Секретарь старшего принца 3

Глава 41

Надежды на то, что я ошиблась в предположениях, рушились с каждым новым отчётом: на подозреваемых воздействовали ментально. Никто не рассказывал им о событии в ИСБ, им внушали воспоминание, что они слышали это от какого-нибудь знакомого, и желание поделиться впечатлениями о таком событии, обсудить это за кружечкой пива или вина.

Подложные воспоминания и установки им подкидывали в этих же трактирах, на улице в толпе прохожих – вычислить менталиста или менталистов в такой ситуации почти невозможно.

Для этого один менталист должен просмотреть воспоминания всех объектов на момент внесения установки и немного раньше, из окружающих лиц выискать одинаковые… но и это не гарантирует успеха: умный менталист не покажет лицо, где возможно – спрячется за иллюзией, просто переоденется, не будет попадаться на глаза объекту внушения.

Просматривая отчёты, понимая, как офицеры надеются, что им удастся поквитаться с обидчиком, я почувствовала неимоверную усталость. А едва концентрация ослабла – навалились видения с окровавленными телами родных и мной в объятиях Элора.

«Нет-нет, прочь, – я взмахнула руками, будто отбрасывая эти образы. – Уйдите!»

Прилетели ещё три письма с отчётами, я сосредоточилась на них – опять то же самое!

Менталист…

Чтобы его поймать, нужен сильный и умелый специалист с хорошей памятью на лица, желательно – потомственный. Услуги такого обойдутся дорого…

Чем больше я об этом размышляла, тем сильнее становился внутренний протест против поиска этого нелегально действующего менталиста. Отдать его правосудию, Элору – всё равно, что предать одного из своих. Всё во мне восставало против такого предательства.

Дедушка всегда говорил, что мы должны прикрывать друг друга, за одним исключением – если менталист опасен для тебя или твоей семьи.

Но Аранские – не моя семья, и офицеры ИСБ в принципе тоже.

С одной стороны я должна найти преступника, но он такой же, как я. И я тоже нарушаю закон ради своих целей.

«Законы придуманы нементалистами, – говорил дедушка. – Но теми, кто даже не думал сдерживать свою силу, свою суть. Они свободно пользовались даром и не думали о том, что для нас наши способности как руки, ноги, глаза, слух, обоняние – просто один из способов взаимодействия с миром».

Я не могла гарантировать, что менталисты ИСБ не покрывают преступника – я же не знаю, чему их учат в Академии драконов и у частных наставников.

Не могла гарантировать, что потомственный менталист по-настоящему будет искать преступившего закон собрата.

Я сама не хотела этого собрата искать. И уж тем более отдавать Элору.

Но должна.

Или нет?

Или достаточно будет расписаться в своём бессилии?

Подождать, не появится ли информация в следующих отчётах?

Странная тревога нарастала, в горле пересохло. Не понимая, что со мной происходит, я поднялась, прошлась из угла в угол. Ещё. И снова. Всё быстрее и быстрее я стала ходить по кабинету, а стены давили, мне было тесно, тошно. И вдруг поняла, что всё это время повторяю:

– Что я должна делать? Искать или нет?

Эти вопросы всё громче звучали в моём сознании каким-то тревожным набатом. Они были такими объёмными, фактурными, важным…

Установка.

Это было не только воспитанное во мне убеждение, но и ментальная установка. Возможно, невольная – такое случается, если тема вызывает много эмоций (например, кто-нибудь из менталистов сдал своего, а дедушка или отец этим сильно возмущались). Могла быть и намеренная, ведь предательство менталиста ради остальных существ – одно из самых страшных преступлений по мнению дедушки.

Я продолжала метаться по кабинету, не понимая, то ли ломать эту установку, то ли обойти, или принять и оставить как есть, потому что нас, менталистов, мало, и мы в применении своих способностей ограничены больше, чем носители любых других типов магии. Даже огненные, чья сила безумно разрушительна, пользуются намного большей свободой.

Или это говорила во мне установка?

Я остановилась.

Отдышалась.

То, что установку пропустила – это сама виновата. Но нужно принять решение.

Пойманный на преступлении менталист поможет доказать правильность моих действий Элору, но даст ещё одно доказательство его теории о том, что мы – вселенское зло. И не мне, той ещё рецидивистке, судить менталиста за нарушение закона. А к приказу Вожака убить всех в доме Барнаса этот таинственный менталист прямого отношения не имел, но…

Мне нужны Аранские, сильные Аранские, а не смута в империи и передел власти, и тот менталист может знать заказчика. Если заказчик приведёт к Фламирам или хотя бы к одному из их вассальных родов, угроза обвинения в нападении на ИСБ может стать рычагом давления.

А может и не стать.

Прилетели ещё отчёты о проверке распространителей слухов: никто из них не видел повлиявшего на них менталиста.

Я вздохнула и решила: если нарушитель не засветится – вызову Эрмаха. Он не потомственный менталист, значит, в нём не должна быть так сильна склонность делить существ по признаку магических способностей на своих и чужих. А выполненные им портреты давали надежду на то, что у него хорошая память на лица.

Элор обнимал меня со спины – такой горячий, страстный… Он прикусил ухо, скользнул губами по шее, и их горячая мягкость сменилась остротой зубов – щекотное, будоражащее ощущение. Вдоль позвонков проступили чешуйки, я выгнулась, едва сдерживая стон, и закинула руку назад, зарываясь пальцами в рыжие волосы…

В дверь постучали.

Я с трудом вырвалась из безумно реалистичного видения и прикрыла лицо руками. Оно горело. И тело, и всё так, что даже сидеть неуютно. В ледяную бы воду сейчас прямо с моей безумной головой!

Но ко второму стуку я оправилась и активировала заклинание открывания дверей, в очередной раз плюнув на предчувствие, что теперь там точно Неспящие явились по мою душу.

Эрамах осторожно вошёл в кабинет и остановился поближе к закрывшейся двери:

– По вашему приказанию прибыл.

Чётким исполнением приказов, грамотной работой он умудрился получить в ИСБ лейтенантское звание (не без моих настоятельных рекомендаций, но всё же). Та самая затычка во все дырки, которую суют по всей стране, когда становится понятно, что дело горячее, а менталисты могут не только вред причинять, но и пользу.

И вот он стоял – поближе к выходу, подальше от меня – со всем полагающимся к драконам почтением и страхом, но… он меня не боялся. Опасался, но не боялся. Я слышала это в голосе, видела по глазам. Эдакое разнообразие после шарахавшихся от меня штатных офицеров…

– Почему я тебя не пугаю? – спросила прямо, потому что лезть ему в голову было чревато, хотя и интересно узнать: а ему Элор предлагал отслеживать мои визиты в бордель?

– Полагаю, вы питаете слабость к менталистам и не станете никого из нас обижать без веской причины.

– Что есть, то есть, – не стала спорить я и сцепила пальцы, норовившие задрожать. – Мы столкнулись с тем, что в деле участвовал менталист. Судя по отчётам, он старался не попадаться объектам на глаза. Теоретически можно попытаться его вычислить, если просмотреть их воспоминания до момента внушения и поискать одинаковые лица. С учётом, конечно, того, что в некоторых зонах внушения не было разрушающих иллюзии щитов, и менталист мог воспользоваться личиной. У нас сорок два объекта. Ты выполнишь такую работу или нет? Если нет, причину можешь не называть, никаких санкций не последует.

Со вздохом Эрмах поднял глаза к потолку. Лицо стало очень задумчивым.

Задание – вызов мастерству, и от подобных вызовов трудно отказаться. Мне на его месте трудно было бы сказать «нет», особенно если бы я не хотела прикрыть одного из нас.

В голосе Эрмаха зазвучала приятная твёрдость:

– Я никогда не погружался в воспоминания стольких существ за столь короткое время, поэтому не могу гарантировать результата, но могу попробовать.

Снова повисла тишина, и на меня набросились страхи и желания, но я сосредоточилась на Эрмахе и спросила:

– Не смущает, что мы ловим менталиста?

– Простите, я не идиот, видел установки жертв внушения и понимаю, что цель – Аранские. И может быть я недостаточно компетентен, чтобы оценить их правление, потенциал других правящих родов или Бездны, но одно я знаю точно: мне больше нравится, когда в стране порядок, а не открытая борьба за власть.

В его пламенной речи самым главным для меня была не его позиция (и в некотором роде верность престолу), а то, что он назвал тех существ жертвами внушения, в то время как для меня они были просто объектами.

Наверное Эрмах всё же не входил в число сторонников превосходства менталистов, необходимости держаться вместе и покрывать друг друга. А мне надо следить за речью и избегать типичных для потомственных менталистов оборотов.

– Спасибо, – я не могла определиться со своими эмоциями. – Сейчас подготовлю распоряжения доставить сюда… свидетелей и выпишу разрешение на эту проверку их сознания. Если что-то нужно для допроса – всё предоставлю.

Жаль, нельзя участвовать в деле со своими настоящими силами… Но это маленькая цена за те возможности, что мне даёт образ брата.

Желание отвлечься от мучивших меня видений пробудило очередную жажду кипучей деятельности. А когда у начальства жажда деятельности, кипеть приходится и подчинённым.

Отправив Эрмаха изучать воспоминания пострадавших (сама не пошла во избежание соблазнов), я несколько раз обошла здание.

Миллариону приказала провести ревизию документов и пересчитать бюджет с учётом расходов на менталистов и целителей.

Лабиуса озадачила внеочередной проверкой на складе и обещала посмотреть на результаты, заодно потребовала расписать ориентировочные расходы на год вперёд.

Харрану велела составить новый протокол безопасности, четырёх драконов отправила подменить дежуривших с момента происшествия офицеров (а этих, в том числе и Фергара, отпустила домой поспать перед скорым следующим дежурством), остальным пятнадцати приказала вместе с менталистами искать других распространителей слухов, заодно всем показывая: ИСБ продолжает работать. И стражу велела пошевелить: а то распоряжение не собираться большими группами было, но народ продолжает отираться кучками и передавать сплетни.

Проверила документы по текущим делам рабочих групп, нескольким выписала замечание за неаккуратное ведение протоколов и беспорядок.

Всё это меня не слишком успокаивало, нарастала какая-то непонятная тревога, зуд, хотелось подраться, Жаждущий крови беспокойно шевелился в тисках-ножнах Многоликой и источал раздражение. Но не на своих же бросаться в самом деле!

Вновь обошла здание: Неспящих не было. И в целом система защиты работала прекрасно, в ИСБ была тишь, гладь и почти благодать. Только оставшиеся подчинённые нервничали, не зная, что ещё от меня ожидать.

Я заглянула в кабинет, где как раз шло очередное совещание. Офицеров было двое. И вроде матёрые драконы, а дёрнулись. Не обращая на это внимание, спросила:

– Нет ли у нас дела, на котором нужно силовое воздействие?

Стоять на месте и ждать было невыносимо, дверная ручка треснула в моей руке.

– Мы все силовые операции завершили перед отправлением в патруль, новых не появилось.

– Правильно, – разочарованно похвалила я, закрыла дверь и отправилась дальше искать занятие.

Спустилась на склад, миновала мрачные тускло освещённые коридоры с железными дверями. Отличное место для Неспящих – но они тут не водились. И было подозрительно тихо, словно на складе Лабиус вещи не перебирал.

Я открыла дверь возле таблички с многочисленными предупреждениями. Сидящего на стуле Лабиуса сначала не заметила: его серое тельце почти сливалось с серой стеной. Он уныло созерцал стопку коробок.

– Что это? – спросила я.

Дёрнувшись, Лабиус скатился со стула. Тут же подскочил, недовольно сверкнул красными глазами, метнулся за стойку и натянул мундир на голое тело. Только после этого отчитался:

– Это униформа для Зрячих.

Холодок пробежал по спине, я тоже уставилась на коробки, невольно думая об исчезновении целой ветви магии из нашего мира. Конечно, Видящие ещё появлялись – среди иномирян. За последние семь с половиной лет их было трое. Первый погиб на прогулке в Нарнбурне. Вторая не доехала до места службы – её и охрану убил сопровождающий. Почему? Зачем? Мы так и не выяснили. Третий добрался до места службы, даже поработал почти неделю инкогнито, действовал всегда в маске, жил под охраной. Но, похоже, жить под надзором ему было скучно, и он решил сбежать. Тело нашли в канаве, и даже некроманты не смогли добиться от него рассказа о том, что произошло.

– Надо списать, – ответила я. – Даже если в подразделение Зрячих кого-нибудь зачислят, в униформе он ходить не будет, слишком опасно.

– Жа-алко, – протянул Лабиус. – Такое добро пропадёт. Мундиры-то высококлассные.

– У нас все мундиры высококлассные.

– А вдруг что-нибудь переменится? – Лабиус запрыгнул на стул за стойкой и уже оттуда продолжил перечить. – Вдруг Видящие ещё появятся, как придут сюда, как скажут: «Эй, Лабиус, старый ты болотный пень, подавай нам форму», а мне и дать им нечего.

Я слабо представляла себе новобранца, который решится так обратиться к Лабиусу, будь он хоть трижды Видящим. Лабиус даже драконов умудрялся осаживать.

– Утилизировать всегда успеем, – гнул он свою линию. – Новые же шить дольше. И на складе местечко есть. Сейчас уберу подальше, и всё будет в лучшем виде!

Не любят болотные гоблины барахлишко отдавать, даже если оно казённое. Но в чём-то он прав, и я решила не спорить, хотя желание было – как и желание разнести здесь всё.

Просто вышла.

Мне определённо следовало приложить к чему-нибудь силу. В этом отношении хорошо тем, кто может превращаться в драконов: выяснил, где требуется гору снести, озеро выкопать, строения с землёй сравнять – и вымещай эмоции на здоровье. А мне куда?

Я поднялась из складского подземелья и остановилась в коридоре. За окном уже смеркалось.

Казалось, горячая ладонь скользит по плечу, я дёрнула им. Из-за этого иллюзорного ощущения разозлилась ещё больше, а потом…

Дарион.

Он мог помочь. И справиться со злостью – дав сразиться с големами, и на некоторое время погасить мучительную страсть. И подарить непривычное чувство восторга и наслаждения…

Эрмах может и до утра провозиться с чужими воспоминаниями, а я сейчас слишком раздражена, могу наделать глупостей.

Но что-то во мне противилось этому… гордость? Нежелание ещё большей зависимости от Дариона? Или страх перед яркостью и теплом его чувств?

Сжав переносицу, я попыталась понять себя, но ничего не получалась.

И, раз время есть, следовало бы проверить Энтарию, но… на это моральных сил не осталось.

А можно просто вернуться в башню, напиться снотворного и проспать до утра. Обнимая мои мохнатые сокровища… или Дариона?

Вздохнув, я направилась к комнате телепортации. В холле подошла к стойке, за которой, наконец, дежурил дракон, и он от меня не шарахался, значит, хорошо присмотрит за зданием.

– Руку, – велела я.

Он протянул морщинистую ладонь, подтягивая рукав, чтобы обнажить запястье. Кожа была горячей, пальцами я ощутила биение его сердца, но ничего интересного не испытала. Этот дракон меня никак не волновал, хотя даже в свои почтенные года был достаточно симпатичным и, насколько знаю, до сих пор пользовался вниманием женщин.

На его запястье серебром расцвёл герб Сиринов: губы над опущенными вниз скрещёнными мечами.

– Вызывай при любых проблемах, – велела я, надеясь, что до утра метка продержится.

– Будет исполнено.

Всё, можно уходить, чтобы никого больше не нервировать и не отвлекать: это удар по ним тоже, а они не маленькие, и без моего присмотра сделают всё возможное, чтобы найти преступников и защитить честь ИСБ от полоскания по трактирам и площадям.

По пути к телепортационному залу мне даже почти не мерещились Неспящие, словно страхи испугались моего кровожадного настроения. Оставалась другая проблема… Элор. Но он, наверное, до сих пор в храме, так что беспокоиться не о чем.

С такими мыслями я шагнула в полумрак телепортационного зала и перенесла себя на площадку в парке дворца.

Вокруг сияли светильники. Одуряюще пахло цветами, и ветер ласково касался кожи.

Я смотрела на величественный дворец, на сверкающие окна… и думала, куда же мне идти: в башню Элора спать или к Дариону за утешением. Пылающее во мне пламя тянуло в обе стороны, Жаждущий крови – назад, искать жертву.

А я сама не знала, чего хочу. Может, просто покричать. Или что-нибудь разнести. Или забиться в угол моей гардеробной в обнимку с меховым Покрывалом.

И лучше бы я сразу пошла к нему, а не стояла на телепортационной площадке на виду у всех!

Захлопали крылья: от ближайшей беседки ко мне летели Вейра и Диора. Драгоценные камни вспыхивали яркими звёздами на шеях, ушах, пальцах, шелестели тяжёлые парчовые платья с отделками из многослойных кружев.

– Халэнн! Халэнн! – закричали они, едва я развернулась, чтобы уйти подальше – в сторону дома Дариона, если быть точной.

Вздохнула, но остановилась, а через миг они приземлились по обе стороны, обхватили меня своими сильными драконьими руками, окутали горячими крыльями. И я даже сделать ничего не могла: в их объятиях было так тепло, это так напоминало времена, когда меня обнимали, окутывали своими крыльями – семью, что даже брачная магия не могла пробудить во мне достаточно злости, чтобы их оттолкнуть.

– Халэнн, ты нам нужен! – заявила Вейра.

– Да, и очень сильно. Без тебя мы не справимся! – покивала Диора. – Рыжего надо наказать!

Зачем я сюда вернулась?