Секретарь старшего принца 3

Глава 55

Сдержав порыв написать Дариону, я занялась делами.

После некоторого размышления решила всё же сдать Жаждущего крови в подвальное хранилище для амулетов и опасных артефактов: как бы хорошо Элор ко мне ни относился, он не позволит здесь хозяйничать тому, кто, возможно, порабощён собственным призванным оружием.

Так что нужно было хотя бы на пару дней запереть Жаждущего крови в изолирующую ячейку. Перспективам он не обрадовался, но сытость сделала его сговорчивее.

«Ладно, – буркнул он довольно благодушно. – Но лежать согласен только на бархате».

Я как раз вышла в ярко освещённый холл. Группа из пяти офицеров испарилась, и только резко побледневший дежурный смотрел на меня с ужасом. Человек. Из вылеченных после отравления. То ли наслушался рассказов о моём расследовании, то ли плохо у Элора получается скрывать тот факт, что вампирский молодняк вырезала я.

Офицеры попрятались от меня по кабинетам, в ИСБ снова воцарилась тишина. На втором этаже я открыла первую дверь, вторую, третью – везде было пусто. Наконец на другом конце коридора из кабинета выглянул полуорк Фергар.

Мы так и уставились друг на друга. Вздохнув, он вышел мне навстречу, поклонился. В глаза не смотрел. И было у меня ощущение, что его отправили ко мне приказом или по жребию.

– Что с вами произошло в доме посла? – спросила я из любопытства. – На вас тоже напали?

– Простите, не могу рассказать: клятва крови о неразглашении, – Фергар, кажется, сам жалел о невозможности поделиться впечатлениями об этом столкновении.

– Что ж… добудь мне отрез бархата.

«Красного, – вставил Жаждущий крови. – Яркого, как свежая кровь».

– Кроваво-красного цвета, – передала я Фергару. – И как можно скорее.

– Слушаюсь! – он вытянулся, шире расправил плечи и, развернувшись, зашагал к противоположной лестнице, так на меня и не взглянув.

Как же хотелось взломать его амулет и заглянуть в память! Это было рискованно: амулеты постоянно проверяются на следы взлома, и если их обнаружат, владельца амулета тоже тщательно проверят на следы воздействия, но…

Я бесшумно двинулась за Фергаром, мягко просачиваясь сквозь его ментальный амулет, подчищая свои следы, заглядывая в мысли: Фергара мутило от диких плясок отражений и полос. Из зеркального коридора следом за остальными он вошёл в небольшую, такую же зеркальную гостиную. Там «я», «Броншер-Вар» и «гвардеец» обернулись совершенно другими существами – магами, они спеленали моих офицеров и, заткнув кляпами, уложили на пол. Стерегли пленников модифицированный пёс, эти прятавшиеся под личинами маги и ещё один охранник.

– Не дёргайтесь, – велел последний, пнув под рёбра Ниля. – Скоро с верным псом вашего принца закончат и займутся вами.

Спросить о своей дальнейшей судьбе офицеры не могли из-за кляпов, но Фергар и так понял, что их амулеты снимут, чтобы на них не осталось следов воздействия, и напрямую промоют мозги (тут Фергар впервые пожалел, что офицеров проверяют только в крайних случаях), а защищённый от ментальной магии медведеоборотень даже не узнает об этом, потому что сидит где-нибудь в другой такой же гостиной и смотрит представление, в котором накинувшие иллюзии подручные Броншер-Вара изображают разговор между ним и мной.

Зеркальный коридор был хитрой ловушкой, позволившей разделить их группу на поворотах, и поздно было сожалеть, что не догадался об этом раньше.

Вдруг пёс зарычал, стал метаться, налетать на зеркала. Одного охранника прямо по горлу полоснул осколок, и от крови тварь взбесилась окончательно – кинулась на не успевших среагировать магов. Со смертью создателей магические путы ослабли. От клыков бешеной твари офицеры спрятались под каменный купол и сидели там, пока модифицированный пёс расправлялся со слугами графа, среди которых не оказалось мага земли, способного отгородиться от твари.

Под вопли разрываемых врагов офицеры пришли к выводу, что разговор со мной пошёл не по плану Броншер-Вара, и решили прорываться на помощь, но от пса отскакивали заклинания, ему на помощь явился ещё один.

Вёрткие псы несколько раз избегали каменных ловушек, но их одолели, переломали. В пяти гостиных от своей офицеры нашли отбивающегося сразу от трёх магов гвардейца, бросились на них.

Драка была в разгаре, когда стену просто снесло. Каменная крошка, осколки зеркал, пыль накрыла всё, а потом они увидели нависшего над зданием чёрного дракона.

Он взглядом искал кого-то среди руин, выцарапывал перегородки лапой, и, наконец, одна из стен рухнула, открывая зал, полный зал трупов. Их было так много, просто везде! Среди изуродованных тел сидело покрытое кровью существо с багряно-серебряными крыльями и безумным взглядом. Оно раздирало мёртвую плоть и поливало отжатой кровью сверкающий уруми. Красные капли и струи исчезали в зеркально отполированных лезвиях, тянущихся к отвратительному лакомству…

На лестнице я остановилась, покидая сознание спускающегося Фергара, стараясь стереть из амулета следы моего присутствия.

Что ж, выглядела я впечатляюще, теперь понятно, почему Элор забеспокоился о моей вменяемости.

Постояв немного, я развернулась и подошла к кабинету, из которого вышел Фергар. Кстати, это был кабинет не его группы. Лёгким движением руки сняла с двери звукоизоляционное заклинание и прислушалась.

– …не может быть.

– А я тебе говорю: Халэнн один их порешил. Всех. Порвал просто на кусочки, даже не принимая драконью форму. Пусть сейчас остальные молчат из-за клятвы, но до неё…

– Слишком много вампиров было для одного, даже для дракона, – уже другой голос, не тот, чьё сомнение я слышала до этого.

– Они все одинаково убиты, одним существом, а он был бешеный, как те псы графа, которые потом из подвала вырвались, такой же безумный, и он…

Небрежным жестом восстановив звукоизоляцию, я отправилась к себе наверх. Моя расправа над вампирами казалась невероятной – тем лучше для меня, пусть недооценивают. Но со слухами, возможно, придётся что-то делать.

У себя в кабинете, ярко распалив магические светильники, я убралась на столе, разложила бумаги по степени важности. Сначала проверила оставшиеся здесь документы, над которыми работала под прессингом брачной магии, нашла несколько мелких ошибок.

Тут и Фергар явился с отрезом кроваво-красного бархата, осторожно выложил мне на стол и сглотнул. Поблагодарив его, я спустилась вниз и сдала Жаждущего крови на хранение болотному гоблину Лабиусу. Тот единственный воспринимал меня без трепета, возможно, просто не знал о последних событиях.

Доказав свою независимость от призванного оружия, я взялась за дело об отравлении и убийстве семьи Барнаса.

Мне всё ещё больно было смотреть на сухо описанные факты, больно думать о том, что этот мужчина сидит там, внизу, в тюрьме – в соседней камере с теми, кто лишил его всего. Но именно для того, чтобы освободить Барнаса от этого ужасного соседства мне и следовало быстрее покончить с его делом.

Одного моего явления к следователям хватило, чтобы и они воспылали страстным желанием это дело скорее завершить.

Всю ночь, утро и день они и вызванные менталисты перепроверяли информацию, проводили следственные эксперименты, отсылали запросы о наёмных убийцах, писали отчёты и заключения, а я, исходя из этого всего, формировала последнюю полноценную версию дела на подпись Элору.

Сам он не появлялся, Дарион о себе знать не давал, и я полностью сосредоточилась на деле, сделав перерыв только для восполнения запаса зелья для изменения запаха. Для этого мне пришлось ненадолго покинуть здание ИСБ.

Столица, наконец, примерила на себя полноценный траур по принцу Арендару: на окнах чернели ленты, по улицам почти никто не ходил. Я посмотрела на всё это немного рассеянно, прежде чем ненадолго зайти в имперский банк за своим запасом.

В остальном казалось, всё возвращалось в свою колею: поправившие здоровье офицеры снова приступали к делам, я, как обычно, занялась бумагами. Неспящие вроде бездействовали. Возможно, они готовили что-то грандиозное, но пока я недостаточно прочувствовала ситуацию, чтобы всерьёз бояться.

Ближе к трём часам дня на стол Элора легла толстая папка с делами об отравлении офицеров, дискредитации Аранских, убийства свидетелей, самым важным из которых для меня было дело семьи Барнаса.

Вернувшись к себе, снова усевшись, я боролась с желанием спуститься и проведать Барнаса, но почтительно склонившийся Авардан прекратил мои моральные мучения, вручив документы на проверку и подпись: офицеры решили перестраховаться и закончить заодно расследование по нелегальным продажам алхимических зелий в лавке письменных принадлежностей. Им нужно было разрешение на арест поставщиков.

Я чуть не поперхнулась, увидев в списке своего алхимика. Как тесен мир! Пусть я никогда не показывала ему своего настоящего лица, и заказанное зелье позиционировалось не как маскировка, а как имитатор сильного драконьего запаха для повышения собственного статуса, но… это было близко и опасно. А предупреждать алхимика об аресте – значит навести на мысль, что один из его клиентов служит в ИСБ.

На приказе об аресте подозреваемых я поставила уверенный росчерк, подождала, когда бледноватый Авардан покинет мой кабинет.

Сомневалась я мгновенье: пусть мой алхимик догадается, что среди его клиентов кто-то из ИСБ, но мне нужен запах именно этого зелья, и не факт, что другой алхимик сможет его повторить.

Я вытащила бумагу с доставляющим заклинанием, но без герба ИСБ, и написала:

«Немедленно уничтожь доказательства своей незаконной деятельности. И не смей отказываться от прежнего способа связи с клиентами, иначе тебя ждут куда большие неприятности, чем проверка ИСБ, которая вот-вот начнётся».

Отправив нарочито корявое послание, я окинула взглядом стол. Документы были сложены аккуратно, поблескивал в сиянии сфер нож для бумаг. На одном из листов золотился герб Аранских с держащими корону медведеоборотнями. Мысли о Дарионе, которые я гнала прочь всю ночь и весь день, меня, наконец, настигли.

Я не понимала, что происходит: леди Заранея слишком благородна, чтобы его оболгать. Но и Дарион по моим ощущениям не испытывал к ней интереса, только неприязнь.

Что же произошло? Почему сама леди Заранея не отрицала эту ложь?

Помедлив, я начертила на листе бумаги с высшей степенью защиты знак вопроса и коснулась магкаллиграфических символов, посылая образ Дариона в плетение заклинания. Лист сложился и, уменьшаясь на лету, скрылся под дверью.

Буквально через мгновение Элор ворвался в мой кабинет, потрясая толстенной папкой.

– Что это такое?! – Элор аж покраснел от гнева и бахнул папку мне на стол.

Её я узнала сразу: та самая, что я оставила у него днём, с делом Барнаса. И о причине негодования Элора, его испепеляющего взгляда я догадывалась, но ждала, когда он выскажется сам.

Элор втягивал воздух, пытался что-то сказать, но сбивался. И смотрел, смотрел на меня с осуждением и негодованием! У него даже чешуйки на скулах проступили.

Облокотившись на стол, я сцепила пальцы и ждала. Мой спокойный вид, кажется, ещё больше возмутил Элора, он заметался из стороны в сторону, подошёл, навис над документами:

– Ты не должен был этого делать!

Он снова отступил, прошёлся из стороны в сторону, взлохматил огненно-рыжие волосы и обернулся ко мне:

– Когда я оставлял тебя заниматься делами, думал, ты будешь делать всё, как обычно, а ты… Кто дал тебе право привлекать столько мозгоедов? Что за вольницу ты им устроил? Как додумался дать им такие широкие полномочия, позволить лезть в голову всем встречным горожанам? Это недопустимо! – ярость его была искренней, как и негодование, и обида на меня. – Ты хоть понимаешь, какие последствия это может иметь?

Молча я смотрела на него снизу вверх. Похоже, скорость расследования его не впечатлила. Менталисты повышали эффективность! Но ему на это плевать. Элора затрясло, зрачки пульсировали, на пальцах отросли когти. Он действительно боялся нас. Его эмоции, даже скрытые щитом, но так явно проявляемые, отозвались во мне нарастающей дрожью, смесью противоречивых чувств.

– Эти твари могли что угодно им в сознание вложить! – По лицу Элора разлилась бледность, он не мог справиться с дрожью. – Могли выведать личные секреты! Ты прекрасно знаешь, что я против этого! Ты не должен был вызывать столько мозгоедов, позволять им творить такое! Эти твари опасны, они залезают в головы, они… а ты позволил им, ты дал добро и оформил разрешения, и столько существ оказалось в их лапах! И никто не может гарантировать, что твари не изменили их…

Подскочив, я рявкнула:

– Мои родные – такие «твари»! Те, кого я любил, были менталистами! И они мертвы!

Мне хотелось столько всего сказать, прокричать ему в лицо, слова рвались из меня и, почти не в силах их сдерживать, я ударила по столу. Столешница хрустнула, стол завалился внутрь по слому. Посыпались на пол документы, перья, покатилась, звякая, чернильница.

Мы с Элором смотрели друг на друга, одинаково шумно дыша. Мне удалось справиться с потоком откровений. Он ошеломлённо молчал, словно только сейчас узнал, что я из семьи потомственных менталистов.

Для него я такая же опасная тварь, только и ждущая, как бы кому-нибудь навредить. Качнув головой, я, небрежно ступая на документы с гербами и печатями, обошла рухнувший стол. Обошла застывшего Элора.

Он по-прежнему молчал.

Выйдя, я хлопнула дверью.

От гнева спирало грудь.

Не одержимы менталисты выяснением грязных тайн! Зачастую нам неприятно ковыряться в чужих мыслях, в чужой грязи и кошмарах! Это может быть гадко, больно, а может не вызвать никаких эмоций, и это не значит, что нас тянет каждого перекроить на свой лад или вложить установки в сознание!

Даже рыкнула – так меня раздражала упёртость Элора, его нежелание видеть очевидное: менталисты помогли расследовать дело быстрее! Помогли! Не навредили! Мы можем быть полезны!

И не только это: мы можем помогать жертвам!

Мысленно сыпля аргументами в нашу защиту, я не заметила, как донеслась до телепортационного зала, осознала себя уже перед дверью, толкнула её и ворвалась в полумрак. Только здесь поняла, что не знаю, куда идти.

Стоя в слабом сумраке напротив выложенного на стене календаря с гордым золотым драконом посередине, я поняла, что идти мне просто некуда.

Да, я могла телепортироваться в родовой замок, куда уже должны вернуться управляющий с казначеем, но там – там больше не мой дом, стены помнят о смерти семьи, мне там тяжко и душно.

В столичном особняке теперь обосновалась Энтария Ларн, и с ней я оставаться тоже не хотела – больно и тошно.

Башня Элора… туда я сейчас не желала.

Любое другое моё недвижимое имущество могло служить местом жительства, но… я не представляла себя там, и чувствовала – покоя не будет.

Гостиничные номера, пещеры – ничто это не привлекало, не отзывалось в сердце надеждой хоть на каплю покоя.

При всём богатстве, при всех возможностях мне негде было отдохнуть морально.

Некуда идти.

Под дверь юркнул белый самолётик и завис передо мной. Я подставила ладонь, и почти невесомая бумага разложилась на ней, щекоча кожу.

«Приходи в бордель», – приглашал Дарион.

Бордель… этот вариант мне неожиданно понравился.