По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 10. Нежная-пренежная

– Зануда ты! Никакого в тебе куража нету! – прошипела на ухо Соколовскому нежная-пренежная Эвил. – Что? Без режиссёра, небось, даже сцену встречи любимой, юной и прекрасной девушки отыграть не в состоянии?

– В состоянии, дорогая! Но два вопроса – где ты видишь тут девушку-то, да ещё юную? У тебя что, раздвоение личности, запамятовала, кто ты на самом деле? Я уж про возраст вообще почти молчу.

– Лучше совсем про него молчи! – ласково посоветовала Эвил. – Я же потом могу и в истинном виде тебя обнять… Правда, опасаюсь, что тогда твоей Тане придётся в тебе много чего чинить!

– Милая, или ты сейчас завязываешь свой раздвоенный язык бантиком и стихаешь, или я сейчас сыграю сцену «Выпроваживания коварной изменщицы на улицу», а на роль девушки кинозвезды выберу себе кого-то другого!

– Слушай, и что ты такой вредный? – c некоторым даже уважением отозвалась Эвил, незаметно покосившись через плечо на улицу, – О! Ещё пара секунд и дверь совсем закроется! И-раз, и-два, и…

Через миг после окончательного закрывания двери Соколовский филигранно выпутался из «нежных», но слегка удушающих объятий и отодвинул от себя Эвил.

– Значит так… ты, милая, кое-что перепутала, наверное. Я обратился к тебе с предложением сотрудничества, причём взаимовыгодного, для того чтобы это было МНЕ удобно. Если мои условия тебя не устраивали, ты спокойно могла или отказаться, или сказать, что именно не так. Но ты согласилась.

– Ну и что? – усмехнулась ему в лицо Эвил. – Ну и согласилась потому, что это было удобно МНЕ! Избавиться от меня сейчас же ты не можешь – мы только-только заморочили всем голову, и публика будет думать, что я твоя возлюбленная. Рассоримся в ближайшее время, так я ж могу тебя ославить… Понимаешь? Как придумаю что-нибудь этакое! – Эвил насмешливо прищурилась.

– Это ещё кому поверят – у меня репутация прекрасная, а у тебя… ну, ты сама знаешь, столько времени трудилась над амплуа злобноватой хулиганки.

– Но обаятельной и очаровательной! – серьёзно поправила его Эвил, – Харизматичной и влекущей!

– Иначе я бы тебя и не выбрал, – хмыкнул Сокол. – Ладно, можешь какое-то время оставаться в гостинице. Вещи будут в камере хранения, вот тут, – он махнул рукой под лестницу, где тут же исполнительно скрипнула дверь свежесделанной «камеры хранения». – А наверх можешь взять не больше половины своих чемоданов, вон… сова донесёт. И не забудь, я тебе говорил, что переезжать не стоит, так что все затруднения – это твоего хвоста дело!

Вообще-то сова и гораздо больше могла донести, но Сокол решил сразу показать, кто здесь хозяин. Со змеёй-то как? Чуть только расслабишься, и нате вам, она уже на шее обретается и периодически эту самую шею поддавливает, так… в профилактических целях.

Эвил рассердилась, а потом резко шагнула к нему и прошипела в лицо:

– Ты тоже кое-что забыл! Ты закрыл свою врачиху от моего воздействия, но запамятовал, что сам тоже человек!

Она уставился в лицо Соколовского, и Таня, которая стояла на середине лестницы, беззвучно ахнула, испугавшись, что Филипп сейчас поддастся влиянию Эвил, но он только злорадно расхохотался:

– Змеюшка моя золотая, да ты совсем берега попутала! Я в принципе не поддаюсь никакому воздействию, а уж твоему так тем более. И не выпучивай так глаза, во-первых, это неэстетично, во-вторых, на меня это не действует, а в-третьих, они у тебя, кажется, болят!

Таня ожидала какого-то взрыва эмоций от Эвил, но та только разочарованно вздохнула:

– Жаль, жаль… но попробовать-то всё равно стоило! Кстати, а когда тут кормят?

Соколовский даже развеселился – нет, в самом-то деле, ну что делать с таким неописуемым существом? Ничем-то она не смущается, не тормозит и ни на миллиграмм не чувствует себя виноватой!

– Кормят, когда ты что-то себе в ресторанах с доставкой закажешь!

– Фррр, а что, еды тут совсем нет? – уточнила она, прищурившись на шорох под лестницей.

– Милая, если ты попробуешь поохотиться, отсюда целой тебе не выйти. Официально предупреждаю! А если от тебя кто-то пострадает, то и живой не факт, что выберешься.

– Ой, напугал-напугал… Я ж слышу, что тут кто-то грызучий есть!

– Тот, кто тут есть, не про вашу змеиную честь! – отреагировал Сокол.

– Ну, ладно, ладно, лично я и не буду… – расплывчато пообещала Эвил.

– Смотри… если что, я предупредил! Кстати, персонал трогать тоже нельзя!

– Эту что ль? – Эвил кивнула на Татьяну.

– Врача, от которого зависит твоё драгоценное здоровье, называть «этачтоль» как-то опрометчиво, не находишь? Ты же, вроде, в приличной семье воспитывалась, уважаемого полозового рода. Так сказать, в традиционно-восточном уважении к медикам.

Эвил, как это ни странно, устыдилась. По крайней мере, на вид.

– Да… я не права. Татьяна, приношу свои извинения! – она склонила голову.

Таня только-только хотела сказать, что ничего страшного, но, перехватив суровый взгляд Соколовского, приняла строгий вид и ответила:

– Я принимаю ваши извинения!

Видимо, отвечено было правильно, потому что Эвил, подняв голову, смотрела на неё уже как-то менее пренебрежительно.

– Да, так к вопросу о прочем персонале… у меня здесь работает один человек – Татьяна, несколько воронов, вороницы, лис-травник, сова, кот, гуси, ещё кое-кто. Кроме этого, могут приезжать гости. Это я к тому, что, кого бы ты ни увидела в этом здании, есть, пугать, ловить или охотиться на них не стоит! Ты меня поняла? В противном случае лучше даже в комнату не поднимайся – разворачивайся и ползи отсюда!

– Хорошо-хорошо… – выдохнула Эвил, которая в очередной раз ощутила, что глаза-то у неё болят! – Не надо так переживать за свой драгоценный персонал! – фыркнула она.

– Значит, мы друг друга поняли и никаких сюрпризов не будет! – понадеялся Соколовский, впрочем, уверенности у него не было ни малейшей, поэтому он в очередной раз порадовался тому, что устроил гостиницу именно в норушном доме.

– Эвил явно о норушах ничего не знает. Знала бы, учуяла бы и спросила. А так… ну, сюрприз будет змеюке! Но наглая просто изумительно! Хотя… и это хорошо – какой-то более стеснительной особе контакт с папарацци был бы в тягость, а этой – в наслаждение! Она любого хама на косточки разберёт, пожуёт и выплюнет!

Тут ему пришло в голову, что Эвил это может осуществить и не в переносном смысле, а в прямом.

– Это дело такое… работа рискованная, тут каждый сам за себя! Если что, ребятки, я вам гарантии безопасности не давал! Сами пришли, сами и спасайтесь!

Последняя фраза оказалась пророческой – на следующий же день в почти всех крупных изданиях появились фотоистории о романе звезды отечественной киноиндустрии и известной певицы. Фото были одинаковыми, теми самыми, которые были отсняты Лёхой Хвостовым.

Сам Лёха мог бы какое-то время почивать на лаврах и денежных вливаниях от этой добычи, но так как интерес к теме попёр как на дрожжах, он решил развить успех.

К Соколовскому он решил пока не соваться – всё-таки мужик крупный, врежет, мало не покажется, а вот певичку заловил у студии звукозаписи…

***

– Слушайте, а что это у нас с Хвостом происходит? – интересовались потом его коллеги. – Чего он, как укушенный, пишет и пишет про эту, как её… Эвелин, которая Эвил? Прямо оторваться от темы не может? Причём про её роман как-то так, по касательной, а вот про неё саму прямо хвалебные оды складывает!

Само собой, такое непонятное поведение сотрудника заинтересовало и его начальство. Им-то нужны горяченькие факты, что-то этакое… скандальненькое, с душком.

Правда, и Эвил, которая, как хороший настройщик рояля, настропалила Хвоста на нужный лад, была не новичком в подобных делах, так что Лёха отвечал вполне себе логично:

– Да я её просто прикармливаю – несколько хвалебных статеек и она нам сдаст все откровения про личные отношения с Соколовским, – отвечал он, правда, почему-то его глаза при этом упорно сбегались к переносице и в голосе слышалось некое непривычное пришёптывание.

Но кто там всматривается в рабочего папарацци? И кому какое дело, что там в его голосе? Кого вообще интересует этот человеческий расходный материал? Носит эксклюзивную гадость? Молодец! Не носит? Пшёл вон! Всё просто. Да, жестковато, конечно, так и бизнес такой… доходный, но непростой – нырнул на дно, изволь соответствовать канонам придонной журналистики.

Короче, про Соколовского писали практически беззубо, даже, можно сказать, с оттенком сочувствия, мол, попал мужик, как есть попал! На редкость порядочный человек, а влюбился в этакую гангрену, прям хуже керосину…

Сама Эвил тоже была не в обиде – её имидж роковой, харизматичной, но обаятельно-привлекательной злодейки воссиял новыми гранями, подчёркивая золото змеиных глаз, которые уже не было необходимости скрывать хотя бы до новой линьки.

Сама Эвил, против ожиданий, вела себя неожиданно тихо. Копалась в чемоданах, шуршала в своей комнате, вежливо общалась с Татьяной, когда та обрабатывала ей глаза, заказывала себе еду, ни от кого ничего не требуя, короче, вела себя абсолютно беспроблемно.

Целый день так себя вела… очень старалась!

За этот день Таня успела приготовить комнату для Карины и дождаться саму вороницу, которую привезла Крылана.

– Таня, они приехали и идут через палисадник, – доложила Татьяне Шушана. – Змеюка пока в своей комнате, да мы можем девочку провести так, что её в гостинице и видно не будет.

– Лучше так и сделать, что-то мне не кажется, что спокойствие и Эвил – это взаимно существующие понятия. А Карине и так в жизни досталось, чтобы её ещё змеями пугать!

Таня подошла к входной двери, открыла её и увидела Крылану, которая поднималась по лестнице в сопровождении супруга и…

– Семнадцать? Да она выглядит лет на четырнадцать в лучшем случае! – подумала Таня, – У меня Вика и то уже кажется старше! Хотя, это дело такое… все взрослеют по-разному, но этой пташке, по-моему, и расти-то нормально не давали…

Худенькая, бледненькая, с тускловатыми чёрными волосами, затянутыми в тугую косу, вся какая-то ссутулившаяся, словно пытающаяся казаться ещё меньше и незаметнее, Карина ничуть не походила на ворониц, которых раньше видела Таня.

– Охохонюшки… – тихонько вздохнула у Таниного локтя Шушана, – Совсем загнали мышоночка в угол!

Крылана подождала, покуда Карина, держащая свой чемодан, торопливо поднимется на лестничную клетку, и строго сказала:

– Каррина, это Татьяна! Тань, это та самая ворроница, которая поступает в твоё полное рраспорряжение!

– Здравствуйте, – едва слышно откликнулась Карина, ещё больше втянув голову в плечи.

– Да не сутулься ты! – вздохнула Крылана, – Никто тут тебя не обидит!

– Я понимаю… – Карина посмотрела на Таню и тут же опустила глаза, словно опасаясь, что сделала что-то не то.

– Так, я тебе всё сказала, да? – Крылана строго воззрилась на подопечную, – Ты перреходишь на службу к уважаемому Филиппу Ивановичу Соколовскому. Татьяна – его доверренное лицо, и ты ей обязана полностью подчиняться! ПОЛНОСТЬЮ! Что бы она тебе не сказала, ты всё делаешь! Поняла?

– Да! Всё поняла! – ещё один испуганный взгляд на Таню и снова в пол.

– Так, Тань, забиррай её скоррее, а то я сейчас озверрею вконец! – тихо сказала Крылана, подойдя поближе к подруге. – Это не вороничка, а карраул какой-то! Обнять и карркать!

Таня максимально мягко пригласила Карину в квартиру, распрощалась с Крыланой и Карундом и повела вороницу к себе.

– Полное ощущение, что подкрадываюсь к подраненной и смертельно перепуганной дикой птахе, – думала Татьяна.

– Карина, я очень рада с тобой познакомиться, – начала она, – Ты только так не смущайся и не пугайся, хорошо?

– Ддда… – чёрные глаза на бледном узком личике стали ещё больше. – Я очень постараюсь делать всё-всё, что вы мне прикажете!

– Вот и славно. А сейчас… как ты смотришь на то, чтобы нам попить чай и что-нибудь съесть?

– Мне приготовить? Только скажите, где что можно взять? – как пружинка распрямилась Карина, уже собравшись куда-то бежать и что-то делать.

– Нет, тебе надеть тапочки и вымыть руки, а ещё идти за стол! Кухня вон там, и я тебя подожду, хорошо?

– Ддда.

Непонятно, к чему готовилась Карина, но когда Шушана махнув лапкой на стену, показала её в ванной, то Тане отчаянно захотелось повыщипывать все перья из хвостов её родичей – несчастное создание дошло до крана, открыло воду, сунуло под неё руки, прикрыло глаза и обессиленно привалилось к стене. Правда, через миг Карина подпрыгнула, видимо, решив, что недопустимо много тратит воды, спешно намылила руки, сполоснула их и торопливо выскочила из ванной.

– Нда… это будет труднее, чем я думала. Вран-то хоть сопротивлялся, бунтовал, отстаивал себя, а этот несчастный ребёнок уже давно сдался, – подумала Таня, приглашая Карину за стол и вручая ей чашку с чаем.

Бутерброд ей в руки пришлось совать насильно, впрочем, как и печенье – видно было, что она голодна, но брать что-то сама она не решалась нипочём.

За столом Карина чувствовала себя очень неуютно, страшно переживая, что делает что-то не то, не так, и вообще ею будут недовольны.

Распахнувшееся окно заставило её отпрянуть в угол и замереть, прижимая к груди недопитую чашку.

– Тань, прривет! – Крамеш привычно поднимался с пола и тут увидел забившуюся в угол черноволосую и черноглазую девчонку. – О! У нас ворроньи гости?

– Крамеш, познакомься – это Карина. Карина – это Крамеш, он тоже тут работает. Жить ты будешь в комнате по соседству с ним, на чердаке гостиницы.

– Здравствуйте, – едва слышно отозвалась Карина, не поднимая глаз.

Крамеш вопросительно покосился на Таню, а увидев её кивок, явно обозначавший что-то вроде «Потом объясню», непринуждённо сел за стол.

Карина тут же подскочила и уставилась на Таню:

– Мне нужно что-то сделать? Накрыть на стол?

– Карина, сиди! Ты пока не на работе, а у меня в гостях, так что ничего тебе делать не надо. Хотя… надо! Да сиди, не подскакивай каждую минуту! Я хочу тебя кое с кем познакомить!

Знакомство с Шушаной, которая, показав Тане Карину в ванной, умчалась проверить, чем занимается Эвил, вороницу как-то успокоило, а уж появившихся норушат она восприняла ещё лучше. Серьёзная норушная собака Мышка вызвала у Карины слабую улыбку, а появление на потолке бананоеда Плющери, заставило изумлённо захлопать глазами.

– Гудини и гуси патрулируют коридор около комнаты Эвил, так что с ними познакомишься чуть позже, – объясняла деловитая Шушана, – Мой муж Тишинор занят на огороде, его тебе я тоже потом представлю, Вран прилетит вечером, Таня тебе его покажет, а вот где наш кот… – Шушана была занята скандальной гостьей, контролем за грузчиками и сборщиками мебели, поэтому на Терентия внимание не обратила.

– Спит у меня в постели, – доложила Татьяна. – Он очень устал! Нашёл в сети детективный сериал «Чисто английское yбийствo», смотрел его всю ночь и всё утро, но сериал победил – там слишком много серий для просмотра нахрапом.

Таня улыбнулась, вспомнив Терентия, который во сне маскировался её подушкой и бормотал что-то об инспекторе, которому надо принести улики.

– Додетективился! – фыркнул Крамеш, – Вот неуёмная котина! Карина, а ты детективы любишь?

Он и спросил-то от нечего делать, и тут же сильно об этом пожалел, потому что вороничка сжалась в комок, захлопала глазищами, словно он её жестоко отругал, и прошептала что-то вроде:

– Нет-нет, мне нельзя просто так время проводить.

Удивлённый Крамеш покосился на Татьяну, быстренько закончил есть и заторопился к себе. Предлагать Карине проводить её в комнату на чердаке он не стал – видно же, что чем дальше он будет обходить эту малахольную, тем лучше!

Правда, никуда он уйти не успел, потому что в коридоре началось какое-то светопреставление…

Гусиный гогот перемежался пронзительным и сердитым писком Гудини, который, если ему было надо, орал очень громко и выразительно, совершенно отчётливо и понятно выражая все свои эмоции и посылы!

– Посылает… – распознал Крамеш знакомые интонации, – И, похоже, очень далеко!

Шушана махнула лапкой в сторону кухонной стены, за которой начинался гостиничный коридор, и вся компания, сидящая в кухне, узрела эпическое сражение гусей, перетягивающих какой-то кусок каната, и карбыша, который прыгал вокруг и гневно верещал.

– Что за верёвку они делят? – удивился Крамеш.

– Нее, это не верёвка, это полоз Эвил, – бестрепетно просветила его Шушана. – Судя по тому, что верещит Гудини, этот… недоразумения кусок попытался на него поохотиться.

– ЧЕ-ГО? На Гудини? – ахнул Крамеш, – Камикадзе!

– Как бы да… – согласилась Шушана.

– Шушенька, мне же надо их остановить, они ж змейку того… на несколько частей поделят! – запереживала Татьяна. – Открой проход!

– Погоди, сейчас тут будет Эвил, а я не хочу, чтобы ты попалась под горячий хвост! – остановила её подруга. – Где она там? – норушь прищурилась на стену с рядом дверей, где располагались гостевые комнаты, а потом кивнула:

– Ну да… она приняла истинный вид, но дверную ручку мордой и хвостом открывать не очень удобно. А, вот уже почти справилась, ну… три-два-один! Выполз!

Выполз Эвил получился громким – распахнувшаяся дверь её комнаты с силой ударилась в стену, из дверного проёма вылетела золотисто-песочная громадина, сверкая чешуёй, глазами и клыками.

– Кто пошшшмел? – зашипела она, ринувшись спасать своего домашнего питомца.

Гуси переглянулись и с презабавнейшим выражением восторга уставились на «такого классного здоровенного червяка!».

Предыдущую добычу они дружно выплюнули, снисходительно не обратив внимания на Гудини, пискнувшего от восторга, вцепившегося в хвост несчастного опрометчивого змея и шустро поволокшего его к ближайшему проходу в междустенье.

– Тишуна, позови Гудини сюда, – велела Шушана. – Змей дурак, конечно, но его же сейчас съедят…

Старшая из норушат исполнительно юркнула под диван, а остальные, замерев, смотрели за эпическим сражением.

Эвил ринулась было за Гудини, решив, что сначала надо питомца добыть, а разметать тут всех на атомы она и потом успеет. Но… ринуться мимо гусей – это дело заведомо проигрышное! Нет, то есть попытаться-то можно. А вот осуществить – это вряд ли!

– Гга? – уточнил один из гусей, встряхнувшись и принимая боевую форму.

– Ггагу! – решительно согласился второй, уже предусмотрительно «надевший доспехи» непробиваемых перьев и сменивший форму клюва на нечто yбoйнo-таранное.

Слаженный удар гусиных клювов мог пробить толстенную железобетонную стену, так что на Эвил он произвёл незабываемое впечатление.

– Шшшта? Вы тут шшавшшем ошшшалели? – возмутилась она, напрочь забыв о наставлениях Сокола и кидаясь на ненормальных птиц.

– Сyмaсшeдшая! – убеждённо просипел Крамеш, у которого от эпического зрелища аж дух перехватило, – Вы ж гляньте, они и её поймали, перекрутили и перетягивают как канат!

– Чего вы все так вопите? – cонный, уютный, слегка недовольный голос Терентия, прозвучавший от двери, заставил всех отвлечься от редкого зрелища гусиного соревнования и уставиться на Терентия. – И почему это у нас в коридоре гуси делят гигантскую змеюку, а на диване с ногами сидит какая-то деваха и прикрывается моим пледиком? Эй, это МОЙ ПЛЕДИК! Что за дом, только лёг поспать, уже и пледик сграбастали, и змею перетягивают, и ВСЁ ЭТО БЕЗ МЕНЯ!