По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 22. А утро вечера мудренее, наверное

Соколовский покосился на Крамеша и хмыкнул…

– Самое смешное, что всё, что было сделано, он утворил исключительно из-за дурацкого своего нрава! Если вкратце – взбеленился из-за дятла.

Филипп оценил изумление собеседников и счёл нужным пояснить:

– Моя тётушка, в смысле одна из моих тётушек, которой упорно попадались эти создания, – он кивнул головой в сторону тайного дворика, – очень уважает собственный отдых. Вот просто чрезвычайно! А тут ещё ввязалась в склоку с одним богатырём, пока его в болото загоняла, пока оттуда выгоняла… умаялась, устала. Короче, легла она почивать и только уснула, как начал дятел стучать, да так близко, словно над головой! Нет бы ей выйти да посмотреть, чего там этот деятель бесчинствует, так нет, она легла на другой бок, подушкой ухо прикрыла и уснула дальше. А когда через пару дней от холода проснулась, выяснилось, что лежит она вся в древесной трухе, а у неё в избе лишнее окошко образовалось и через него прямо уж такая вентиляция дует!

– Дятел что, у неё в избе дупло сделал? – ошарашенно уточнил Крамеш.

– Именно! жучка какого-то, видимо, учуял, ну и давай выдалбливать дупло, – кивнул Соколовский. – Что тут с птицы взять-то? Тётка сама виновата, конечно. И короеда пропустила, и дятла не прогнала вовремя. Так-то оно так, но она ж ягишна, да ещё в гневе! Короче, чего она там от ярости наварила да намешала, никто не знает, но вот дятел, когда в очередной раз попытался у неё стену простучать, получил хороший такой заряд зелья в лоб!

– И что? – Таня подозревала наихудший расклад и была неправа.

– Нет-нет, жив-здоров тот дятел, только у него на лбу рога козлиные выросли. Маленькие, конечно, лёгонькие, но рога. Потому как, по выражению тётеньки, только распоследний козлодятел мог перепутать её избу с обычным деревом!

Таня попыталась представить дятла с рогами… получалось как-то неважно.

Крамеш, видимо, занимался тем же, но с большим успехом, потому что его глубокие раздумья сменились громким хохотом.

– Крутая тётя! – оценил он. – Такой под горячую руку попадёшь – никогда не забудешь!

– Это да… что есть, то есть! – согласился Сокол, – Да они у меня все такие.

– А избу-то её короеды не сожрали? – уточнил Крамеш.

– Нет. Она потом сообразила, короеда вывела, а дятла поселила на чердаке – он у неё там живёт, за всякой насекомой вредностью следит, да заместо пугала на коньке крыши работает. Она вообще-то практичная. Даже дупло приспособила под самоварную трубу, говорит, что удобно. Только вот когда тётиного дятла увидело то недоразумение, которое у нас сейчас стены бодает, то оно решило, что это над ним так насмехаются!

– И что? – у Крамеша горели глаза от нетерпения.

– Ну, что-что… характер-то папашин он не просто получил, он его ещё развил и усовершенствовал! – пожал плечами Филипп. – Сначала он не нашёл ничего лучше, чем гнаться за несчастной птицей и вопить в его адрес всякие ругательские непотребства, потом дятел добрался до избы тётушки и спасся на чердаке, а этот козлосын принялся доставать уже избу. Она какое-то время терпела, потому как хозяйка была на вылете, и изба просто сидела на месте.

– А он что, не понял, что это за изба? – удивилась Таня. – Ну… то есть, мне казалось, что у ваших родственниц не совсем обычные жилища, – осторожно предположила она.

– Ещё бы! Куроногие! – рассмеялся Соколовский. – Я, кстати, уточнял у тётки, как это так вышло, она сказала, что изба, как нормальная и правильная, вырыла себе ямку для уютности, уселась там и никогошеньки не трогала, а тут этот…

– Иии… – Крамеш как мальчишка, которому рассказывают сказку, застыл в нетерпении.

И тут Таня сообразила, что, несмотря на его возраст, так оно и есть – вряд ли ему кто-то что-то такое рассказывал в его детстве. В смысле, не детстве, а птенчестве, наверное.

– Слушал, бедняга, только мрачные истории о величии рода, о своём предназначении и прочих страшилках! – подумала она.

Скорее всего, она была права, потому что Крамеш воспринимал историю Соколовского с истинным наслаждением, а тот с видимым удовольствием продолжал:

– Ну, что «иии»? Куроногие избы, они, конечно, терпеливые, но не настолько же, чтобы терпеть всё это безобразие! Она встала, отряхнулась и давай гонять этого малахольного! И так увлеклась, что тётушка её едва обнаружила! Причём обнаружила не только избу, но ещё и этого деятеля, который увидел ягишну, и нет бы отползать потихоньку…

– Да ладно? – c восторгом внимал Крамеш. – Неужели и ягу начал костерить?

– Не, он интереснее сделал! Я ж говорил про его характер, да? Он только отдышался, осмотрелся, решил, что это ягишна над его папенькой насмехается, и… камнем выбил тётке окно! Тётушка и так-то была не в настроении, а тут просто-таки чуть через трубу не вылетела, как какая-то легкомысленная ведьмовка!

– А почему не съела? – удивился Крамеш, который, как видно, кое-что знал из реальности исконных земель.

– Да говорит, что узнала – он вылитый отец! А таких есть – никакого пищеварения не хватит!

– Так это что, это она его отца в шкуру одела? – присвистнул Крамеш.

– Она, конечно. Она в той местности живёт, вот и встречаются ей такие козлонатурные!

– А почему она только на полгода его козлом сделала? – удивилась Таня.

– Так зелья только половина была, вот и вышла козлиная шкура на полгода, – пояснил Соколовский. – Сейчас ему ещё несколько дней ходить козлом осталось, вот я и тороплюсь с копытами! Дальше-то полгода он человеком походит, а потом опять в шкуру козла!

– А его никто не пытался расколдовать? – заинтересовался Крамеш.

– Да кому это надо-то? Он что в шкуре, что без – одинаково доставучий и мерзкий.

Татьяна, осознав важность своевременного козлового маникюра, уже набросала на чистом листе бумаги чертёж и размеры станка для стрижки копыт, а потом вручила его начальству.

– Ага, понял. Сейчас передам на исполнение, – Сокол сфотографировал чертёж и кому-то его переслал.

А потом уточнил:

– Вот вы про стирку козла говорили. Это надо делать непосредственно перед стрижкой копыт?

– Хорошо бы так – копыта должны быть влажные.

– Понятно. Ладно, тогда отложим это на завтра!

Тут из угла вынырнула Тишуна и заторопилась к Тане:

– Шушана говорит, что там к тебе в дверь стучится тот самый участковый, который чуть не спас козла! Я не знаю, кто такой участковый, но Шушана сказала, что ты поймёшь.

– Спасибо большое! Да, я поняла, сейчас иду! – и Таня заторопилась из кабинета Соколовского к себе в квартиру.

– Добрый вечер! Я ваш новый участковый – капитан полиции Дмитрий Сергеевич Филимонов! – представился Филимонов, когда дверь квартиры на втором этаже открылась и в дверном проёме показалась очень симпатичная светловолосая девушка.

– Добрый вечер! – Таня с некоторым сочувствием поздоровалась с участковым, сходу припомнив его необычный визит в гостиницу.

Филимонов уточнил, не беспокоят ли Татьяну какие-то правонарушители, всё ли, с её точки зрения, спокойно в доме, потом подробно рассказал, как дойти до опорного пункта участковых, про который почему-то никто не знает, а потом вручил свою визитку.

– Спасибо большое! – вежливо поблагодарила Татьяна, принимая яркий жёлто-красный прямоугольник и машинально пряча его в карман. – Хорошего вам вечера!

– И вам! – вежливый Дмитрий Сергеевич уже развернулся к соседней двери и тут сообразил, что именно ему показалось странным.

У этой симпатичной и вежливой девушки, когда она убирала визитку, из кармана уже выглядывал уголок ЕГО ВИЗИТКИ! Уж что-что, а этот предмет он бы издалека узнал!

– Откуда она её взяла? – насторожился полицейский, но задумываться об этом было некогда – соседняя дверь открылась и на пороге возникла потрясающе красивая брюнетка.

– Добрый вечер! Я ваш новый участковый – капитан полиции Дмитрий Сергеевич Филимонов! – бодро представился Филимонов, а после обязательной части беседы спросил:

– А как вам ваша соседка? Ей тут несколько квартир принадлежат. Ничего подозритель…

Дальше ему показалось, что в лицо гражданки Клювастовой откуда-то дунул ветер, а в его голове стало тихо, пусто и очень спокойно…

– Так… никакую визитку вы не видели, сколько тут кварртирр принадлежит Татьяне Дмитриевне, вы не помните, и вас это никак не интерресует! – произнёс в эту пустоту приятный женский голос. – Добррого вам вечерра! Идите с мирром.

И он пошёл, а что ему ещё оставалось?

– После выходных надо будет зайти в ветклинику, там познакомиться! – думал Филимонов, у которого почему-то было прекрасное настроение и перестала болеть голова, которая терзала его с утра – после общения с начальством.

Таня, которая знать не знала, что после выходных ей предстоит ещё раз «знакомиться» с участковым, читала о сложных случаях стрижки копыт и заодно вспоминала, где она у них в доме видела ножовку.

– Судя по всему, сначала придётся отпиливать закручивающиеся части, а потом обрезать и подпиливать до ровного копыта, – думала она.

А потом пришлось идти и уточнять у Соколовского, куда поместить козла и можно ли его кормить сеном.

– По логике – да. Организм-то у него сейчас козлиный, но где логика, а где моя настоящая реальность? – рассуждала про себя Таня.

– Танечка, не мучайтесь вы… пусть он там пока и побудет, – разрешил её сомнения Соколовский. – Еды ему там полно – трава растёт, пусть пасётся. Воду ему Шушана уже организовала – сделала канавку с ручейком. Правда, этот козлобородый попил и тут же ручей затоптал, но кто ему злобный винторог? – Сокол нехорошо усмехнулся. – Так что идите себе спать, утро вечера мудренее!

– Уж не знаю, мудренее или нет, но то, что хлопотнее, это да… однозначно! – думала Татьяна следующим утром, обнаружив в коридоре прекрасно выполненный станок для стрижки копыт.

– Интересно, и кто ж это за ночь так классно всё сделал? – удивлялась она, – И доставить успели…

***

Вран в выходной честно мечтал выспаться, но ему не дали – накануне он пришёл совсем поздно, умаялся и уснул в своём людском виде, а с утра его разбудили совместные гонки бананоеда Плющери и Тишуны. Плющерь мчалась за припозднившейся бабочкой, непонятно как покусившейся на норушиный огород, а Тишуна торопилась за ней, слегка не обратив внимание, что маршрут их догонялок пролегает как раз по Врану.

– Только здесь и только сейчас! – пробормотал Вран, приоткрывая глаза, – Только у нас вас могут затоптать бабочки, ящерки и норушки, и ой, ёлки-палки, КОООТ!

– Кооот! – передразнил его Терентий, удобно устраиваясь на диафрагме Врана. – Коты всегда и везде должны упоминаться первыми. А знаешь, почему? Потому, что мы всё и всегда знаем!

– Слезь! Слезь немедленно! – прошипел Вран.

– Я-то слезу, а ты так ничего и не узнаешь! Не узнаешь и потом всю свою жизнь будешь жалеть о том, что пропустил это зрелище!

– Какое ещё зрелище? – Вран снял с себя Терентия и точным броском перегрузил его в кресло.

– Вчера нам привезли козла, у которого не только рога на башке, но ещё и такие же на каждой лапе!

– Что ты ерунду говоришь? – Вран собрался замотаться в одеяло и ещё поспать, ну или, на худой конец, принять истинный вид, и поспать так, но кот продолжал вещать, и волей-неволей пришлось слушать.

– Да вовсе не ерунду! Таня говорит, что это у него так копыта разрослись. Их надо стричь. Вот ты, например, знал, что козлам копыта стригут? Куда уж тебе! – вальяжно вещал Терентий, который недавно и сам понятия об это не имел.

– Так вот… козла сначала будут стирать, а потом маникюрить! А знаешь, кто его будет мыть?

– Таня? – вскинулся Вран.

– Неа! Змей его будет мыть! И я лично ни за что на свете это зрелище не пропущу!

Этого откровения было достаточно, чтобы Вран решил, что выспаться-то он и потом может! Через три минуты он уже и встал, и оделся, и даже Татьяну обнаружил, оставив в комнате поражённого скоростью сборов Терентия.

– Тань, добррое утррро! У нас сегодня какие-то важные меропрриятия, да? Эээ, а это что?

– Доброе утро! Это станок для стрижки копыт, а мероприятия… да, пожалуй, важные!

– Слушай, а кто так орёт? – встрепенулся Вран, услышав какой-то неописуемый рёв, доносящийся со стороны лестницы.

– Козёл, – вздохнула Таня. – Его купаться ведут. Крамеш хотел его заморочить и так заставить зайти в комнату, где Шушана сделала душевую, но козёл против, в глаза не смотрит, а сразу рога наставляет!

– Я должен это видеть! – заторопился мимо них деловитый Терентий.

Вран и Татьяна переглянулись и пошли за котом, чтобы с лестницы наблюдать эпическую сцену козлоборства – Крамеш и Сшайр тянули козла в душевую.

– А если гусей выпустить? – предложил Вран.

– Пробовали! Он их сходу так обругал, что они приняли боевую форму и рванулись ему рога обламывать. Вся эта команда восемь раз оббежала дворик, потом козёл врубился рогами в стену, начал отбрыкиваться от гусей и, извини, пахнуть. Гуси оскорбились, заявили, что, если потребуется его того… завалить и прикoнчить, то это они запросто, а общаться с таким хорьком они не желают! Это мне Шушана перевела.

– Ничего себе заявки! – удивился Вран.

– Нет, если бы им Сокол приказал, то они бы, конечно, всё сделали, но его пока нет. Позвонил, велел начинать без него, – объяснила ему Таня. – Ну, лиха беда начало!

Козёл злорадно завопил, накрепко уперевшись рогами в стенку у душевой, а Шушана, которая устроилась около Тани, махнула лапкой в сторону стены, она резко подалась, козёл рухнул на колени и был втянут в дверь, которая возникла в аккурат напротив его особы.

Громкий плеск, раздавшийся за дверью, и ещё более громкие вопли, перемежающиеся бульканьем, прокомментировал Терентий.

– Он вляпался в ванну? Нда… это у него хорошо дело пошло!