Секретарь старшего принца 3

Глава 13

«Элоранарр не мой», – напомнила себе жёстко, но подспудная мысль выпирала: будь я его избранной, никто не смел бы на него так смотреть, никто не смел бы надеяться его заполучить. Он был бы только моим. Таким, каким захочу. Я шагала бы рядом с ним, наверняка такая же красивая, как сияющие улыбками девушки. Не было бы необходимости терпеть их, терпеть испепеляющее меня желание, ждать, когда наберусь достаточно сил, чтобы справиться с Неспящими – Элоранарр направил бы против них всю мощь ИСБ, помог отомстить прямо сейчас…

Большинство девушек явились не одни, а в сопровождении отцов или обоих родителей, но те сейчас предпочитали держаться не поближе к своим чадам, а мешать чужим проникнуть в первые ряды или, наоборот, пытались в эти первые ряды попасть. До нас долетали злобные препирательства, угрозы, звучавшие за спинами улыбавшихся красавиц.

Но как только Элоранарр достаточно приблизился, ругань стихла, и его завалили приветствиями и пожеланиями успешного отбора. Я словно попала в кошмар. Стало трудно дышать. Инстинкты, брачная магия – всё во мне взбунтовалось. Ярость накрывала мир алой пеленой. Я ненавидела всех этих девушек и родителей, притащивших их сюда. Все они стали для меня на одно лицо – одинаково отвратительными, мерзкими. Их голоса, полные надежды, тревог, и снова надежды, жадности, негодования, презрения – от них чуть не трясло. Оступившись, я едва не рухнула на колено, чудом успела поддержать себя телекинезом.

Кандидаток было, наверное, больше двух сотен, и я задыхалась рядом с ними, ослепла от ревности и гнева. Не представляла, как искать здесь своих вассалов, как говорить с ними, если горло сдавил спазм, и я боялась открыть рот, потому что чувствовала – зарычу. И когти мне пришлось спрятать в кулаки.

Внутри всё дрожало от бессильной ярости, от того, что Элоранарр здоровался с этими девицами, улыбался им, рассматривал, как потенциальную пару. Вейру и Диору я никогда не воспринимала так остро ненавистными. Возможно потому, что знала – они не избранные, и Элоранарр не останется с ними, но сейчас, здесь… Или проблема была в брачной магии: сейчас я воспринимала Элоранарра как полностью своего дракона, я жаждала близости, совместных детей…

Меня накрывало безумие, всё потемнело, звуки доносились словно издалека, я не понимала, что говорил Элоранарр, но, кажется, он шутил, потому что девушки смеялись.

– Халэнн… Халэнн… – сквозь невнятный гул звуков донёсся чей-то голос.

Я развернулась, краем глаза улавливая, что и Элоранарр развернулся тоже. Мои вассалы. Удивительно, что я их узнала. Три главы семейств, четыре приведённые ими девушки, управляющий столичного дома и скромно потупившаяся Сирин Ларн, по моему приказу доставленная сюда под его чутким присмотром.

Хватило сил только махнуть в сторону ворот, я развернулась и направилась туда, старательно сосредоточившись на телекинезе.

Как же хотелось кричать! Кричать во всё горло, чтобы с диким воплем из меня вырвалась вся эта истерическая, ненормальная тьма.

За моей спиной Элоранарр пожелал девушкам удачи, предупредил, что отбор начнётся чуть позже и последовал за мной. Я настолько не хотела этого слышать, что слова превращались в невнятный гул.

Я остановилась. Нет, не для того, чтобы на публике соблюсти приличия: просто мои вассалы шли за мной, и Элоранарр тоже за мной, они оказались вместе, а я не могла этого вынести. Тошно от того, что не получалось усмирить до конца ревность, подавить гнев. Тошно и страшно: а если Элоранарр найдёт пару? Как я это переживу сейчас, под действием брачной магии? Никогда ни одна драконесса не подпустила к своему дракону соперницу в брачный период. И если раньше мне казалось, что перетерпеть такое возможно, сейчас я поняла, как это больно, страшно – насколько эти эмоции будят всё звериное, злое, хищное.

Элоранарр догнал меня, опалил своим запахом, близостью – мой дракон. Пусть на оставшиеся полторы недели действия брачной магии, но сейчас для меня он только мой. Самый желанный. Родной. Даже без ментальной связи, а с ней… мы бы вместе сходили с ума от жажды обладать друг другом, мы сгорали бы от этого удовольствия вместе, с радостью.

Медвежьи головы гвардейцев у ворот напомнили о Дарионе и его предупреждении, что от моего решения может зависеть судьба всего рода Аранских. Я отдала бы все мои деньги, чтобы узнать, одна я выжила из потенциальных невест принца Линарэна или есть другие кандидатки?

Приближались ворота. Приближался дворец. Мои вассалы молча шли за нами, а Элоранарр молча вёл нас внутрь. Его запах… какой же у него сладко-острый, волнующий запах. Как прекрасны его длинные огненно-рыжие волосы, сверкающие на солнце, будто драгоценности…

Миг темноты.

И я уже прохожу через ворота, не помня, как миновала последние несколько десятков шагов до них. Элоранарр взмахивает рукой, и в стене живой изгороди открывается арочный проход на площадку, выделенную для самых привилегированных кандидаток и их сопровождающих. Ощущение, что я в кошмарном сне, усиливается. Здесь намного больше кружев, ярче сверкают драгоценности, этих драгоценностей слишком много, рябит в глазах. Здесь шесть девиц рода Дарлис, устроившего ненавистную моду на кружева, и две из девушек, предложенные мне в невесты, теперь смотрят на Элоранарра, а мне хочется их порвать.

На солнце сверкают кубки в руках некоторых гостей. На столах – многоярусные блюда с угощениями. Даже появление Элоранарра не останавливает тихий гул разговоров: многие пользуются случаем завести и укрепить знакомства, обговорить дела. Это похоже на бал, только девушек слишком-слишком много, и цель – заполучить моего Элоранарра.

А ещё здесь много, очень много магии, и ментальной тоже – кажется, ментальные амулеты есть на всех, а у некоторых по несколько штук и даже полноценные комплекты.

– Всё готово к открытию межмировых переходов, – доносится сбоку. Это придворный маг Эрршам. Большой любитель женщин, он не упускает случая оценивающе поглядывать на девушек. Интересно, скольких он приметит и потом соблазнит?

– Начинай переброс, – отвечает Элоранарр. – Больше нет смысла тянуть.

Кружево на моей руке тянут – осторожно, неуверенно. Оглядываюсь: Сирин Ларн смотрит на меня огромными, влажными глазами, её слова я читаю по бледным губам:

– Отпустите меня к сестре.

И снова темнота.

Если раньше я стояла возле живой изгороди, теперь оказалась в толпе кандидаток. Сюда забрались и Вейра с Диорой, посмеивались в кубки и оценивающе изучали остальных. Сирин Ларн жалась ко мне, стискивая любезно подставленное ей предплечье. Похоже, у меня опять что-то подобное тому, что было в имперском банке, когда часть действий я просто не запоминала.

– …вы сами прекрасно понимаете, – голос Элоранарра – горький мёд, – как мы рады видеть среди кандидаток представительницу славного рода Фламиров.

Он улыбался главе рода Фламиров, статному Шарону. Представитель некогда королевского рода огненных драконов был во всём алом, кончики длинных белых волос были окрашены красным. Он тоже улыбался – чуть презрительно, почти не скрывая неприязни. Фламиры не могли простить того, что их страну завоевали, а их самих с первой сдвинули на вторую ступень в иерархии родов драконов.

– Понимаю, понимаю, – Шарон Фламир разумеется понимал, что Аранские не горели желанием получить в семью такого соглядатая. Он держал рядом с собой драконессу в алом платье. Черноволосая, низкорослая, она почти не сохранила черт Фламиров, потому что принадлежала к дальней ветке рода. Впрочем, это естественно, ведь у правящих драконов не рождаются девочки, и всякая драконесса в таком роду – приёмыш от кровосмешения со слабыми семьями, зачастую насильно отнятая для того, чтобы потом вот так подложить кому-нибудь нужному. Просто безвольная кукла.

Но даже эта кукла будила во мне гнев.

– Ваше высочество, – бас Дариона раздался за нашими спинами. Он, единственный из медведеоборотней ходивший в чисто человеческом виде, дождался, пока Элоранарр развернётся. – Местные кандидатки второго порядка выстроены вокруг дворца. Сейчас начинается построение прибывающих из других миров.

– Отлично, – по голосу Элоранарра этого не скажешь. – Я весь в предвкушении.

Склонив голову, Дарион перевёл взгляд с него на меня:

– Халэнн, можно с вами поговорить?

Он хотел вывести меня из зоны действия родового артефакта, убрать отсюда, чтобы я точно не стала участницей отбора Элоранарра. В тёмных глазах с огромными, почти на все белки, радужками отчётливо читался укор: «Ты что творишь?»

Я сама не понимала, что творю, разумная часть меня отключилась, погасла, не желала думать и запоминать. У меня было чувство, что я не полностью управляю телом и мыслями. Сейчас больше всего на свете я хотела уединиться с Элоранарром. Или не уединяться, но быть рядом. Чтобы он на меня смотрел с восхищением, чтобы он любил мой дар, чтобы я говорила своим настоящим голосом, чтобы мне не приходилось терпеть, прятаться, отказываться от себя, чтобы я свободно применяла свои ментальные способности, чтобы я стала тем щитом и оружием, которым меня готовили стать с детства.

За семь с половиной лет я устала быть Халэнном Сирином, и сейчас хотела остановиться. Не бросить всё, а остановиться, передохнуть и пойти дальше свободно и открыто, не боясь потерять поддержку Элоранарра, возможности, которые мне давало положение его секретаря, а даже получив больше, намного больше.

Когда я впервые увидела его, я и подумать не могла о возникновении новой связи с кем-то, кроме Халэнна, я боялась возможной боли, но сейчас, в этот момент, когда ревность и собственнические чувства настолько обострились, я вдруг осознала, что готова снова попробовать. Не потому, что обязана как вассал присутствовать на отборе принца Линарэна и помочь Аранским любой ценой, а потому что… хочу.

«Ты можешь погубить их всех», – прочитала я в глазах, в лице Дариона.

Да, так могло быть… И от этого разрывалось сердце. Я не знала, что делать, но подождать – это было так разумно, так правильно: пропустить первый и второй отбор принца Линарэна, на третьем встать дальше всех кандидаток и надеяться, что артефакт выберет не меня. Но за последний час я поняла страшное: если пропущу этот отбор Элоранарра, у него может появиться избранная, и мне придётся отдать его ей. Прямо сейчас. Такого привычного, родного. Элоранарра, которому я очень дорога, близка. В разгар действия брачной магии.

«Как жаль, что ты не драконесса – это было бы просто идеально», – Элоранарр сказал это искренне, с восхищением. Он называл меня своим крылом. Он был со мной очень откровенен. Он заботился обо мне, как мог.

Он же боялся меня и ненавидел за способности, но это я могла исправить!

Элоранарр заботился обо мне…

Это немного отрезвило: я-то сейчас о его безопасности не заботилась, только о собственных желаниях.

Кивнула и, отцепив от рукава напряжённые холодные пальцы Сирин Ларн, сквозь толпу кандидаток и сопровождающих отправилась следом за Дарионом. Каждую секунду я ощущала направленный мне в спину тяжёлый взгляд Элоранарра.

Наверное, хорошо, что я не могла принять истинную форму, иначе бы не выдержала, превратилась, взвыла от раздирающих меня чувств.

Темнота. Она спасла меня от этого кошмара на краткий миг.

Очнулась я за стеной живой изгороди, на дорожке между ней и стеной. Дарион возвышался надо мной:

– …немедленно телепортироваться отсюда. Должна! Ты понимаешь?!

Похоже, он накрыл нас звукоизоляционным куполом.

– Понимаю, – прошептала я онемевшими губами. Мысли путались, я не поняла, зачем сказала следующее: – Будет странно, если я у всех на виду телепортируюсь отсюда: могут возникнуть вопросы, почему я так боюсь попасть в зону действия артефакта. Можешь открыть мне доступ на телепортацию прямо из башни Элоранарра?

Хмуро глядя на меня, Дарион обронил:

– Могу.

Он думал, усердно думал. Потёр лоб:

– Возможно, ты права… насчёт того, что не надо показывать твоё нежелание быть здесь. Но с другой стороны…

– Открывай, я телепортируюсь из своей комнаты, – развернувшись, я поспешно зашагала к башне, разрывая купол звукоизоляционного заклинания.

Солнце ослепительно сияло. За живой изгородью гудели голоса, с другой стороны за окружающими дворцовый парк стенами собирались сотни кандидаток на сердце и душу Элоранарра, а я не понимала, зачем попросила Дариона об открытии телепортации из комнаты. Хотела уйти, бросив прощальный взгляд на Элоранарра? Захотелось увидеть артефакт Аранских, когда его вытащат из самого глубокого и защищённого подземелья?

Я подняла взгляд на гвардейцев, карауливших вход в башню Элоранарра.

Темнота.

Похоже, я действительно хотела посмотреть на артефакт, потому что очнулась возле окна комнаты Элоранарра. Стояла, подавшись вперёд, но не касаясь согретого солнцем стекла, и смотрела на трёхметровый золотой куб с магическими узорами, окружённый нарядными гостями. Девушки плотно сбились, но не переступали границу ровного круга, словно их на таком расстоянии удерживало заклинание.

Сам золотой куб был очерчен тёмной рамкой платформы, по шахте поднявшей его наверх. Средоточие силы Аранских сверкало на солнце, неумолимо притягивая взгляд.

Сердце пропустило удар.

Возле куба замер Элоранарр, ветер трепал его огненно-рыжие пряди, солнце озаряло бледное лицо. Чуть поодаль, но внутри невидимой границы, находились император и сверкающая, словно сам золотой артефакт, леди Заранея.

В руке Элоранарра блеснул нож. От волнения перед глазами поплыло. Мне пора было уходить, телепортироваться скорее. Нужно было! Я была обязана это сделать, чтобы участвовать в отборе принца Линарэна!

Но я щит. И оружие. И… дедушка говорил, что на самом деле мы самые сильные, что мы всё можем преодолеть, изменить, если действовать не грубо, с умом, а связь с артефактом Аранских дала бы мне столько магии, с этой силищей я могла бы больше, намного больше!

Что, если я вовсе не последняя из возможных избранных принца Линарэна? Что, если я ему вовсе не подхожу?

Что, если со мной Элоранарр станет достаточно сильным, чтобы изменить законы наследования драконов? Он – просто силой, я – способностью взломать щит и переменить отношение объекта к законам наследования.

Меня бросило в сладкую дрожь.

Целостность.

Принятие меня такой, какая я есть.

Месть Неспящим всеми силами Аранских.

Элоранарр только мой…

Он уже произносил ритуальную формулу. Занёс над ладонью нож.

В дверь постучали.

– Халэнн! – бас Дариона ударил по нервам.

Но я даже не повернулась. Потянула кружевной манжет мантии, открывая запястье и золотившуюся на нём метку Элоранарра. На древнем драконьем она указывала, что он покровитель обладателя метки.

Лезвие коротко вспыхнуло. Элоранарр разрезал ладонь. Взмахнул рукой, брызгая кровь на золотой артефактный куб с узорами.

Казалось, моё сердце не билось. Отбор начался. Сейчас магия артефакта растекалась вокруг, вверх и вниз, наполняла каждую девушку, проверяла, может ли та родить Элоранарру дракона правящего рода…

Отбор начался.