По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 25. Приятный вечер приятного дня

Оказалось, что это так приятно – возвращаться без долгих сборов и выматывающих поездок – просто открыла дверь и шагнула в комнату городского дома, на секунду задержавшись на пороге. Исключительно для того, чтобы обернуться и погладить стену терема.

– Хорошо было! – вздохнул Вран, которого Таня всё-таки уговорила полетать в своё удовольствие. – И даже филины поздоровались. Помнишь, ту парочку, которая…

– Да уж, помню! Забудешь тут! – вздохнула Таня.

– Ладно тебе, – рассмеялся Вран. – Нормальный птиц! Покружил, поугукал с уважением.

– Разве что с уважением, – улыбнулась ему Татьяна. – Тогда ладно, прощу его.

Они вместе вернулись в Танину кухню, где за столом восседал явно отощавщий Уртян и с воодушевлением стучал ложкой о донышко тарелки с куриной лапшой. Рядом сочувствовала Муринка, которая гладила его запястье лапочкой и очень забавно, явно изображая кого-то взрослого и мудрого, качала головой:

– Ишголодалша чай… ты ешь, ешь!

– Ой, Тань, привет! – Уртян, не отрываясь от тарелки, помахал хозяйке свободной от ложки рукой. – Ничего, что я тут похозяйничал? Есть хотелось так, что думал в обморок упаду, и как назло, ни копейки денег не осталось.

– Да где ж ты так потратился? – удивился Вран.

– Это… пришлось сведения у местных покупать… – немного смутился Уртян, вспомнив расплывчатые описания дороги, почерпнутые из книги Соколовского. – Ориентиры-то я знал, но уже много времени прошло после того, как там последний раз травы искали да записи оставляли. Нет, оно того стоило, конечно, но у меня осталось только на дорогу, остальное пришлось отдать, зато я всё нашёл и даже привёз!

Он кивнул на особую сумку, выданную ему Соколовским, в которой травы чудесно сохранялись, даже если приходилось их везти издалека.

– Корешки уже отдал Тишинору, он помчался часть высаживать в свой травяной огород, а завтра побежит в терем – туда в сад подсадит. Говорит, что корешки совсем свежие, должны прижиться.

Он с сожалением покрутил ложкой в пустой тарелке, а потом просиял, обнаружив перед собой отварную курицу, выставленную Таней из холодильника.

– Ешь на здоровье! – улыбнулась ему она

– Спасибо! Мне, конечно, Сокол заплатит, тогда я шиковать буду, но сейчас я на мели и голооодный!

Уртян запросто мог бы помышковать в лесу, но внезапно обнаружил, что он стал профнепригоден для исконной лисьей охоты – не может он ловить мышей и всё тут! Нет, оно понятно, что это ни разу не норуши, но вот поймал он мышку, а она махонькая, жалкая такая, пискнула и глаза прикрыла от ужаса. И так ясно представилась ему Муринка, что голодный Уртян отпустил мышь, ещё и поурурукал вслед – напутствие, значит, чтобы больше не попадалась.

На более серьёзную охоту у него не хватало ни времени, ни сил, так что пришлось потерпеть аж до Таниной кухни.

– Слушайте, а что это у нас с Гудини случилось? Сидит у одной из дверей и безотрывно на неё смотрит. И с таким, знаете… жадным прищуром. Если бы у меня в этом виде был лисий хвост, я бы его повыше поднял, чисто чтобы карбыш не оторвал!

Пока Уртяна вводили в курс дела, он только пофыркивал изумлённо, а потом и вовсе расхохотался, когда дело дошло до стирки козла. Зато к окончанию рассказа посерьёзнел:

– Не к добру это. Чего козлу от змеевича надо? Сдаётся мне, тут прямо заговор намечается.

– Само собой! – вздохнула Шушана, вынырнувшая из угла и прибывшая к Тане на руки. – Я Соколу сообщила, он велел пока не вмешиваться. Сказал, что приедет и разберётся.

– А… раз Сокол будет, я пошёл спать! Умотался, если честно, аж лапы гудят! – от души зевнул Уртян, поблагодарил Таню за ужин, прихватил Муринку, крошечную ярко-желтую подушечку, которую спрятал в нагрудный карман, и ушёл в гостиничный коридор – к себе в комнату.

– Ну вот… пришёл, сожрал всю курицу, вылакал две миски супа и свалил! – вздохнул Терентий, правда только после того, как Уртян скрылся у себя.

– Как тебе не стыдно, а? – удивилась Таня. – Тебе чего, еды не хватает?

– Мне хватает, но ты ж готовишь на всех! – Терентий непроизвольно облизнулся, – А домработницу почему-то не задействуешь!

– Какую домработницу?

– Как какую? Эту… нелетучую. Помнишь, она тебе ещё картошку чистила?

– Терёнь, ты чего? – Таня с крайним изумлением покосилась на кота. – Она же не домработница, а сотрудница гостиницы! Ну да, помогла она мне, но это же именно что помощь, а не её обязанности!

– Вот беда с порядочными людьми! – вздохнул Терентий, – Как навесят на себя всякие ограничения, аж лапу поставить некуда! Ну, что, она бы отказалась? Нет! Соколу пожаловалась? Нет! Да она за ту груду одежды, которую ты ей купила, у тебя на кухне вкалывать должна только так!

– Знаешь, ты мне про это даже не говори! У неё и так работы хватает более чем. И спасибо ей, что у меня этой работы стало на порядок меньше. А одежда – это просто подарок, а не «на тебе, а потом отработаешь».

– И кстати, а как ты будешь отрабатывать Танин пледик, который ты прицапал себе? – усмехнулся Вран.

– Да ты чего? – оскорбился кот, наползая на вышеупомянутый предмет и укладываясь на нём так, чтобы сложенного пледа не было видно. – Это моё!

– Ну да… само собой! – рассмеялся Вран. – Тут всётвоёвское.

Неизвестно, до чего бы дошёл их разговор, если бы Таня не разогнала спорщиков, категорически запретив Терентию произносить что-то такое про Карину, а Врану – дразнить кота про плед.

– Должны же быть у него свои ценности? – аргументировала она.

Вот именно так думал и Гудини. Нет, правда… ну почему у всех есть ценности, а у него? Что там у него есть… да так, пустяки одни – коллекция перьев, разные интересные людские штучки, несколько образцов шёрстки, еда…

Правда, последнего было столько, что, если бы расхомячить Гудини, крысы пары московских районов могли бы спокойно и сытно жить-поживать приличное время! Хотя для того, чтобы это добыть, им пришлось бы как минимум ополовинить популяцию, так что никто разумно не рисковал.

Гудин, при попытке отнять что-то у него, был не дурак распотрошить запасы агрессора и полностью присоединить их к своим, поэтому лучше было и не начинать.

Но это всё были мелочи… главного-то в его жизни не было!

Главного… вот того, белого, мягонького, ароматного! Зато оно было у гусей и у козла.

У гусей добыть не удалось, а отнять… ну, Гудини, конечно, коллекционер, но не сaмoхoмякoyбивeц, чтобы настаивать. Они и так обгоготали его почём зря, а ещё катали по полу, словно он какой-то игрушечный мячик.

А это значит, надо было добывать свою мечту у козла, и как это ни странно, после того как Гудини едва не отгрыз его кончик рога, от природы вредная животина не стала требовать чего-то уж совсем непомерного – всего-то пустить его к змею.

Это было вполне осуществимо, если делать всё последовательно – уговорить гусей смотреть в сторону, заплатив за это всего-ничего – полмешка гречишного зерна, потом ещё кое-что, а потом взять, да и провести рогатого к заветной двери.

Самым трудным было уговорить норушей открыть эту самую дверь, но и с этим Гудини справился – чего не сделаешь ради мечты, так что теперь он законно предвкушал получение большого, огромного количества мягко-белого, ароматно-чудесного. Правда, все эти предвкушения не мешали ему бдеть.

Да-да! Именно бдеть! Карбыши, которые этого не делают, живут очень недолго, так что Гудини никогда не поворачивался спиной к потенциальной опасности и нипочём не забывал о том, что обман – он почти всюду! Вот от козла прямо-таки несёт привычкой обманывать, поэтому ни секунды расслабления, ни мгновения лишней мечтательности!

Соколовский, прибывший через крышу, оказался в Таниной прихожей и отряхнулся:

– Шушаночка, а что, у нас вон то слуховое оконце только к Тане ведёт? Неужели же все вороны к ней вваливаются?

Он осмотрелся, услышал шум воды в ванной и едва слышную музыку из комнаты Врана, сам себе кивнул и шагнул за Шушаной в кухню.

– Раз окошко над её квартирой, то к ней и ведёт, – степенно разъяснила норушь, располагаясь на кухонном столе. – Крылана и Карунд чаще всего летают через своё слуховое окошко. Конечно, если не собираются в гости к Танечке.

– Проходной двор какой-то! – вздохнул Соколовский, – И я ещё тут!

– И вы ещё тут! – подтвердила норушь. – А что ж вы через своё-то окно не прибыли?

– Не хотелось гостя смущать, – лучезарно улыбнулся Сокол.

– Это мы сейчас о козле говорим? – не поверила ему на слово норушь.

– О нём родимом! – прищурился Сокол. – Мне вот очень интересно, что именно он хочет от змея, а главное – как поведёт себя Сшайр. Козла-то я на днях в исконные земли отправлю, а вот с Сшайром нам ещё долго работать.

Шушана прекрасно знала, что козёл никак не услышал бы появление Соколовского, но раз он решил появиться у Татьяны, значит, какой-то умысел у него имеется!

– Думаете, Таню попробует выкрасть? – прикинула варианты Шушана.

– Само собой! – кивнул Сокол.

– Обнаглел козёл! – возмутился Терентий.

– Я тут думаю, что время-то названо не случайно. Скорее всего, у него сегодня последний день нахождения в козловой шкуре.

– То есть он Гудини подло обманул? – фыркнул кот.

– Нет. Он весь день сгрызал у себя с боков шерсть! – изумила слушателей норушь. – Нагрыз уже целую кучу. Так что, думаю, он её как раз Гудини и собирается отдать.

– Разумно… вот, скот такой! – покачал головой Сокол. – Ну тогда уж точно – у него сегодня полугодовая ночь! А шерсть он вручит карбышу, тот поволочёт ценность в нору и не поднимет тревогу.

– А он что, про норушей не знает? – удивился Терентий.

– Как же не знает? Знает, конечно. Просто близко с ними никогда не общался – какая же приличная норушь могла поселиться в доме его отца?

– Никакая! – решительно кивнула Шушана.

– Вот именно поэтому он и затеял эту aфeру!

– Интересно, а что будет c Гудини за то, что он пленника выпускает и куда-то его ведёт? – уточнил Терентий.

– Ничего. Он сообщил Шушане о предложении козла и дальше действовал с моего разрешения, – пожал плечами Сокол. – Он же не пустоголовый зверь, чтобы так рисковать!

Не пустоголовый зверь с нетерпением бегал взад-вперёд по коридору, пока не наступила полночь, а потом он решительно куснул здоровенными оранжевыми резцами нужную дверь, и она испуганно отворилась, выпуская…

– Спокойно, не верещи! Это я – козёл! – сказал возмущённому карбышу светловолосый кудрявый тип с беспокойными желтоватыми глазами. Волосы выглядели какими-то неухоженными, словно типа стригли тупыми ножницами, и парикмахер был сильно нетрезв…

Бывший козёл был одет в потрёпанный спортивный костюм, замызганные кроссовки и держал под мышкой какой-то свёрток.

– Вот то, что я тебе обещал, смотри! – свёрток был чуть развёрнут, и карбыш увидел целую гору восхитительной белоснежной шерсти.

Он тут же заверещал, подняв лапы и явно требуя отдать ему вот это вот всё, но ушлый владелец мечты покачал головой:

– Сначала ты меня ведёшь к змею, а потом получаешь то, о чём мы договорились! Просёк?

Гудини пришлось подчиниться и потрусить налево – к лестнице.

– Вот… я ж говорил. Он у нас козёл предусмотрительный, – хмыкнул Соколовский, который с удобством устроился в Таниной кухне и пил чай.

Сама Таня сидела на диванчике, гладила Терентия и радовалась, что Шушана внезапно обнаружилась в ванной комнате и предупредила её о нежданном визите начальства. Разумеется, Таня и так выходила оттуда в халате, но смутиться бы успела. В конце концов, не так уж привычно обнаруживать Соколовского глубокой ночью на собственной кухне.

– А вот могла бы уже и привыкнуть! В конце концов, что Филипп Иванович, что остальные, несоизмеримо приятнее внезапных визитов Диминых друзей, которые заваливались в гости по причине «а мы мимо проезжали, а вы чё, уже спите?» При воспоминании о дружеских посиделках, на которых она исполняла роль подсобно-подавальщицы, у Татьяны внезапно стало расчудесное настроение – ну, действительно, всё познаётся в сравнении. Начальство, лисы, вороны, говорящие коты и норуши, полозы и медведи ни в какое сравнение не идут с десятком нетрезвых парней и их спутницами, которые обращаются с ней как с официанткой.

А если припомнить визиты свекрови…

– Спасибо, я уж лучше так! – решила Таня, заваривая свежий чай.

***

Сшайр никак не ожидал, что стена в его комнате вдруг очертит контуры двери, эта самая дверь проявится, а потом откроется, впустив к нему какого-то абсолютно незнакомого человека.

Человек выглядел как-то неряшливо, словно бы внешний вид его никак не интересовал, и для Сшайра это было странно – змеи всегда прекрасны. Да, людская форма требует больше усилий для этого, но нельзя же быть таким… утрёпанным.

Впрочем, сейчас полоза этот вопрос интересовал меньше всего. Он моментально взвился в боевую стойку, чуть слышно шурша хвостом по полу.

– Ой, да ладно! Стоило шкуру сбросить, и ты меня уже не узнал?

Запах… да, он никуда не делся, и закрывающаяся за типом дверь, движением воздуха доставила Сшайру всё «богатство ароматов». От слабого козлиного, который никуда не делся, до оглушающе-альпийско-порошкового.

– Косссёл? – изумлённо прошипел Сшайр.

– Семён. Сёма меня зовут! – хмыкнул незваный гость. – А то, всё козёл, козёл…

– Что тебе тут надо? – Сшайр не спешил выползать из стойки, словно выискивал, куда можно вцепиться. – Я тебя не сссвал!

– Да ещё бы! Ты ж тут пленник, насколько я понимаю. Вона ошейничек-то на горле.

– Сшшш… – золотые глаза опасно сузились, но на Семёна это не произвело никакого впечатления. Он вынул из кармана штанов какой-то небольшой предмет и старательно начал… вычерчивать круг на полу.

– Не шипи пока! А то неровен час эти услышат… ну, мыши, которые норуши. Ты разве не знаешь, что это они тут всем заправляют! Только я вот сейчас круг магиццкий сделаю и в нём поговорим.

– Да ссс чего ты вссял, что я хочу ссс тобой рассговаривать?

– С того, что ты тут привязан, как собака на цепи. Ты ж воин из змеевичей, а сидишь тут уборщиком. Так, ладно, не мешай мне. Сейчас дочерчу и поговорим.

Полоз не стал спорить. В конце концов, занятий у него тут было маловато, а этот пришелец мог быть полезен. Ну хоть в каком-то качестве…

Семён, ещё не зная, что его рассматривают на предмет добавки к рациону, дочертил круг, украсил его снаружи какими-то треугольничками, расположенными на окружности по два через равные промежутки, а потом шагнул внутрь и поманил туда змея.

– Только ты круг не сотри. И уши тоже.

– Уши? – изумился Сшайр.

– Ну да! Кошачьи уши, разве не видишь? Это чтобы норуши нас не видели и не слышали!

Соколовский, наблюдая сие действо у Тани на кухне, хохотал в голос, утирая глаза:

– Вот… вот оно – суеверие в чистом, просто кристальном виде! Он краем уха слышал про норушей, ничего толком про них не знает, но чего-то себе придумал, украсил «кошачьими ушками» и прямо поверил сам в это! Не зря, вот не зря тётушка его в козлиную шкуру одела!

– А, по-моему, на барана он похож больше – тупой! – фыркнул кот.

– Нет, баран и думать бы на эту тему не стал, а этот – вон чего надумал! – возразил Сокол, а потом примолк, прислушиваясь к беседе, происходящей в круге.

– Слышь… ты тут долго собираешься уборщиком работать? Я ж Сокола с малолетства знаю! Он тебя нипочём не отпустит! – вещал Семён, обращаясь к высокому, поджарому и, чего уж там, откровенно красивому человеку, в которого обернулся полоз. – А меня… меня он в исконные земли закинет!

– И что в этом плохого?

– Да зачем мне туда? Мне тут хорошо – баб да девиц глупых полно. Тут меня и накормят, и напоят, и на диван положат, а там?

– Ты ж козёл…

– Сам ты козёл! А я – человек! Вона какой! – он горделиво выпрямился, демонстрируя «вона какого», правда, ощутив, что смотрится как-то блекловато на фоне змея, тут же передёрнул плечами:

– Короче, не хочу я туда! Поэтому мне надо смываться, пока меня в исконные не отволокли!

– А я-то тут причём?

– А ты мне можешь помочь убраться отсюда! – убеждённо кивнул Семён.

– И зачем я буду тебе помогать?

– Затем, что я знаю, как снять твой дурацкий ошейник! – торжествующе заявил Семён.

– Его невозможно снять ни рукой, ни хвостом, ни ножом, ни…

– А вот рогом – можно! – Семён торжествующе добыл из кармана небольшой огрызок собственного рога и продемонстрировал змею. – Видал, какой ключик от твоего ошейничка?

– С чего ты это взял? – змей безразлично пожал плечами. – Так любой дурак может сказать, что что-то там раскроет узы.

– Да с того, что это от ягишны! Она на меня шкуру надела, заговор сказала, она и особенность рогов открыла!

– Врёт, как дышит! – почти восхитился Соколовский, попивая чай.

Змей тоже сомневался, зато козёл только хохотнул:

– Ладно, не веришь мне, поверишь Соколу? Он может с тебя ошейник снять?

– Может. Он – может! – убеждённо сказал змей. – Меня ему передали.

– Ну так вот. Пока вы меня мыли, я кое-что понял. Ты девку тутошнюю видал?

– Видал.

– Так вот, они все за эту девку на что угодно способные! Мы её скрадём, а за неё потребуем мне – свободу тут, чтоб никаких исконных земель, а ещё и денежек, а тебе – свободу от ошейника! А хочешь, можешь потом вообще со мной идти! Я на денежки куплю себе дом, чтоб землицы к нему побольше было, и летом буду там пастись, горя не знать, а ты за домом присматривать! А зимой я по девкам да по бабам пойду, а ты в доме будешь – ты ж, небось, холода не любишь?

– Одарённый сверх всякой меры! – констатировал Соколовский. – Прямо козлогений! Ну, в нём я не сомневался, а вот интересно, что Сшайр скажет.

– А как ты её высссовешь? – заинтересовался Сшайр.

– Ну, как-как… притворюсь, что мне плохо. Она прибежит, она ж врачиха, а я её сцапну и сюда приволоку. Я бы и сам управился, но мне надо, чтобы кто-то подсобил – девку надо удержать, но не прибивать, а то эти тут все озвереют.

– Хорошо, давай, – внезапно согласился Сшайр. – Договорились!

– Да ладно… и он решил связаться с таким напарником? Мне прямо интересно! – процедил Сокол.

Семён заторопился:

– Вот и славно. Давай поклянемся, что выполним уговор – тебе выторговываем снять ошейник и свободу, а мне – то, что я уже сказал! Клянусь!

– Клянусссь! – прошипел Сшайр.

Семён быстро затёр ногой часть круга «выпуская» из него себя и полоза, а потом заспешил к двери, которая так и осталась открытой.

– Интересно, змей сбежит? – спросил Терентий.

– Если не совсем дyрaк, то нет, – лениво протянул Сокол. – А, смотрите-ка… куда это он настропалился?

Сшайр, презрительно ухмыльнувшись в спину убегающему за Таней Семёну, шагнул в гусятник.

– Мне нужен хозяин гостиницы! Позовите Сокола! – громко сказал он гусям, которые изо всех сил делали вид, что крепко-крепко спят.

– Да ладно… – удивился Соколовский. – Ну хорошо. Давайте, зовите, я даже позовусь, пожалуй!

Гуси переглянулись, громко загоготали, выпустив для пущего эффекта несколько электрических разрядов.

– Интересно, это сойдёт за срочное сообщение? – призадумался Соколовский, покосившись на норушь.

– Для полоза – вполне, как мне кажется, – она ответственно обдумала вопрос и кивнула.

– Прекрасно. Тогда пропустите-ка меня в гусятник, схожу уточню, что там наш змей придумал. Таня, сидите тут, даже если этот скоморох эпилептические припадки изображать станет!

Таня и так никуда не собиралась, поэтому послушно кивнула.

Сокол шагнул за норушью в междустенье и через несколько секунд возник перед Сшайром.

– Что у вас тут? – он покосился на изумлённых гусей. – А ты почему не на месте? Кто тебе позволил выйти из твоей комнаты? – хмуро прищурился Соколовский в сторону полоза.

– Сейчас ваш гость хочет украсть Татьяну, чтобы вынудить вас его отпустить!

– А ты-то откуда знаешь?

– Он пришёл ко мне, предложил вместе украсть её. А я… я понял, что не могу!

– Не можешь что именно? – живо заинтересовался Сокол.

– Причинить вред… – понурился Сшайр и с видимым трудом продолжил: – Причинить ей вред.

– Даже так? – хмыкнул Филипп, у которого возникло подозрение, что всё это как-то очень уж слащаво для правды, тем более, если это произносит хладнокровный Сшайр. – Хорошо. Ты меня предупредил, молодец.

Соколовский вышел к лестнице, дверь за ним закрылась и растворилась сама по себе, а потом легко зашагал вверх, оказавшись в гостиничном коридоре, где валял комедию козёл Семён. Валял в буквальном смысле – изображал обморок.

– Сёмочка, – нежно прошипел ему в ухо Соколовский, поднимая болезного за основание шеи так, чтобы его ноги не касались пола. – Змей тебя сдал со всеми твоими козлиными потрохами! Так что сиди в комнате тихо-претихо, не отсвечивай. Таню к тебе никто не подпустит, а вот будешь выпендриваться, всю неделю до отправки есть придётся сено, понял? Я тебе целый брикет отжалею!

– Я ж уже не кккозёлл, – пропыхтел Семён, судорожно пытаясь дотянуться носками кроссовок до пола и костеря про себя подлого змея.

Мысль о том, что он сам и не собирался что-то ему выторговывать, Семёну в голову не приходила и даже не заглядывала.

– А ты всегда он самый! Тётушка-то просто твою натуру показала! – объяснил Соколовский, вышвыривая эту самую натуру в комнату и запирая дверь.

Он уже подходил к Таниной кухне и тут сообразил, что хитроумный змей специально мог подыграть козлу в расчёте на человеческую женскую натуру…