Секретарь старшего принца 3

Глава 18

Элоранарр так и стоял, глядя на закрытую дверь. Ноздри его раздувались, на пальцах проросли чёрные драконьи когти. У меня бешено стучало сердце – я привыкла, что здесь менталисты бывают редко, и слишком расслабилась сейчас, носила непростительно слабый вариант щита, эмоции через него просто хлещут.

– Почему они присылают Санаду, ведь знают же, что он мне неприятен? – глухо, с нотами рыка, спросил Элор.

– Предпочёл бы визит Изрель? – только привычка держать ровный тон спасла от добавления в голос яда вмиг отравившей меня ревности.

Но Элор всё равно покосился на меня с некоторым недоумением. Про ревность спрашивать не стал – и то хорошо. Я поспешила сменить тему:

– Рассчитывают на благодарность за то, что он не дал тебе убить брата. Это напоминание о долге Аранских перед вампирскими кантонами. – Помедлив, я добила. – К тому же понимают, что в его присутствии ты невольно нервничаешь, и это повышает шанс тебя продавить.

– Да знаю я, – резковато отмахнулся Элор. Потёр переносицу. – Просто раздражает, что при виде Санаду ощущение, будто мне чешую сковыривают.

Для меня присутствие сильного менталиста было сейчас опасно, ведь при нём нельзя пользоваться телекинезом, поэтому я напомнила:

– Насколько мне известно, невеста Санаду примкнула к Неспящим. Мне кажется, это достаточно серьёзный повод отстранить его от переговоров о противодействии этим тварям. А учитывая его последнюю фразу, думаю, пришли они как раз обсудить ситуацию с Неспящими в Столице.

– Надеюсь, получится. – Развернувшись, Элор снова присел рядом со мной и притянул к себе мои ладони. Я успела только шире распахнуть глаза, а он наклонился и подул на мои пальцы. Из-за онемения я ничего не почувствовала, но его слова, полные интонаций смущения, разъяснили ситуацию. – У тебя просто ледяные пальцы, так бывает во время приступов страха, лучше восстановить нормальную циркуляцию крови.

Похоже, дыханием он согревал всё вокруг. Изначально собирался сделать так или остановили его именно на порыве поцеловать мне руки? Потому что дракону, хорошо управляющему огнём, необязательно так надрываться, дракон с магией огня может просто согреть воздух вокруг себя. И Элор точно умеет это делать.

Мои безвольные онемевшие пальцы он ещё и растёр, после чего заглянул в глаза:

– Вот так-то лучше, а то ни кровинки в лице не было.

– Уж кто бы говорил, – фыркнула я, отводя взгляд в сторону, стараясь не вдыхать его пьянящий аромат, не думать о том, что он мог бы сейчас сделать, если бы позволил себе… – Ты сам среди вампиров за своего сойдёшь.

Это было очень, очень похоже на наше прежнее общение, но только похоже: под фривольностью пульсировала боль и одуряющее влечение. И моё замечание – оно было точно коготь, коснувшийся раны.

– Пойду я, пока Санаду не нашёл себе жертву для зубоскальства, – Элор поднялся. – Прикрою подчинённых собой, хоть никто и не оценит мою жертву.

Я растерялась: с одной стороны невыносимо хотелось узнать, с какими известиями явились архивампиры, с другой – при мысли о том, что мы сейчас окажемся в одном замкнутом помещении, начинало потряхивать. И была ещё проблема с Санаду: возможно, Элору не удастся избавиться от него, а я не знаю, хватит ли мне сил управлять собой без телекинеза.

– Ты пока займись делами ИСБ, их много накопилось за наше отсутствие, – подытожил Элор, своим решением избавляя меня от сложного выбора. – Только усердствуй в меру, и если будет нехорошо – возвращайся во дворец или вызывай меня, я телепортирую.

В глубине души, где-то между болезненным желанием и кровавым ужасом, я была ему благодарна, потому что сейчас не могла трезво оценить своё состояние и рисковала допустить фатальную ошибку.

Помедлив, Элор направился к двери, и я смогла вздохнуть свободнее – он уносил с собой свой изумительный аромат. Но вдруг остановился:

– Ты не спросишь, почему я не беру тебя на обсуждение, хотя оно может напрямую касаться тебя?

– Ты мой сюзерен и непосредственный начальник, ты решаешь, я – подчиняюсь, – устало отозвалась я, мечтая, чтобы он скорее ушёл, и меня оставило навязчивое видение, как он возвращается и притягивает к себе, чтобы заглушить зов моей брачной магии.

Глаза Элора широко распахнулись. Несколько мгновений он не находил слов, бессильно приоткрывая рот, потом всё же плотно сомкнул губы, покачал головой. Я соображала медленно, слишком медленно, и поняла, что задела его, когда Элор всё же произнёс:

– Даже если не вспоминать о том, что мы решили забыть, мы… мне казалось, у нас были более близкие отношения, чем обычная связка сюзерен – вассал. Я считал тебя другом.

В голове пульсировало от переизбытка мыслей, эмоций, противоречивых воображаемых ощущений. Из этой сумасшедшей смеси я умудрялась вытаскивать вроде был логичные цепочки воспоминаний и умозаключений.

– Так и было. До того, как мы переступили границу. Теперь отношения надо выстраивать заново, потому что… – В отчаянии я искала способ защититься от его повышенного внимания, но поймала себя на том, что боюсь слишком оттолкнуть Элора, боюсь, что вернуться к прежней довольно дружеской форме общения не получится, и я останусь наедине со службой, кошмарами и жаждой мести Неспящим, и меня не отвлекут больше ни наши разговоры на разные темы, ни его трогательная забота обо мне, ни возможность высказывать мнение без прикрас.

Я поняла, что мне страшно говорить то, что собиралась, но альтернатива пугала больше, и я довела мысль до конца:

– Потому что совсем не думать о той ночи невозможно. Мы снова и снова возвращаемся мыслями к тому моменту, и это влияет на нас. И будет влиять всегда, пока мы помним, думаем, пока это что-то для нас значит. Поэтому сейчас нам лучше держать дистанцию. Дать себе остыть. Позволить памяти притупиться. Иначе мы… иначе то, что было между нами, всегда будет нас преследовать и отравлять своей несбыточностью.

Стоило огромных усилий говорить и прямо смотреть в лицо, поэтому я заметила, как резко осунулся Элор, словно постарел лет на пятьдесят. Он прикрыл глаза, вздохнул. Голос у него тоже будто постарел и надтреснул:

– Самое страшное в этом то, Халэнн, что ты, скорее всего, прав. Об этом невозможно не думать. И это влияет на нас. На всё… Спасибо за откровенность.

Кивнув, Элор вышел из кабинета, оставив меня, наконец, одну. Но легче не стало. Я задыхалась… задыхалась от чувств, которых совсем не хотела, задыхалась от брачного желания и страха.

«…а так как число оперативников снижено из-за отзыва драконов на поиски его высочества Арендара, и количество подозреваемых превышало участников нашей группы, мы не могли провести задержание и охрану места преступления по стандартной схеме. Именно поэтому, пока мы с младшим лейтенантом Фергаром гнались за преступниками, их сообщники вернулись и, оглушив оставленного с задержанным младшего лейтенанта Ниля, увели этих самых задержанных. Мы преследовали…»

Буквы отчёта поплыли. Элор обнял меня со спины, провёл пальцами по шее, зацепил когтями ткань рубашки, и та затрещала, обнажая грудь…

Мысленно досчитав до двадцати, я снова сосредоточилась на строках лежащего передо мной отчёта. Сначала они поплыли, норовя превратиться в видение залитого кровью пола и растоптанную, напитывающуюся алым книгу – я наткнулась на неё в одном из залов, кажется, её читал отец. Я сосредоточилась сильнее. Строки обрели чёткость.

«…Мы преследовали преступников по Ночной улице, когда из подворотни на нас выскочили два неизвестных существа в масках. Их совместный щит преградил нам путь, и пока…»

От поцелуя Элора перехватило дыхание. В моём воображении он всегда целовал меня одинаково жадно, ненасытно – совсем как в первый раз.

По-настоящему Элор находился в соседнем кабинете, я ощущала его присутствие до отвращения ясно. И архивампиры тоже наверняка были там.

Оглянулась на окно: время давно перевалило за полдень, но из-за пасмурности казалось, что сейчас намного позднее.

Интересно, Элору удалось выставить Санаду, или он заперт с двумя тварями?

Осознав, как мысленно назвала глав кантонов, одёрнула себя: нельзя позволять эмоциям брать верх. К тому же моя неприязнь к вампирам всё больше похожа на неприязнь Элора к менталистам: такая же безразборная.

Впрочем, страхи Элора по поводу нас не беспочвенны, и моё отношение к вампирам тоже может быть оправдано… В моём родовом замке так пахло кровью. Я боялась возвращаться, и в первый визит не смогла переступить порог собственного дома. Да что там, мой замок был осквернён болью, кровью, смертью, Неспящими, и я перестала считать его домом. Домом теперь воспринималась башня Элора, потому что там до вчерашней ночи мне не мерещилась так явно кровь родных, видения прошлого там, если не считать повторяющийся кошмар, никогда не были столь осязаемыми, я не видела оторванных…

Стало трудно дышать, я судорожно вцепилась в воротник формы, но не ощущала пальцев, не видела, что там под подбородком, и мне казалось, что ткань воротника-стойки впилась в горло. Звякнула отлетевшая пуговица, но вдохнуть я по-прежнему не могла. Всё поплыло – это навернулись слёзы, и я вдруг почувствовала себя такой невыносимо жалкой: я сгорала от желания к дракону, который боится моих способностей и никогда не воспримет серьёзно, я тряслась от ужаса при одном упоминании о появлении Неспящих в Столице, я не могла прочитать простую объяснительную!

Мои руки дёрнулись, листы отчёта разъехались по столу, а я облокотилась на него и закрыла лицо руками.

Отчёты. Мне нужно прочитать отчёты о происшествиях, рассмотреть жалобы, объяснительные, проверить запросы на снабжение, прежде чем отправлять их на подпись Элору, а я не могла сосредоточиться, словно… да самый тупой болотный гоблин сейчас сообразительнее меня!

Запрокинув голову, я размеренно дышала, пыталась сдержать подступающие слёзы. И даже получилось. Уверившись, что из глаз ничего не хлынет, снова обратила взгляд на бумаги. Дрожащими руками поправила их. Снова попробовала читать и, так и не осилив большой абзац, откинулась на спинку кресла.

Объяснительных и отчётов, подобных этому, было много, слишком много. Пока драконы прочёсывали империю в поисках принца Арендара, из-за недостатка офицеров эта самая империя страдала от разгула преступности. Честное слово, лучше бы уже труп принца нашли, похоронили, оплакали и начали жить дальше, иначе мы погрязнем в нераскрытых делах.

Хм…

Труп принца.

Интересно, если его на самом деле выкрали из дворца силой, объявятся ли похитители, если на всю страну объявить о том, что принц Арендар найден мёртвым? Наверняка они хотят использовать его для шантажа, тогда должны как-то зашевелиться, доказать, что он жив. Ну пришлют его руку или крыло, их целители заново вырастят, а вот того, кто посылочку отправит, можно будет попытаться схватить.

А даже если не получится, мы хотя бы будем знать, что принц у кого-то в плену и жив, потому что сейчас… больше двух недель его ищем, а зацепок никаких, хотя сообщений о том, что его видели, наверное, поступает много, ведь полно желающих получить награду.

Правда, очень плохая примета хоронить дракона раньше времени, только из-за этого Элор может отказаться, он же… очень любит брата, ему будет больно объявлять такое, притворно скорбеть, отзывать ищущих принца драконов, понимая, что это может стоить принцу Арендару жизни, если он вдруг появится и не найдёт, к кому обратиться. Но мне тоже было страшно объявлять себя мёртвой, а теперь я ни о чём не жалею. И не будь я так заторможена ужасом перед случившимся, я бы не согласилась на предложение Дариона позволить всем считать, что выжил именно Халэнн. Поспешно отмахнувшись от воспоминания, как он оттаскивал меня от тела брата, встряхивал за плечи, а я не могла понять, что он говорит, чего хочет, я снова покрутила пришедшую в голову идею.

Самое интересное для меня при таком раскладе то, что для поддержания легенды в ИСБ вернутся следователи-драконы, работа наладится, и подобных объяснительных о том, как преступники оставляют с носом офицеров, станет меньше.

Разглядывая струящийся по стене волшебный водопад, я смогла достаточно сосредоточиться, лавируя между пробирающими до тошноты воспоминаниями и воображаемым наслаждением слияния с Элором, чтобы обдумать идею.

Да, самым сложным будет уговорить Элора и императора объявить принца Арендара мёртвым.

Чувствительность кожи начала возвращаться рывками, перо задрожало, линии заплясали, на нарисованной руке, впившейся в мускулистую спину, расплылось чернильное пятно.

За «Трактат о любви» я взялась из-за сводки преступлений. Их действительно стало больше, чаще убивали пытавшихся сопротивляться горожан. Сухая статистика неожиданно приблизила ко мне воспоминания о залитом кровью замке. Я тонула в них, захлёбывалась, даже брачная магия с трудом пробивалась сквозь тьму накатившего ужаса, и я отодвинула сводку, достала чистую бумагу и сосредоточилась на рисовании.

Мне не нравилось постоянно воображать себя с Элором, навязчивая тяга отдаться ему раздражала, но это лучше, чем раз за разом видеть изуродованные вампирами тела родных и содрогаться от страха.

Элор по-прежнему оставался в кабинете, и сейчас, когда я всей кожей чувствовала, как меня обнимает одежда, а внизу живота разлилось тепло, грозившее перерасти в жар, ощущение его близости стало волнующе-тревожно-невыносимым.

Добытый Дарионом порошок действовал всё меньшее время, сейчас ещё не конец рабочего дня, а я начинала гореть.

Дрожащими руками смяла испорченный кляксой рисунок и выбросила в урну к неудачным наброскам. Посмотрела на пачку документов, которые должна рассмотреть, но из-за дурного состояния осилила только десятую часть, и то не уверена, что оценила сведения адекватно, правильно всё посчитала и подытожила.

Посмотрела на водопад. По телу разбегались щекотные ощущения, словно я стояла под потоками тёплой воды. Мне мерещились поцелуи в шею, руки на бёдрах – ярко, слишком ярко.

Элор разрешил мне закончить в любое время. Но что меня ждало в башне? Муки неудовлетворённого желания и кошмары? Второй раз обращаться к придворному целителю Велларру я не хотела: тогда он точно попытается меня обследовать. Нужно раздобыть снотворное самой. Мысли опять текли вяло, и даже эта задача показалась невыполнимой, ведь алхимик, к которому я обращалась, работал подпольно и испугался бы письма из ИСБ. Потом одёрнула себя: сильное снотворное можно купить легально и поручить это слугам.

После осознания этого стало чуть легче. Пусть я в очередной раз прочувствовала, насколько замедлен мой разум отвратительным состоянием, но стихло ощущение ужасающего одиночества и бессилия: есть слуги, которым я могу перепоручить часть заботы о себе, есть деньги, чтобы всё себе обеспечить.

С трудом написав на бумаге для посланий короткий приказ купить мне запас мощного драконьего снотворного и доставить сюда, я наложила пальцы на каллиграфические печати в углу листа и, представив управляющего, вложила магический импульс.

Глядя вслед ныряющему в щель под дверью самолётику, я подумала, что могу уехать на некоторое время и переждать действие брачной магии вдали от Элора. Эта мысль отозвалась противным сосущим ощущением в груди, словно кто-то водил когтями по сердцу.

Да, если будет совсем плохо – уеду, спрячусь, пересижу в подвале одного из своих домов, подальше от слуг и любого, кто сможет верно истолковать моё состояние.

И было бы правильно написать Элору заявление на отпуск и уйти прямо сейчас, но это значит признать, что инстинкты, эмоции, плотское желание оказались сильнее разума – главного инструмента менталиста. Внезапно я осознала, что сердце скребёт не только из-за возможной разлуки с Элором, но и от стыда: дедушка бы огорчился, если бы я сбежала, поджав хвост. Мой разум оттачивали с детства, он не должен ломаться даже в таких ситуациях. Я себя уважать перестану, навсегда со мной останется страх перед страстью к Элору, если сейчас сдамся и забьюсь в какую-нибудь нору.

Сбежать – значит признать, что я не властна над собой, а вот Элор надо мной – да, и его власть больше, чем власть сюзерена и руководителя. А я не хотела признавать над собой такую власть дракона, если он не мой избранный. Может, это и глупое упрямство, но гордость и уверенность в силе разума – то немногое, что у меня осталось надёжного в жизни, мой якорь, мой столп.

Раздался тихий, исключительно формальный стук, я вскинула голову: Элор уже входил в кабинет.

Во мне, наравне с желанием сорвать с него этот облегающий стройное тело чёрный мундир с золотыми пуговицами и отделкой, пылала жажда доказать, что моя воля сильнее навеянной магией страсти.

– Ты взбодрился, – Элор закрыл за собой дверь. – Танарэс хочет с тобой пообщаться. Пригласил завтра на чай в его столичный особняк.

Сознание снова поплыло, якорь разума вырывало, и меня уносило в штормовое море дикого желания.

«Нет!» – я сцепила дрожащие пальцы и прикусила губу изнутри.

Никаких защитных заклинаний на дверь Элор не накладывал, не запирал её, и мне подумалось, что делает он это специально, иначе соблазн приблизиться ко мне и что-нибудь сделать будет слишком велик.

– Понимаю, ты не хочешь с ним встречаться, и если… – начал Элор, но я перебила:

– У меня есть предложение по поиску принца Арендара.

Он вскинул брови, но взгляд, выражение лица, поза – всё изменилось. Из затравленного собственными чувствами зверя он превратился в готового к погоне хищника.

– Появились какие-нибудь намётки? Сведения? – Элор шаркнул взглядом по документам у меня на столе. – Надёжные? «Свидетели» нас в какие только дебри не посылали, но след всегда был ложным.

– Это не сведения. Это… предположение. Никаких следов принца обнаружить не удалось?

– Нет. Как и сказал – лишь уверения, что его видели в разных местах, но ни разу не подтверждённые.

– Только не ругайся сразу, а подумай: если его похитили, то явно с целью шантажа. Если мы официально признаем, что нашли его тело, и он мёртв… – Как я и предполагала, Элора пробрало, у него перехватило дыхание, расширились глаза, – похитители должны будут как-то себя обнаружить, чтобы не лишиться такого козыря. А если принц Арендар сбежал сам и где-то скрывается, объявление о его смерти заставит его шевелиться.

Элор и до этого был бледен, а теперь стал белым, как полотно.

– Нельзя объявлять живого дракона мёртвым! Это кощунство, это… это… – метнувшись из стороны в сторону, он запустил пальцы в волосы, дико посмотрел на меня. – Как тебе такое в голову пришло? Ты с ума сошёл? Живого из-под власти Великого дракона передать Магарет*! Пусть только на словах, но это… это… Таким не шутят, богине смерти нельзя обещать живущего, тем более золотого дракона!

– Боги давно не участвуют в наших делах, – напомнила я. – Последнее проявление божественного было при проклятии Нергала и создании им вампиров, и это случилось тысячелетия назад. Не думаю, что великая Магарет решит почтить нас вниманием только потому, что мы что-то там объявим на официальном уровне. Да и… если на то пошло, тот же Нергал из-за конфликта с Магарет практически стал богом. Если та же участь постигнет принца Арендара, вам, золотым, не помешает могущественный покровитель.

И я хоть не золотой дракон, но никого из богов своим притворством не разозлила.

В воображении я целовала обескровленные бледностью губы Элора, физически ощущала их жар, нежность.

На самом деле оставалась в кресле, крепко сжимая пальцы, горевшие от ощущения гладкой горячей кожи Элора.

– Ты же хочешь его найти, – продолжила я. А мне до безумия хотелось добавить в голос нот управления, но я сдерживалась, сохраняя сухой нейтральный тон. – И я предлагаю хороший способ, ведь так самое меньшее – мы выясним, что он жив, а при хорошем раскладе сможем поймать посланника похитителей и даже их самих, освободить его, вернуть домой. К тому же это позволит нам отозвать обратно офицеров ИСБ и часть их перенаправить на текущие дела. Элор, у нас не хватает сотрудников, столкновения с преступниками всё чаще заканчиваются ранениями. За последние четыре дня только в Столице на патрулировании и выездах на места у нас убили троих, и дальше будет хуже. Подумай не только о брате, но и о тех, за кого ты отвечаешь, о своих подчинённых, которые каждый день рискуют жизнями ради поддержания порядка в империи, подумай об ответственности перед их жёнами и детьми. Мы не справляемся. Если так будет продолжаться, нам придётся просить женщин вернуться.

Если подумать, то мне не нужна власть голоса, чтобы давить на Элора: я знала его болевые точки и умела быть безжалостной.

– Халэнн…

– Ты знаешь, что я прав. Если нет – можешь почитать отчёты. Почитай объяснительные. Посмотри, как сейчас служится оставшимся офицерам, – не отрывая от него взгляда, я расцепила пальцы и махнула на разложенные у меня на столе документы. – Да, оставайся и почитай это всё, а я… – Поднявшись, одёрнула мундир. – Я не могу смотреть, как целая структура идёт ко дну только потому, что у тебя не хватает смелости принять решение или взять на себя ответственность, в то время как драконьи патрули доказали свою абсолютную бесполезность в поисках принца Арендара.

Я поняла, что не просто манипулирую, а высказываюсь искренне. По лицу видела, что сделала Элору больно, но мне… мне почему-то стало от этого так хорошо, что внутри всё затрепетало. Я будто перелила в него часть своей боли, рассекла несколько связывающих нас уз и смогла вдохнуть. Мне было легче от того, что ему сейчас так же плохо, как и мне, хотя и по другой причине.

Оставалось только эффектно удалиться, не вдохнув соблазнительный аромат, и оставить его один на один с бумагами. Меня не пугал потемневший взгляд Элора, его хищный вид. Я всем существом чувствовала, что сейчас он не причинит мне вреда, даже если заговорю своим настоящим голосом. Всё перевернулось с того дня, как огромный дракон отшвырнул меня от маленького, теряющего контроль принца Арендара…

– Что ты решил с Энтарией? – неожиданно спросил Элор, и я остановилась в трёх шагах от него, дыша осторожно и медленно, чтобы не уловить сводящий с ума аромат. – Санаду и Танарэс подтвердили сведения о том, что Неспящие планируют набор сторонников в крупнейших городах Эёрана. Лучше тебе позаботиться о безопасности своей драконессы. Я бы советовал перевезти её в мою сокровищницу. Согласен?

Ответный удар практически развеял моё наслаждение мелкой местью. Я представила, что Энтария в её нынешнем состоянии будет в башне постоянно… Нет, это не только неприятно, но и опасно, потому что Вейра и Диора до неё доберутся, и последствия их общения непредсказуемы.

– Нет. Во дворце постоянно отираются обычные драконы, и Эрршам тот ещё ходок. Я не смогу оставлять там Энтарию, она моя.

Что-то странное мелькнуло во взгляде Элора, но ответил он довольно спокойно:

– Твоё право. Но обязательно предупреди её о возможной опасности и навещай почаще. Женщинам в это время нужно больше внимания.

– Да. Понимаю. Я как раз собирался к ней, – уверила я и внутренне содрогнулась: страшно отправляться в тот дом, ведь он защищён не так надёжно, как дворец, а Неспящие…

Усилием воли я прогнала паническую мысль: не обязательно отправляться в мой столичный особняк, можно сразу во дворец, никто меня не отследит и вряд ли Элор спросит у соглядатаев, во сколько я вернулась.

– Я провожу тебя и заодно наложу дополнительную защиту на дом, – безапелляционно заявил Элор и с долей уныния добавил: – А после вернусь, изучу отчёты и обдумаю твоё предложение.

– Не стоит утруждаться, на моём доме хорошая защита, – попробовала отказаться я, уже предчувствуя, что ничего не получится.

– Это не обсуждается, – подтвердил мои опасения Элор. – И… Эрршама я туда отправил укреплять защиту, как только узнал о Неспящих. Прости, не подумал о том, что у тебя там целых две драконессы, ещё и перламутровые, как он.

Сердце кольнуло дурным предчувствием. Оставалось надеяться, что сёстры Ларн при придворном маге Эрршаме ничего не учудили.

– Идём, – приказал Элор.

* Магарет – богиня смерти драконов и людей Эёрана.