По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 27. День котосвободы

Когда Соколовский пришёл в комнату бывше-будущего козла Семёна и сообщил ему, что пора в исконные земли, возмущение этой нетривиальной личности услышали все!

– И чего Сокол двери не закрыл? – удивился Терентий, – Этот козлотип так вопит, что аж мне завидно! Только я не понял, а причём тут его свободы?

– Как же… он свободная личность, куда хочу, туда скачу, что хочу, то и бодаю, а его на родину отправляют без спроса! Безобразие! – хихикнула Шушана. – А двери Сокол не закрыл для Крамеша – это он его будет транспортировать до машины.

– А чего Сокол сам не хочет козла выключить?

– Сказал, что запах-то на нём ещё остался, ему и касаться такого неприятно!

– Аргумент! – уважительно отозвался Терентий.

Таня специально не выходила в гостиницу, когда из неё выдворяли Семёна. Да, Крамешу, конечно, было совсем несложно его заморочить, но для этого надо было как минимум поймать взгляд хитрого типа, а он, разумеется, и не думал облегчать окружающим жизнь, вопя что-то гнусавым и противным голосом о том, что он чего-то там требует, будет обращаться в сyд по правам человека, и вообще, всё это злостное нарушение его прав!

После того, как Семён, наконец-то покинул территорию, у всех местных обитателей возникло ощущение прямо-таки звенящей тишины…

– Вот точно! Правильно Сокол говорил: «Заведи себе козла, а потом отдай козла, будет жизнь твоя прекрасна и светла»! – пробормотал Терентий, наблюдая за сборами Тани на работу.

Он сегодня особенно внимательно следил, чтобы она ничего не забыла, и не просто так…

– Часто ли они ВСЕ уходят? – думал Терентий, – Нет! Кто-то да остаётся! А сейчас… Таня уйдёт на работу, Шушана и все остальные норуши отправятся устанавливать какие-то солнцеловилки, чтобы огород зимой хорошо себя чувствовал, сова им помогает, Сокол и Крамеш уехали с козлом, Вран уже давно в своём зубодробительном институте, Уртян к лисичке своей поехал, змеи у Сшевил, братец её у гусей, сами гуси просто так не пришлёпают, а Гудини перебирает своё новое сокровище – козлиную шерсть. Ему вообще ни до чего! А я… – тут Терентий расплылся в улыбке, которой позавидовал бы даже его родственник родом из Чешира. – А я буду делать вааааще, что захочу!

Нет, ну нельзя сказать, что кот обычно занимался чем-то другим, но состояние «один дома» у него возникало редко, поэтому требовало обдумывания и точного планирования, а чем бы таким он хотел заняться, а?

– Поваляться на Таниной подушке? Безусловно! Подразнить Врановскую растюху? Разумеется! Порыться в холодильнике и изъять оттуда что-нибудь этакое? Первостепенно! Покататься по коридору на кресле Сокола! Да чтоб я это пропустил!

Терёня едва-едва дождался, когда уже они все разойдутся. Он, проследив, чтобы Таня ничего не забыла, изо всех сил принялся делать вид, что уснул и теперь спит-спит, проснётся нескоро, а примерно весной! А сам всё это время беззвучно ворчал что-то вроде:

– Да идите же скорее! Сколько ж можно испытывать терпение приличного кота!

Хлопок двери моментально включил режим котогонок – Терентий промчался по комнатам, держа хвост трубой и ощущая себя диким-предиким котом из дикого леса.

Это его настроение последовательно испытали на себе холодильник, на содержимое которого кот успешно поохотился, кухонный стул, рухнувший в обморок из-за проскока мимо от души напитавшегося котика, Танина кровать, которая стала выглядеть как тесто, которое начинают вымешивать, её же подушка, взрытая котоскачками, и Донна Роза, которая оказалась обвешена рыжей шерстью как ёлка мишурой.

Дальнейшее разворачивание котового досуга «на свободе» переместилось в обычно закрытый для Терентия кабинет Соколовского.

– Так, на столе высокого начальства я повалялся всласть, на шкафу посидел, на диване полежал, когти о его пристенный угол почесал, а теперь главное – катание на кресле! А то ишь, возгордился, вознёсся, понимаешь, гоняет с кресла почём зря! – припомнил кот горькую свою обидоньку, нанесённую вредным Соколом!

Нет, правда, жалко ему, что ли? Ну хочется коту на его кресле полежать – вкус у кота хороший! И что? Это повод Терентия выгонять и что-то ему запрещать? Нет, вы только подумайте!

– Запрещать мне ЧТО-то! Возмутительно! – решил Терентий и отважно выпинал «кресло под председателя» в коридор.

– Иии-эээххх! – разбежаться, толкая его перед собой, было совсем несложно – колёсики исправно крутились, кресло ехало, набирая скорость, Терентий, представляя, что летает, запрыгнул на сидение и наслаждался поездкой, как вдруг слева открылась дверь, ведущая с лестницы второго этажа и оттуда вышла Карина, которая несла охапку постельного белья…

Столкновение было предрешено, и, разумеется, произошло в лучших традициях явления «никогда такого не было, и вот ОПЯТЬ»!

Карина, которая абсолютно не ожидала, что ей под колени приедет кресло на колёсиках, что-то полузадушенно пискнула, рухнула в кресло, и, крепко прижав к себе чистое бельё, зажмурилась от ужаса, а Терентий, на которого села лёгонькая и худенькая, но всё-таки что-то да весящая вороничка, только обречённо мявкнул – он-то уже никак не мог повлиять на движение Соколовского «трона».

К счастью, коридор был длинный, силу трения никто не отменял, и кресло, оскорблённо скрипнув, остановилось, не доехав до лестницы на первый этаж.

– Ссслезь с меня! – прошипел оскорблённый в лучших чувствах кот. – И как я мог про неё забыть, а? Ну, как?

– Ннне знаю! – вконец перепугалась Карина.

– А это всё потому, что ты виновата! – высказался кот.

– Дааа, – понурилась Карина.

– Почему ты такая незаметная, а? Вот почему?

– Ннне ззнаю! – она ещё и голову в плечи втянула, явно ожидая расплаты за страшное нарушение правил – чуть не раздавила драгоценного говорящего кота!

А всё почему? Потому что ворон в голове ловила, потому что невнимательная, потому что никуда не годная, потому что… потому что так и звенели в ушах крики её родни, которые неизбежно раздавались, стоило ей подобным образом оплошать.

Терентий отряхнулся, выяснил, что у него ничего не сломано, всерьёз не помято, особенно даже не прижато, так что можно не волноваться за своё драгоценнейшее здоровье. А потом обратил внимание на съёжившуюся Карину.

Нет, кто-то другой ему бы сейчас всё высказал – и про то, что кресло Сокола трогать нельзя, и про то, что нечего мирнопроходящих людей и не людей сбивать мебелью, и про… короче, много всего хорошего было бы высказано, но… раз уж Терентию повезло нарваться на такую безответную пташку, это надо использовать в своих целях.

– Карина!

– Ддда? – она подняла голову ожидая заслуженный выговор.

– Ладно уж… сегодня очень добрый и никому не расскажу! – снизошёл кот.

– Спасибо вам большое! – от души поблагодарила его наивная вороничка, – А я ничего вам не повредила?

– Ничего страшного – я прочный! – с достоинством заверил её Терентий. – Но ты сама понимаешь, что надо быть осторожнее!

– Да-да! Конечно! – закивала Карина.

– Хорошо, тогда отвези кресло на место. Хотя… постой, у меня как-то в боку покалывает, так что сначала меня в нём перебазируй на кухню, а потом кресло в кабинет. И да… дальше придёшь ко мне, я скажу, что ещё надо сделать!

– Хххорошо! Я сейчас! – Карина стремительно метнулась в комнату, аккуратно положила бельё, а потом со всех ног заторопилась выполнять указания Терентия.

Постели были поправлены, кухонный стул поднят, а с возмущённой Донны Розы снята шерсть.

Именно благодаря этому ни Таня, ни Вран, ни кто-то другой так и не догадались, что у Терентия был день котосвободы. Правда, это имело и другие последствия.

– Ну что поделать с таким глупым котёнком, а? – вздыхал Терентий, который после происшествия с «троном» Сокола нет-нет, да присматривался к Карине. – Вот, чего она категорически отказывается от осмотра Тани? Нипочём не соглашается истинную форму принять, пусть даже на пару минут? Почему не приходит ужинать со всеми? А ведь её зовут! Новые шкурки надевать стала только потому, что боится – гости будут плохо говорить о Соколе. Вот как её приручить, а? Таня уже и так, и этак… Но она-то человек вежливый, уважающий всякие там личные пространства и всё такое прочее, а я… я – кот! У нас даже понятия-то такого нет для окружающих! Вот для котов есть. Попробуйте только подойдите, когда мы этого не хотим, а остальные… а что остальные? Им по должности положен совсем другой расклад.

Именно этот самый загадочный «расклад» Терёня и использовал. Правда, для комфортности, разумеется, собственной, привлёк в союзники Шушану.

– Да, с мышоночкой надо что-то делать! – кивала норушь. – И Таня переживает, но что она может, если эта чудачка от неё только лапками прикрывается и опять прячется в своём углу?

– Она-то и не может, зато я постараюсь! – гордо высказался Терентий. – Понаблюдаю, глядишь, и пойму, чего она такая зашуганная.

– Да это-то понятно, чего! Как она жила…

– Жила, но сейчас-то всё иначе, а она всё боится и боится. Непорядок непонятный!

Именно это определение и происходило с Кариной. Работу свою она выполняла исключительно старательно, а потом брала еду и ускользала в свою комнату на чердаке. Если случайно встречала в коридоре Крамеша, стремительно проскальзывала мимо, опустив голову, а на лестнице – вжималась в стену, чтобы его пропустить. Контакт с Враном был примерно такой же, то есть никакой.

– И ведь нельзя сказать, что она их так смущается, что юркает как мышь! Нет! – размышлял Терентий, следя за вороничкой из междустенного пространства – чтобы комфортнее было.

– Если бы смущалась, то краснела бы, бледнела, короче, как-то проявляла бы это, а тут – словно она и не имеет права на какое-то внимание со стороны ворона. Типа она – пустое место!

Кот был абсолютно прав! Именно так Карина себя и ощущала – пустым, никчёмным местом. Нет, она не пыталась как-то этому противостоять, поднять голову, занять свою ветку на дереве врановой жизни.

Какая может быть ветка у той, которая никогда и взлететь-то на неё не может? Правильно – никакая! Вот и шмыгала Карина перебежками от одной гостиничной комнаты до другой, наводя там порядок, неукоснительно протирая пыль, усердно сотрудничая с пылесосом и тряпками даже в пустых комнатах.

Она бы и у Тани убирала и помогала готовить, да только начальница ей не приказывала, а так Карина боялась сделать что-то не так – наверняка же Татьяна, такой умный и образованный человек, который даже птиц лечить умеет и дружит с Крыланой Клювастовой и Карундом Ветроловом, уже всё про неё поняла – она пустое, ни к чему не пригодное место!

Ей и в голову не могло прийти, что Таня, которая прекрасно знает, сколько труда нужно на уборку и поддержание комнат в чистоте, видит, что Карина устаёт, понимает, что ей и такой работы хватает.

Одежда, купленная Таней, была для Карины источником восхищения! Она с трепетом открывала шкаф, гладила плечики с развешанными платьями и костюмами, но вот надевать их часто не решалась – испортит ещё!

Зато в этом странном доме у неё появилась радость – окно! После того, как она заканчивала работу и привычно отказывалась присоединиться к остальным у Тани на кухне, Карина брала поднос с едой и торопливо уходила наверх, в свою комнату, и там наступало её счастье!

Подоконник чердачного окна был широким, так что она располагалась там, брала поднос и… с замиранием сердца смотрела вниз, на улицу.

Там загорались фонари, спешили куда-то прохожие, ехали мимо машины. Всё это было таким ярким, прекрасным, необычным и интересным для совсем ещё юной вороницы, которая у себя дома видела через окно только кусок глухого забора, потому что у неё была самая неудобная комната – на первом этаже, в самом дальнем углу дома – ну, а где ж ещё селить такое позорище?

Зато теперь… теперь она была счастлива – столько всего нового, столько, что и за всю жизнь, наверное, не рассмотреть!

Нет, конечно, дома она ходила в школу. Только вот ведь какое дело… нигде особенно не любят зашуганных и странных особ, которые, пусть и учатся-то неплохо, но стоит им слово сказать, втягивают голову в плечи и таращатся на подошедшего человека круглыми чёрными глазами как на какое-то привидение!

Хоть в одном Карине повезло – класс попался на редкость спокойный. Над ней даже не смеялись – просто потому, что это было неинтересно. Чего над убoгoй-то смеяться? Скучно!

Правда, это упущение с избытком отыгрывалось дома – вот уж где ей попадало! Братья командовали ею только так – сделай, убери, принеси, сбегай и купи, подотри, собери, пшла вон, бескрррылая – это было обыденное Каринино общение. Взрослые, впрочем, относились ненамного лучше, раз и навсегда сделав её виновной и в том, что брата чуть не угробила, и в том, что сама покалечилась и стала никчемушной!

Так что почти за всю Каринину жизнь, то есть с пяти лет, когда… когда произошёл с ней тот ужасный случай, и до сегодняшних семнадцати, ни разу ей так хорошо, спокойно и приятно не жилось, как тут, в удобной комнате под крышей норушного дома.

На здешних воронов она действительно и глаз не поднимала, куда там может смотреть такая как она бескрыльница, остальным очень старалась угодить, только не понимала ни в какую, почему так расстраивается её начальница Таня? И зачем ей осматривать Каринину истинную форму? Вот уж точно незачем!

Кто знает, сколько бы она пребывала в такой убеждённости, если бы не звонок, который принял старенький Каринин телефон.

– Каррка! – голос того самого брата, который так ужасно пострадал из-за неё, разорвал в клочья всё Каринино спокойствие. – Ты мне нужна! У меня в кварртирре такая гррязища, прросто жуть, так что пррилетай, хотя что это я, ты ж у нас только лапами пррыгать умеешь, – хохотнул он, повторяя одну из своих любимых шуточек, – Ну, ладно, прррипррыгивай и давай, убиррайся у меня, а то чего ты как не рродная! Бррату надо помогать!

Он продиктовал адрес и закончил разговор.

Сразу после этого Карине первый раз с момента передачи неудачного воронёнка на службу к Крылане, позвонила мать:

– Каррина, ты должна навестить бррата! Не могу понять, почему тебе это самой не прришло в голову? Там у него прроблемы с уборркой, дррузей позвать не может, а ты и клюва не кажешь! Я всё-таки никак не могу понять, как такая ворроничка могла появиться в нашем гнезде? – привычно посетовала мать, а потом продолжила:

– Корроче, завтрра, в кррайнем случае послезавтрра, ты должна прриехать к Крыловею! Поняла?

– Но… но я не знаю, отпустят ли меня… – Карина с трудом сумела вклиниться в поток приказов.

– Прокаркаешь, что семья – это святое! Спрравишься! – велела мать и прервала разговор – много чести с никчемной долго перекаркиваться, и так должна метнуться к брату и всё ему благоустроить!

Карина прижала ладони к щекам:

– Как же я спрравлюсь? Как отпррошусь? И как мне до Кррыловея доехать?

Этот разговор Терентий не слышал – он ужинал, зато его последствия застал – вороничка вспугнутой птахой металась по комнате, натыкаясь на предметы.

– И чего это тут такое? – удивился он.

Впрочем, то, что у Карины что-то случилось, и она очень просит её завтра отпустить, он услышал – Карина пришла к Тане и боязливо, словно опасаясь, что её накажут, озвучила просьбу – отлучиться завтра вечером.

– Конечно, иди! – удивилась Таня, – Ты же тут не заперта! Я ж говорила, что ты можешь гулять.

– Нет-нет, я не гулять, что вы! – испугалась Карина. – Мне… мне по делу. Только я не знаю, как туда проехать!

– А какой адрес? И… может, у тебя что-то случилось? Помощь нужна?

– Нет, что вы! Я сама! А адрес… вот.

Таня посмотрела на бумажку, прикинула… по всему выходило, что ехать Карине надо с несколькими пересадками.

– Ты в метро ездила? Нет? А вообще на городском транспорте? Тоже нет? Хм… тогда это будет сложновато, ещё заблудишься. Давай так, я тебе тут вызову такси, сама скажу, куда тебя отвезти, а ты посмотришь, как это делается, и обратно сама такси вызовешь, хорошо? Ну, или мне позвонишь, я тебе помогу. Мой номер ты знаешь, наш адрес – тоже. Деньги я тебе сейчас дам.

– Деньги? – растерялась Карина, а потом сообразила, что иначе она и не доберётся – она же никогда не спускалась в страшное метро… а оно, говорят очень сложное, и людей там так много, что Карина и представить себе не могла, что столько бывает! – Хоррошо, тогда я вам отрработаю! Я тут готовить и убирраться на кухне буду, если вы мне позволите! Я всё могу делать.

– Карина, да что за глупости? – удивилась Таня. – Не надо мне никакой отработки! Я же просто волнуюсь за тебя, понимаешь? Это… ну, как маленький подарок. Не надо мне ничего возвращать или отрабатывать!

– Прравда? – удивилась Карина. – Спасибо большое! А может… я вам хоть посуду буду мыть, а? Я честное слово хоррошо это делаю, и не рразобью ничего!

Таня только вздохнула тихонько, понадеявшись, что в её руки не попадёт никто из ближайших Карининих родственников.

– Я ж буду прямо мечтать повыдёргивать им хвостовые перья и сделать из них веер, а это для ветеринара, по-моему, дело недостойное! – решила она.