По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 24. Непосильный груз новостей

– О, выходной… как много в этом слове! – с выражением произнёс чей-то хорошо поставленный голос над Таниной головой.

– Терентий, иди отсюда немедленно, иначе я тебя посажу на диету! – пробормотала Татьяна, нащупывая будильник.

– Угрозы… одни угрозы! И это приличному-то говорящему коту! – ответили ей с горькой укоризной, от которой менее морально подготовленный человек впал бы в депрессию из-за собственного несовершенства.

– Вот скажи мне, приличный говорящий кот, ты в курсе, что сейчас половина седьмого утра? – уточнила у него Таня.

– Само собой! Я, между прочим, ещё когда тебя на свете не было, умел и время узнавать, и даже его ценить! – важно распушился кот.

– Так если ты знаешь, сколько сейчас этого самого времени, зачем ты меня будишь?

– Не зачем, а почему! Вот спроси меня «почему»?

Таня сонно потёрла глаза, понимая, что дешевле спросить, всё равно не отвяжется, и спросила:

– Ну и почему?

– А потому, что у нас назрел кризис!

– Это ещё какой?

– Торгово-договорной, наверное… – засомневался в точности формулировок Терентий, а потом пояснил:

– Помнишь, вчера мы мыли козла?

– Мы… как это мило! – подумала Таня, но сочла за лучшее кивнуть – спать хотелось, кот бубнил, так лучше пусть выскажет, что у него там случилось и оставит её в покое, а то, если начнёт спорить, до вечера не остановится!

– Так вот, – Терентий, обрадованный её хорошей памятью, уселся поудобнее и продолжил: – Козла-то не только вымыли, но и это… гуси слегка шерсть вычесали и повыдергали, всё, что лишнее было. У коз шерсть мягкая! Короче, надёргали они порядочно.

– Да, я заметила.

– А то, что Гудини при этом не было, ты не обратила внимания?

– Обратила, конечно. Даже у Шушаны спрашивала, куда он делся. Она сказала, что он с крысами занят был.

– Был, – подтвердил Терентий. – Гонял их на дальних рубежах почём зря, многие даже наружу повыскакивали. Между нами, это ни крысам, ни этой самой «руже» не нравится! Крысам там холодно и мокро, а «ружа» вся такая нервная становится! Сразу все орут почём зря, ногами топают, мэра костерят, хотя… причём тут мэр, если это всё Гудини? А крысы, они всегда были, есть и будут, потому как тут есть люди, а от них – еда.

– Терёня… полседьмого…

– Ладно, ладно, я понял – не ценишь, не ценишь ты приличное ораторское искусство! Короче говоря, Гудини вернулся с победой, отбив ценные ресурсы, правда, не говорит какие именно…

– Терентий!

– Хорошо, ЕЩЁ короче говоря… он пришёл, а тут… шерсть! Новая, беленькая, чистенькая, прям муха не сидела! Пахнет – зачихаешься, мягкая – уваляешься! Короче, мечта! – Терентий закатил глаза, демонстрируя ощущение карбышевой «мечты», покосился на Таню и продолжил:

– Ты как? Представила?

– Представила, – сонно отозвалась Таня.

Терентий укоризненно покачал головой и усилил трагизм и темп повествования:

– Иии… и всё вот это… Вот это беленькое, ароматное, мягонькое… не у него!!!

От трагизма и темпа Татьяна как-то даже проснулась окончательно – очень уж пронзительно взвыл Терентий прямо ей на ухо – для усиления эффекта.

– Да что случилось-то? – не выдержала она, потирая ухо.

– Вооо! Самый здравый и правильный вопрос… – похвалил её Терентий. – Гудини сначала попытался у гусей шерсть купить – не получилось. Потом попытался её втихаря слегка… как бы это… ухомячить.

– У гусей? – перепугалась Таня, нашаривая халат и поднимаясь с постели.

– Да, у них, родимых… но ты не бойся, они его просто покатали по полу как мячик, а потом выгнали, правда, гоготали долго – очень им смешно было.

– Фууух.

И, как выяснилось, очень напрасно она так рано успокоилась, о чём Терентий не преминул ей намекнуть.

– Тань, вот чего ты так расслабилась-то? Мы ж не о сирийском хомячке-дурачке говорим, а о нашем карбыше… – намекающе произнёс Терентий. – Он же ж уже завёлся! Ему ж шерсть эта нужна позарез!

– Терентий! – рассердилась Таня, – Ты можешь внятно, по-русски сказать?

– Велела она коту… – ухмыльнулся Терентий.

– Ты доиграешься! Я тебя перестану понимать, когда ты придёшь просить что-нибудь этакое… – пригрозила Таня.

– Всё-всё… я ж просто пошутил! – заторопился кот. – Докладываю: наш Гудини пошёл к козлу за шерстью!

– За шерстью к козлу? – ошарашенно произнесла Татьяна.

– Не за молоком же к козлу иди, в самом-то деле! – рассердился рыжий докладчик. – А козёл оказался не дyрaк. Ну, в смысле, дyрaк, конечно, но не совсем. Сначала хотел прибить Гудини свеженаманикюренными копытами, а потом как-то так призадумался, особенно после того, как карбыш чуть не схрумкал остриё его рога… Короче, он меняет свою шерсть!

– На что?

– На проход к змею!

– Зачем? – изумилась Татьяна.

– Понятия не имею… но самое интересное, что меняет не сейчас, а завтра! Он разрешил Гудини взять клочок шёрстки… для пробы товара, так сказать, а остальное карбыш получит после двенадцати ночи!

– Ничего не понимаю… – протянула Таня.

Довольный Терентий осмотрел окончательно и бесповоротно разбуженную Татьяну и констатировал:

– Ты в шоке? Я тоже!

– Так, погоди, а сейчас-то ты меня зачем разбудил? – вздохнула Таня, сообразив, что могла бы ещё мирно спать – сейчас-то ничего этакого срочного и кошмарного не происходит.

– Как зачем? Я – кот! Ты что, предлагаешь мне в ОДИНОЧКУ нести такой непосильный груз новостей? – возмутился Терентий.

Кардинально разбуженная Татьяна попыталась уснуть, но увы, сон только насмешливо фыркал в её сторону. Терентий, высказавший всё, что хотел, незаметно забрался под одеяло и канул там, изобразив из себя пододеяльную складочку.

А Тане пришлось выбираться на кухню, пугаясь своего заспанного отражения во всех зеркальных поверхностях. А потом, во избежание стресса и шока домочадцев, срочно делать себе кофе.

– Хотела я выспаться… ага, только вот наборчик из болтливого Терентия, запасливого Гудини, наманикюренного козла и его загадочных планов никаких шансов мне не оставил!

Таня мстительно стянула пледик, который Терентий считал своим, завернулась в него и устроилась поудобнее за столом.

– И чего ты не шпишь? – поинтересовались у неё из-под дивана. – Людям шпать надо.

– Норушам, особенно маленьким, тоже! – улыбнулась Татьяна, подставляя ладонь Муринке.

– А я швоего лиша жду. Он обещалша шегодня приехать, а шегодня же уже нашалошь! – Муринка сладенько зевнула, потопталась, поуютнее устраиваясь в складке Таниного пледа, и через полминуты уже спала.

– Вот чудачка… – Таня укрыла её, подложила под лапу маленький кусочек печенья, чтобы слаще спалось, а сама подтянула поближе чашку с кофе, раздумывая, чем бы ей сегодня заняться?

Дел, как всегда, было невпроворот – несмотря на удивительность дома, в котором она живёт, никуда само по себе не девается неглаженое бельё, не моются сами по себе окна, занавески не стираются по щелчку пальцев, и уж точно-преточно не готовится сама еда!

– Сначала поставлю суп, потом займусь глажкой, потом… – бормотала Таня.

А за окном деревья норушного дома упорно держали оборону против подступающих холодов, трепеща жёлтой листвой, и Таня вдруг сообразила, чего именно ей хочется, просто очень-преочень!

– Сходить в осень! Ну, хоть на немножечко! Поймать её краешек, услышать шорох, ощутить запах. Я же так хотела туда, в терем! Мне ведь совсем немного удалось там побыть!

Хотелось побыть в тишине, одной, чтобы никто ничего от неё не хотел, чтобы даже тиканья часов не было слышно, только шум ветра и всё.

Она покосилась на плиту:

– Так, варю куриную лапшу – она быстрая. Бельё? Лежит и лежит, есть не просит, пусть ещё немного от меня отдохнёт, а я – от него. Шторы? Я не знаю, откуда у моей бабули есть силы стирать и гладить их каждые два месяца, но у меня этого просто нет! Они вполне себе чистые, переживут ещё немного без стирки, а вот я без осени – нет!

Сонный Вран, который должен был идти в институт, и, если и удивился, почему Таня уже в кухне, то ничем этого не показал, Крамеш с раннего утра отправился по заданию Соколовского в полёт. Наведалась Шушана, подтвердила Тане новости, пересказанные Терентием, и всплеснула лапками, узнав, что вредный кот разбудил её подругу в несусветную для выходного дня рань.

– А сейчас он спит! СПИТ на твоей подушке! – расфыркалась она, сердито топая по столу.

Правда, потом увидела спящую Муринку, сразу же успокоилась и шёпотом рассказала Тане о том, что эта чудачка сделала «своему лишу» подарок – подушечку, набитую таёжными травками, и теперь очень хочет её поскорее вручить.

Узнав Танины планы, Шушана выразила им полнейшую поддержку:

– Вот и правильно! Иди и отдохни! Ты же то работаешь на работе, то работаешь в гостинце, то работаешь дома. Это вредно так урабатываться! Только собери себе что-нибудь погрызть и иди! Полозы сегодня планируют поехать в квартиру Сшевил – она хочет Шшоса пронести как змею, так что их пару дней вообще не будет, а козёл… присмотрим мы за козлом. Правда, не знаю, что делать с Гудини. Хотя… зачем нам-то гадать? Пусть Сокол решает! Я ему сообщу, а там уж как скажет, так и сделаем.

С этим напутствием Таня и вошла в гостиничный коридор, пожелала доброго утра Карине, трудолюбиво вытиравшей подоконники, покосилась на Гудини, выглянувшего из-за ближайшей к ней батареи, а потом открыла дверь комнаты рядом с кабинетом Соколовского.

Странно, но она, кажется, даже волновалась, хотя, что тут такого-то? Филипп ей разрешил, даже рекомендовал туда ходить, у неё законный выходной, всех заинтересованных она предупредила, так что… вперёд, ничего не должно ей помешать!

И, как ни странно, это самое вредное «ничего», которое, вроде как и не должно, но частенько всё равно мешает, в этот раз притихло и стеснительно заткнулось.

А Таня открыла дверь и шагнула в прохладный чистый терем, за окнами которого царила её мечта.

– Как же хо-ро-шо! – неспешно думала она, завернувшись в тёплый шерстяной плед и сидя на ступеньках крыльца на подушке, которую принесла из терема.

Танино хорошо было растворено в воздухе – пронзительно-чистом, как родниковая вода, плыло со светлыми прозрачными облаками над головой, качалось на ветках спящих уже яблонь, прилетало из лесу пронзительным, горьковатым, хвойным и мховым запахом леса, палой травы, озёрной воды… осенью.

Первой её осенью, которую Таня всё-таки сумела поймать за рыжий хвост!

Никогда раньше так не получалось – осень бывала отравлена школой, сначала своей, потом и Викиной – Тане вменили в обязанность следить за её успеваемостью, институтом, спешным перемещением бабулиных дачных урожаев с дачи домой, работами в саду в выходные – надо же было всё подготовить к зиме, вскопать, взрыхлить, посадить, укрыть, укутать. А Тане так хотелось просто взять и посидеть на крыльце, никуда не торопясь.

– Ну я всё-таки отдыхаю так, как мне мечталось, – улыбнулась Таня, пожалев о том, что Вран, уезжая, снял гамак. – Вот бы сейчас полежала, может, даже… вздремнула бы!

Вран, вернувшись из института, сначала удивился, куда это делась Татьяна, а потом, выяснив, где она, и удивившись ещё больше, получив дивный нагоняй от Шушаны:

– Ты что же, думаешь, она обязана без конца и края тут колготиться?

И такой же от Крыланы, заглянувшей к норуши:

– Ни стыда, ни совести у некоторых! Дай же ты ей отдохнуть!

Решил, что он вовсе не будет Тане мешать отдыхать, просто… просто надо же ему скрыться от этих… тигроноруши и гарпии?

– Надо! – сам себе сообщил он, сбегал в магазин, прихватил с собой Танин пуховик и… нырнул в заветную дверь. – Не буду я ей мешать! Просто печку растоплю и это… бутерброды сделаю. На воздухе всегда хочется что-нибудь поклевать!

Так и вышло, что уснувшая на крылечке Таня обнаружила на своих плечах собственный пуховик, из трубы терема вился дымок, а из окна кухни чем-то дивно пахло.

– Тань! Я это… я не мешаю! Я просто горячие бутерброды сделал – с разрезанными пополам сардельками и сыром. А ещё есть чай. Ну, тот, который Тявин тебе присылает. Я заварил точно, как ты делаешь! И… и если я тебе мешаю, я сейчас того… полетаю.

– Знаешь, – очень серьёзно сказала Таня. – Мне сейчас прямо во сне так хотелось горячих бутербродов и чая! И чтобы печка растоплена была, и чтобы тепло было, – она повела плечами под пуховиком. – Ты мне абсолютно не мешаешь! Что ты! Я так рада, что ты тоже сюда пришёл! Если хочешь, конечно, полетай, а я – в лес схожу, я никогда в ноябре там не была!

– Если я тебе не мешаю, тогда давай вместе сходим! – решил Вран. – Я так просто тоже никогда не ходил по лесу осенью. Только сначала бутерброды и чай!

Это было странно! Она сегодня так мечтала оказаться одна, чтобы было тихо и её никто не трогал. А выяснилось, что к этому «одна» хорошо бы ещё был кто-то, кто оказывается за спиной и растапливает для тебя печь, не очень умело, но так старательно готовит, заваривает чай, идёт рядом по лесу. Просто потому, что с тобой ему лучше.

– И мне. Мне тоже так лучше! – решила Таня, счастливо улыбаясь своей, наконец-то пойманной осени.