясь сбросить болезненное возбуждение, как сеть, как капкан, как ненужную одежду, но оно прожигало меня насквозь. Меня крутило и вертело, судороги не прекращались, я с трудом зацепилась когтями за пол, поднялась на четвереньки.

Склонив голову так, что кончики серебристых волос разметались по полу, хрипло дышала. Внутренности горели. Кожа. Кости плавились. Слёзы капали… Как же я ненавидела Элора – до дрожи. Ненавидела его всего: и огненные волосы, и золотые глаза, и взгляд, тонкие губы, острый нос, походку, вид, его сильное горячее тело, соития с котором так жаждала. Ненавидела его запах, голос, всё!

И хотела.

А он был так близко, так… просто руку протяни, пусти магический импульс в его метку – и он будет рядом.

И что?

Что тогда?

Как и Сирин Ларн, он отведёт меня в подвал к золотому огромному кубу, чтобы тот оценил меня на пригодность развлекать Элора? То-то у придворных будет повод посудачить и посмеяться: двух любовниц за одну ночь ещё ни один дракон правящего рода не заводил.