Разбитые песочные часы

ГЛАВА 5

Подводная лодка «Вирджиния» — оперативная группа «Песочные часы»

Шесть мотков толстой верёвки для спуска вылетели из дверей вертолёта почти одновременно. Мощная струя от винтов швыряла команду из стороны в сторону, пока верёвки разматывались, словно змеи-мамбы, и ударялись о палубу «Вирджинии» прямо за рубкой. Лодка качалась из стороны в сторону, подчиняясь капризам Тихого океана. Корпус субмарины не был рассчитан на длительное пребывание на поверхности — она куда лучше подходила для тайных операций по высадке коммандос или для бесшумного уничтожения вражеских подлодок у их же порога.

Через несколько секунд после того, как верёвки ударились о палубу, за ними последовали шесть пассажиров. Первые четверо спускались слаженно и уверенно — признак многолетнего опыта спецопераций. Двое, шедшие следом, выглядели менее скоординированными. На полпути один потерял равновесие и закрутился в подвесной системе, словно попавшее в ловушку животное, едва не ударившись головой об одну из мачт, пока барахтался в верёвках.

После нескольких мгновений под горячим потоком от винтов и неуклюжего спуска Кил и Сайен присоединились к остальным четырём, уже находившимся на палубе. Ведущий оператор стоял на месте — поток воздуха от мощных двигателей над головой трепал его одежду. Его ноги, привыкшие к качке, держались на стальной палубе словно приклеенные, и он без труда сохранял равновесие. Он подал сигнал рукой бортовому механику в вертолёте. Через несколько секунд пять больших чёрных брезентовых сумок с оружием и снаряжением медленно опустились на палубу. Бойцы показали поднятый вверх большой палец пилоту зависшего вертолёта, и механик начал втягивать чёрные верёвки обратно. Пилот отдал честь мужчинам на палубе подлодки и сразу же потянул на себя рычаг управления. Вертолёт устремился на север.

Шум и поток воздуха от винтов быстро затихли вдали. Теперь мужчины были во власти Тихого океана. Оперативники попрощались с поверхностью и двинулись вдоль «хребта» лодки по шершавой нескользящей дорожке к рубке.

Кил и Сайен последовали за ними. Один из них тихо, почти шёпотом, сказал другому:

— В Риме поступай как римляне.

Они прошли, казалось, немалое расстояние: спустились по трапу, прошли через люк и оказались в чреве лодки. Они спустились в центральный пост субмарины — свет неба угасал, а красное внутреннее освещение подлодки становилось всё ярче. Четверо оперативников исчезли в кормовой части, погрузившись в сложные внутренние «органы» субмарины, оставив Кила и Сайена стоять среди незнакомцев.

К ним подошёл мужчина в мятых синих робах, теннисных туфлях и флотской кепке, протягивая руку одному из прибывших:

— Я капитан Ларсен, командир подводной лодки «Вирджиния».

Один из новоприбывших твёрдо пожал руку Ларсена:

— Мы…

— Я знаю, кто вы и зачем здесь, — перебил Ларсен.

Кил с трудом сдержал реакцию, прежде чем Ларсен продолжил:

— Адмирал передал личное сообщение три дня назад. Он любезно включил информацию о команде, с которой вы прибыли, а также сведения о вас и вашем друге, мистере Сайене. Мы слышали о вас и о странных событиях, связанных с этим «Удалённым узлом № 6» — чем бы оно ни было.

— Что ж, полагаю, адмирал сэкономил мне время, — ответил Кил.

— Именно так. Главный старшина Роу покажет вам вашу каюту, — сказал Ларсен, начиная уходить.

— Быстрый вопрос, сэр?

— Спрашивайте, коммандер.

— Что происходит в Китае?

— Мы проведём брифинг в защищённом помещении. Будьте готовы к ознакомлению в 18:00.

— Есть, капитан.

• • •

Ларсен поспешно удалился, что-то говоря в радиостанцию кирпичной формы, — слов Кил не разобрал, — прежде чем исчезнуть в узком соседнем проходе. Главный старшина Роу встал перед ними, осматривая их взглядом, явно отточенным годами службы в море. Это был невысокий мужчина — примерно пять футов восемь дюймов ростом, коренастый, с впечатляющими усами. Среди старших моряков флота бытовала поговорка: «Я вылил больше солёной воды, чем ты проплыл». Килу почему-то показалось, что эта максима, возможно, началась именно с главного старшины Роу.

— Ну, мне сказали, что один из вас — коммандер. Вероятно, это вы, — сказал Роу, указывая на Кила. — Хотите форму? У нас есть запасные комплекты, хотя ни на одном нет нашивок.

Кил сразу понял, что главный старшина провёл некоторую подготовительную работу.

— Буду признателен за пару комплектов роб, если можете выделить, главный старшина.

— Без проблем, сэр. Вы знаете моё имя, а как вас зовут?

— Кил.

— Как пожелаете, коммандер Кил.

Сайен невольно рассмеялся.

— А ваше имя, Али-Баба? — обратился Роу к Сайену.

Кил закусил губу.

— Моё имя — Сайен.

Роу окинул их обоих критическим взглядом, словно уже вынес им приговор прямо на борту «Вирджинии»:

— Коммандер Килрой и мистер Сайен, добро пожаловать на борт «Вирджинии». Следуйте за мной.

Сайен и Кил шли следом за главным старшиной Роу, пока тот прокладывал путь через лабиринт проходов и трапов. Кил уже начал замечать, что время и пространство на борту субмарины — странные и текучие понятия. Ему не казалось, что снаружи лодка выглядит такой большой.

Они прибыли в своё новое жилище. Оно представляло собой пространство, отгороженное брезентовыми полотнищами от переборок, — неровный квадрат с койками и рундуками для хранения вещей.

— Наслаждайтесь новой квартирой, ребята. Здесь немного продувает, но с помощью изоленты и стяжек всё можно привести в порядок. Я главный старшина лодки — можете звать меня ГСЛ, если хотите. Короче, чем «главный старшина».

Кил кивнул Роу:

— Спасибо, ГСЛ.

— Очень хорошо, сэр.

Главный старшина Роу стремительно удалился, на ходу выкрикивая что-то про робы и пункты уборки дальше по проходу.

Сайен и Кил познакомились при любопытных обстоятельствах. Спустя какое-то время после встречи Кил узнал, что Сайен выслеживал его несколько дней, наблюдая, как он продвигается на юг после крушения вертолёта. В процессе слежки Сайен обнаружил его рукописную записку вместе с тайником брошенного оружия и припасов в холодильнике давно заброшенного дома:

«Килрой был здесь».

Прозвище закрепилось незадолго до появления роя.

У Кила до сих пор сжималось сердце, когда он вспоминал тот день. Они пытались завести машину, а тысячи существ быстро приближались. Триста метров, двести метров… Пыль, стоны — всё ближе. В приступе паники и замешательства Сайен назвал его «Килроем» — по записке, которую тот оставил. Со временем «Килрой» сократился до «Кила».

Они распаковали вещи и разместили снаряжение во всех доступных уголках. Койки были тесными, а места — мало. Часть личных вещей они положили под матрасы: просто не хватало места для всего, что они привезли с просторного авианосца. Ни один из них раньше не жил на подводной лодке — это стало очевидно по тому, как они нерационально использовали драгоценное пространство.

Кил сел на свою койку и прислушался к лодке. Она была спроектирована для тишины и напоминала библиотеку по сравнению с какофонией авианосца: скрежетом цепей, шумом вентиляции и щёлканьем соленоидных клапанов. Он услышал команду «Погружение, погружение, погружение» — и нос лодки наклонился на несколько градусов, уводя «Вирджинию» в глубины.

Кил понимал, с чем имеет дело и что, скорее всего, не вернётся живым. Это были простые цифры, логика. Против него были не миллионы — а более миллиарда.

До брифинга по предстоящей опасной миссии оставалось четыре часа.

Первая запись в журнале на борту подводной лодки «Вирджиния»

Прошло два часа с момента, как я поднялся на борт субмарины. Море было немного неспокойным перед погружением. Капитан сообщил, что мы останемся в этом районе на следующие двадцать часов для подготовки к переходу в Перл-Харбор.

Мы с Сайеном разместились в одном из спальных отсеков, переоборудованном в подобие каюты. Мне повезло, что нас не заставили спать в торпедном отсеке — так обычно поступают с посторонними и теми, кто не служил на подлодках (НБП — «не бывавший под водой»).

Хотя я много раз участвовал в походах на кораблях флота, я никогда не думал, что услышу объявление по общекорабельной связи:

— Всем доступным членам экипажа прибыть на обучение обслуживанию ядерного реактора.

Это имело смысл. Во флоте больше не готовили специалистов по ядерной энергетике, так что приходилось обучать новых людей — иначе рано или поздно возникли бы проблемы с обслуживанием реакторов.

Атомные подлодки созданы для подобных апокалиптических событий. Помню, как служил на обычном авианосце: каждые несколько дней нам приходилось подходить к танкеру для дозаправки. В новом мире такие корабли не выживут — нет действующих нефтеперерабатывающих заводов, способных обеспечить их топливом.

Реальные слабые места миссии «Вирджинии» — обслуживание корпуса, запасы продовольствия и ремонт реактора. Обучение в реакторном отсеке могло устранить одну из этих проблем. Лодка сама производит воду и очищает воздух с помощью оборудования, работающего от реактора. Электричества хватает. Подобно тому как некоторые авианосцы с активными реакторами используются как электростанции, «Вирджиния» могла бы без труда обеспечить энергией небольшой город.

Мне сообщили, что мы с Сайеном встретимся с офицером разведки лодки для брифинга по операции. Единственный намёк на суть задания я получил от Джо перед сегодняшним полётом на вертолёте.

Джо прокричал сквозь шум винтов, когда мы шли по стальной палубе с нескользящим покрытием от надстройки авианосца к вертолёту:

— Вы не поверите, коммандер. Держите разум открытым.

Я всё ещё не привык к тому, что меня называют коммандером. Я не настоящий коммандер и даже не получаю зарплату — хотя валюта теперь, наверное, не имеет значения. В любом случае сейчас я понятия не имею, что может меня удивить после всего, через что я прошёл за последние одиннадцать месяцев. Ощущение такое, будто это моя первая ночь в учебном лагере: я вне своей среды, немного напуган и не представляю, что будет дальше.