Меч Олеандра

ГАНАМ

Ганам никогда не думал, что окажется шпионом вдовы регента Ахирании. Но такова жизнь, полагал он. Непредсказуемая. Можно провести большую часть жизни, сражаясь за свободу своей страны, и дожить до этого дня. А потом, по воле случая, можно дожить до возвращения богов, до восстания из мертвых человека, за которым ты когда-то следовал, и узнать, что мир, о котором ты мечтал, — это все то же самое. Гниль, тираны и опасность. Так оно и вышло.

Он направился к кабинету старейшины Бхумики. Рукх остался на тренировочном дворе, глядя в ночное небо и считая звезды. «Я знаю, старейшина Бхумика велела тебе присматривать за якшей», — сказал Ганам. «Но ты должен быть осторожен, парень».

«Я сказал ей, что буду», — ответил Рукх. «То есть я сказал ей, что буду.»

«Значит, ты оба раза солгал». Ганам вздохнул. Положил руку на голову Рукха. «Невозможно справиться с этим без Прии», — сказал он ему. «Просто подожди, пока она вернется. Она вправит тебе мозги».

Он поговорит со старейшиной Бхумикой. Он прокручивал в голове, что скажет. Отошлите парня. Найдите ему работу в другом доме. Или в вашей библиотеке. В любом месте, где он не сможет попасть в беду.

Оставьте его здесь, и рано или поздно он найдет ее.

В кабинете горел свет. Он мог видеть свет через приоткрытую дверь. Но изнутри доносились приглушенные звуки, и если она разговаривала с каким-то высокородным, он не хотел вмешиваться.

Он заглянул внутрь.

Сначала ему показалось, что он видит то, что ему совсем не хотелось видеть. Дживан стоял на коленях, а Бхумика наклонилась вперед, словно они собирались обняться или поцеловаться. Но потом он увидел, что рука Бхумики крепко держится за руку Дживана, а ее плечи дрожат. Она дрожала так сильно, так сильно, а Дживан шептал ей: «Миледи, леди Бхумика. Дышите со мной. Дышите...»

Она сдавленно всхлипнула.

«Я не могу», — сказала она. От душевной боли в ее голосе волосы на шее Ганама встали дыбом. «Я не могу. Дживан. Мой ребенок. Моя девочка. Моя маленькая девочка...»

Дживан прижимал руку к волосам Бхумики, когда она попятилась вперед; ее охватила тоска.

Он не мог присутствовать при этом. Он не должен был этого видеть.

Но, черт возьми. Падма. Что с ней случилось?

Он попятился назад, холод обволакивал его тело. Тихо. Так тихо, как только мог. Оцепенело шел по коридорам, искал, пока наконец не нашел Халиду, рыдающую на кухне вместе с Биллу, которая сказала, что хозяйка отослала ее. Она рассказала ему все, что знала.

Матери, оторванные от своих детей. Любовь используют как оружие. Ганам присоединился к восстанию, чтобы спасти свою страну от этого. И вот оно случилось.

Так и вышло. Такова была жизнь. Снова одно и то же, бесконечный, повторяющийся цикл. Но он чувствовал, как внутри него закипает тот же гнев, что и много лет назад, когда он поклялся жизнью ради лучшего мира.

Он не собирался этого допустить.

«Мы вернем ее, Халида, — пообещал он ей. «Мы спасем малышку. Подожди и увидишь. Это мое обещание. Сколько бы времени ни потребовалось, мы добьемся своего».