По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 8. О проходах и вратах

Соколовский задумчиво смотрел на Врана, но видел вовсе не его, а свои родные земли вокруг его теремов, известные ему до последнего камушка, которые безнадёжно затягивались проклятой напастью. Ему-то с высоты лучше всех было видно, как волны мутной зеленоватой гадости заливают исконные земли, как замирает в нём всякая жизнь, как рыщут там неведомые твари.

Впрочем, тварей можно было заметить только там, где туман по какой-то причине был слабым, прозрачноватым, правда, приближаться туда было очень опасно – любой из рождённых в исконных землях, попадая даже в такой туман, неизбежно засыпал, а тварям и такого было достаточно, чтобы активно нападать.

Так много лет не было никакой надежды, никакого просвета. Так долго им казалось, что всё уже пропало. Так долго, что только несколько самых отчаянных решились идти за помощью в людской мир и он, Сокол, был одним из них. Тогда ещё можно было отыскать проходы… они и нашли, наверное, один из самых последних.

А дальше попросту застряли здесь.

Ни найти помощь не получалось, ни прорваться назад!

– Самое чёрное время… – пробормотал Соколовский, – Самое безнадёжное!

Он помнил, как бился у закрывшегося навсегда прохода, вновь и вновь пролетая проклятый овраг и оказываясь на другой его стороне, а не в исконных землях, куда стремился всем сердцем. Помнил, как обессиленный падал на землю и лежал, не в силах пошевелиться. Соколу казалось, что время, как крoвь из раны, безнадёжно и беспощадно утекает. Ускользает навсегда, унося с собой последнюю надежду. И пусть он вернётся, только чтобы присоединиться к своим в тумане, пусть замрёт навсегда, но только чтобы рядом с ними! Пусть потом истает и забудется навечно, только бы с теми, кого любит больше, чем самого себя!

Через какое-то время он, так и не сумев пробиться в исконные земли, волком выл, думая, что его семья уже пропала, замерла в тумане, понимая, что ещё чуть-чуть, и их земли ослабеют почти совсем и скоро погибнут целиком и полностью. Да так и было – это он ощутил первым, когда понял, что не может подняться в воздух, что ему уже отказывают крылья.

Тогда его спас Кот. Он нашёл потерявшего последние силы Финиста в том самом овраге, одним ударом лапы разодрал ему одежду на груди, а потом очень мрачно посулил, что следующим ударом попросту пришибёт паникёра, если тот немедленно не возьмёт себя в руки:

– Я клянусь тебе, что, пока я жив, я не сдамся, слышишь! Я буду искать того, кто нам нужен, и найду! Ну не может быть, чтобы такого человека не было!

– Да мы уже столько искали… – выдохнул Финист, как-то слегка подзабывший, что Кот может и стальную кольчугу распороть, и самые прочные латы вскрыть когтём, как консервную банку. – И как мне сейчас жить?

– Как жить? Работать иди! Хоть каким-то делом займись, найди себе что-то по душе, глядишь, перестанешь выть и окрестности пугать. Ты ж не волк, чтобы так выражать эмоции! Вон, наш Бурый и то так не вопит!

– Да у меня там…

– Знаю я, кто у тебя там!

– Так зачем ты меня оттуда сманил? Лучше бы я с ними был! Пусть бы лёг с ними в том тумане и не проснулся!

– Так легко хочешь? Да? Крылышки сложил, лапки склеил и всё? Ты мужчина или кто? Ах, мужчина? Вот и дерись за них хоть со всем светом, выживай, хотя бы ради них! Держись, раз упал и крылья отказали, так хоть зубами за воздух! Твой бой сейчас – просто выжить! А я… я буду искать того, кто нам поможет. Буду искать и найду! Обещаю тебе!

Кот ушёл, канул в темноту, заметая дорогу хвостом, и не появлялся много лет. За это время многое изменилось, Соколовский нашёл одну из своих тёток, за каким-то надом прибывшую давным-давно в людской мир, да тут и застрявшую. Правда, пользы от неё было немного, у неё своих проблем хватало – изба отказалась передвигаться, намертво вкопавшись в погреб, потом и ступа превратилась в бесполезную колоду, последней сдалась метла…

А Соколу, к тому времени уже ставшему известным актёром и плотно надевшему на лицо маску романтического красавца, ночами снились то бесконечные волны душной зеленоватой мути, заливавшие его дом, то голос жены, которая напевала дочкам колыбельную, успокаивая их, говоря, что вот и снова показалось солнышко, глядишь, сколько-то побудут они без тумана.

Это уже потом, вернувшись домой, он узнал, что его владения действительно несколько раз надолго полностью затапливало этой мерзостью, но, когда кто-то в людском мире от души, всем сердцем переживал давнюю историю знакомства Финиста и его жены, туман уходил. Пусть ненадолго, но давая его семье пожить под чистым небом.

Вран не мог знать всё это, но смотрел на Соколовского и слова вымолвить не мог – никогда раньше не видел, чтобы у начальства было такое выражение лица.

– Не смотри на меня так… – хмыкнул Соколовский, опомнившись, – Сейчас уже всё гораздо лучше, но, если я что-то и ненавижу всем сердцем, так это ту зелёную муть, которую так искал твой руководитель. Вот же… Иван – с традиционной мыслительной установкой!

Вран с опозданием осознал, что это Сокол его руководителя так элегантно обозвал дyрaком.

– Да нет! Он умный вообще-то… вон, практически в одиночку какую игру создаёт! Правда, пока сделано немного – денег нет. Нанимает таких как я студентов на отдельные задания, так и работает. Так что он умник, конечно! – не погрешил против истины Вран. – Я и близко пока не могу делать то, что умеет он.

– Правда? Тогда чего он искал? Острых ощущений? Это мы ему запросто обеспечим… – рассмеялся Соколовский.

– Эээ, а что нам с ним надо делать? – растерялся Вран.

– Ромочка, ты наивен, как вчерашний вылупень! Нам же что нужно?

– Что?

– Нет, не того Иваном назвали, – ядовито, правда, необидно констатировал Соколовский, – Вран, нам нужно, чтобы люди тем, кто в исконных землях, сопереживали, понимаешь? Знали и помнили! Книги про нас прослушиваются в детстве и надоедают, кажутся скучными, а дальше-то что? А дальше идут в ход бродилки и стрелялки с какой-то мерзостью, которая потом прётся к нам в тумане!

– Ну тут японцы правильно делают, – рискнул высказаться Вран, – Они берут своих… ну, кицунэ всяких, тэнгу и всех прочих, да пускают в свои современные истории.

– Пускают они… нас и пускать не надо, мы сами войдём, было бы куда! – рассмеялся Сокол, приходя в расчудесное настроение. – Ладно, знаешь, давай-ка прощупай почву… Хочу позвать этого твоего руководителя сюда. Ты ему скажи, что у меня работаешь, но какие-то вещи не тянешь, и я хотел бы пригласить его для консультации.

– А… вы его не того? Ну… что он про туман знает…

– Вран, да про этот туман знает тут куча людей. Вон, про Голосов овраг в Коломенском вообще кто только не слышал! И ходят туда толпы, и ищут сами не зная чего… нервы пощекотать им хочется. Знали бы, как им повезло, что проход там исчез!

– И много было таких проходов? – осторожно спросил Вран.

– В своё время хватало…

– А теперь?

– А теперь действуют только те врата, которые открывает один человек… норуши вот ещё туда-сюда умеют проходить, но это только их ходы-выходы, другим неподвластные. Ещё может быть, если случайно что-то откроется, но на моей памяти это было всего несколько раз, спонтанно оттуда сюда заносило некоторых.

Вран подумал, а потом уточнил:

– А «один человек» – это тот, кто туман в исконных землях прогоняет?

– Да, только не тот, а та.

– Женщина?

– Девушка совсем молоденькая, – улыбнулся Соколовский. – На несколько лет младше тебя.

Уважаемые читатели Сокол говорит о событиях, явлениях и героине серии «По ту сторону сказки». Кто про неё не знает – там сейчас девять книг, пишется (правда очень небыстро) десятая. Если вы захотите полюбопытствовать, то Сокол там появляется в первой же книге и время от времени выныривает во всех остальных – он на редкость вездесущий персонаж. Первая книга самая неспешная и детская по написанию – вообще первая из книг, которые я написала. Дальше всё поживее и поактивнее. По моим наблюдениям, хотя книги написаны для подростков, очень часто их читают именно взрослые люди.

Вран открыл рот, чтобы поуточнять ещё – интересно же! Нет, про девушку он слышал, но думал, что это так… слухи. А оказывается, что всё правда. Он прямо чует, что Соколовский не врёт.

– У тебя сейчас взгляд любопытной Варвары на базаре! – хмыкнул Филипп. – Когда уточнишь у своего руководителя, когда он сможет приехать, сообщи мне. А теперь кыш отсюда!

– Эээ, а я вот ещё спросить хотел!

– Спрашивай, раз хотел.

– А вот это средство, которым Уртян Таню поил… у него побочек нет?

Соколовский покосился на насупившегося Врана и неожиданно улыбнулся.

– Надо же, какой заботливый братец… ладно, ладно не злись! Побочка есть – обоняние лучше стало.

– А средство действует надолго? Как часто Тане его надо пить, чтобы змеюка не заграбастала её себе? – Вран невольно представил Таню, ЕГО Таню с пустым взглядом послушной куклы и с трудом сглотнул – аж горло перехватило.

– Средство действует всю жизнь, – успокоил его Соколовский. – А вообще-то ты мог бы мне немного больше доверять. Видишь ли, я заинтересован в Татьяне, так что о её безопасности забочусь.

Вран кивнул, но упрямо сдвинутые чёрные брови однозначно свидетельствовали о том, что ему можно говорить что угодно, но он всё равно будет контролировать Татьянино окружение, беспокоиться о ней и по-своему защищать.

– Вот и славно! – думал Соколовский, глядя вслед Врану. – Вообще-то ему это требуется ничуть не меньше, если не больше, чем Татьяне. Защищать кого-то, кого любишь, даже если для этого надо держаться зубами за воздух… – невольно припомнил он слова Кота, а потом кивнул сам себе. – Иногда и живёшь-то только ради того, чтобы защищать!

Но философия философией, а насущные дела никуда не исчезли. Поэтому Соколовский вызвал Татьяну, расспросил у неё о явлении Эвил в клинике, а потом спросил:

– Даже я уже слыхал краем уха про любимый диагноз нашего нового специалиста. Ей что, действительно только ожиревшие животные попадаются? Хотя… у полоза Эвил точно ничего такого не было.

Татьяна напустила на себя бесстрастно-профессиональный вид и пожала плечами.

– Таня! Я задал вам вопрос… – строго воззрился на Татьяну Сокол. – Я должен понимать, кто у меня работает!

– Филипп Иванович, если можно, спросите это у Ивана Степановича, – Татьяна не любила «переводить стрелки» на кого-то другого, но, на её взгляд, это был сейчас единственный выход. – Он, как ветврач высочайшей квалификации и наш руководитель, вам лучше ответит.

– Поняяятно, цеховая солидарность и моральная чистоплотность в тесном симбиозе! – протянул Соколовский. – Тань, я именно вас спрашиваю. Я и так понимаю, что Марина вам ни разу не конкурентка, да даже если бы и была, вы бы не стали её подсиживать. Мне просто нужна правда! Что у неё за история с вечным у всех ожирением? Она что? Больше никаких диагнозов не знает?

– Почему же? Она, в принципе, достаточно грамотный специалист. Другое дело, что комплексует очень. Ей кажется, что она должна быть непогрешима во всём и всегда, вот и пытается сходу всех строить, чтобы ни у кого сомнений в этом не возникало, – Татьяна припомнила некоторые особенности начальства и осознала, что сейчас лучше ответить…

– Так… а дальше? Таня, я же всё равно узнаю! – предупредил Сокол. – И при чём тут всё-таки ожирение?

– Коллег она ревнует к клиентам и руководству, а животные… понимаете, сейчас излишний вес у животных – это довольно распространённая вещь. Тут, правда, надо понимать, как именно это определять. Вот, положим, принесли кота, а он реально увесистый, только вот он по породе такой и должен быть – плотный, тяжёлый. А Марина сходу скажет – ожирение, чтобы выиграть себе время, ошарашить, впечатлить и подавить клиента, а дальше уже потихоньку и, по возможности, незаметно искать истинную причину проблемы.

– А что за истории, когда она оспаривала ваши рекомендации и животным становилось хуже?

– Это как раз от ревности, – вздохнула Таня.

– Ясно. Хорошо, я понял! Этой самой Марине, насколько я понял, отчаянно повезло, что вы пришли. Эвил бы её в порошок растёрла.

– Да, она рассердилась, – согласилась Таня. – Я хотела уточнить, а она действительно будет тут жить?

– Нет! Жить не будет, а вот бывать – да. Так что комнату ей приготовьте. Я так думаю, что на днях выйдет публикация о том, что у нас с ней роман, и её придётся тут оставить…

Соколовский поморщился. Не хотелось ему всё это затевать, но выхода не было – можно было напрочь заморочить Хвостова, даже нескольких таких «Хвостовых», но, когда со шлеек спущены много подобных «ищеек», отбиться уже сложно. А домыслы? А дурные слухи? А вылепливание из общественного мнения чего-то совершенно далёкого от реальности, которое подобные «грязевые издания» очень даже практикуют?

– Нет уж! Дешевле с Эвил в «роман» сыграть, благо, правила нам обоим знакомы, – решил он.

– Хорошо, я приготовлю комнату, – Татьяна, радуясь, что вопросы про Марину закончились, поспешила за пылесосом и тряпками, а Соколовский сам себе кивнул:

– От Марины буду избавляться. Мне тут такие «специалисты по экзотам» не нужны! Кстати, про экзотов… А не пора ли моего медведя у Крыланы обратно вытребовать? Что такое, в самом деле, а? Зацапала мишку и не отдаёт! – хмыкнул он.

С Крыланой поговорить удалось этим же вечером.

Вороница была явно не в настроении, сверкала на Соколовского чёрными глазами, бросая гневные взгляды такой интенсивности, что было даже странно, почему они не взрывaлись рядом с Филиппом.

– Что случилось? – Cоколовский подавил в себе желание спросить: «Что я такого сделал?», вовремя вспомнив, что он вообще-то тут хозяин положения, а ему медведя не возвращают…

– И вы ещё спррашиваете? – возмутилась Крылана.

– Да, спрашиваю. Очень хочу узнать! – кротко признался Филипп. – Я, как нормальный мужчина, женскую логику всё равно не догоню, так что только и остаётся спрашивать!

– Не догоните, так хоть согрреетесь! – парировала Крылана. – А случилось то, что Таня у вас прросто зашивается! И ветерринарр, и выездной консультант, и доверренное лицо, и УБОРРЩИЦА!

– Крыланочка, но, во-первых, уборка нужна не каждый день, а когда кто-то приезжает, – Соколовский предпочёл бы с морочницей не ссориться, поэтому пустился в объяснения, – А, во-вторых, я же не могу нанять уборщицу со стороны! Вы представляете, ЧТО будет с посторонним человеком?

– Я всё прредставляю… – сердито сощурилась Крылана. – И даже то, что Таня прросто упадёт от перреутомления! Я её тогда у вас прросто заберру и всё!

– Так, секунду… вы мне ещё медведя должны вернуть! – припомнил Соколовский.

– Ах, да… медведь! – Крылана сделала над собой усилие и даже почти улыбнулась, отчего Сокол насторожился гораздо больше, чем от крупного скандала, который ожидал с минуты на минуту. – Медведь, значит…

– Так, а что у нас с медведем не то? – Cокол сам никогда не был в шкуре мужа, у которого жена забрала крутую машину, а потом вдруг как-то заюлила, когда её надо отдавать, но некое подобное беспокойство ощутил.

Но медведь-то не машина, его разбить не получится… наверное. Да?

Крылана явно тянула с ответом, Сокол пытался сообразить, к чему ему готовиться, но, конечно, не преуспел!

– Я не могу вам его веррнуть! Давайте меняться! – выпалила, наконец, Крылана.

– Не понял… – протянул Филипп, – Вы его что, как-то того… иcпортили?

– Ой, ну какие глупости вы говоррите! Конечно, нет! Просто он у нас так пррижился замечательно! Он готовит так, что даже рродственники мужа в восторрге! Он исследовал все прродуктовые возможности в округе, выяснил, где что можно заказывать, где что покупать, разверрнулся… Даже выглядит по-дрругому – довольный жизнью, понимаете?

– А как он переносит многолюдье? В смысле ваши родственные слёты?

– Пррекрасно! Я попрросила его не сдеррживаться, когда ему мешают готовить, так что у нас перриодически такая тишина и благолепие… А потом, если он устает, то прросто уходит в лес и гуляет там. Я знаю, что вы хотели его поселить в своём терреме, но это очень далеко от цивилизации, а он всё-таки не совсем дикий. Он же за зиму там или в спячку впадёт, чего никогда не делал, или озверрреет!

– Нда… не исключено! – протянул Соколовский. – Погодите… а что вы говорили про мену? Вы на кого его менять хотите?

Крылана тяжело вздохнула и объяснила, что дальние родичи мужа сплавили им в их загородный дом молоденькую вороницу.

– Пррродали, проще говоря. Она – их позоррр, потому что летать не может. Так что они мне её прривезли и прредложили в качестве служанки, если я никому из ворронов не буду говорить, какого она ррода, ну… и немного помогу финансово их старршему сыну. Я хотела её Тане показать, мало ли… вдруг ей помочь можно. А тут эта уборрка… Короче, она может здесь остаться, помогать Тане с хозяйственными вопросами за еду, больше ей всё равно рродичи и не обещали, а медведя вы мне отдадите в повара и охрану для дома.

– Ничего себе предложение! – Соколовский тянул время, делая вид, что сомневается, хотя сходу понял – это очень выгодное предложение!

– Соглашайтесь, а то я буду ходить и трретировать вас за Таню! – пообещала Крылана.

– Хорошо, соглашаюсь – очень уж угроза страшная! – рассмеялся Соколовский. – А Таня её видела?

– Нет, конечно, как бы я её сюда прриволокла без вашего разрешения? Она пока за горродом.

– Ну везите тогда, что уж тут! – разрешил Соколовский, ощущая, что день-то у него задался…