По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 29. Дивная, дивная карьера

Крылана с восхищением смотрела на мужа.

– Каррунд! Во-перрвых, я тебя люблю! А во-вторрых, ты такой умный!

Кому не нравится, когда признают его достоинства? Вот и Карунд невольно разулыбался, а потом посерьёзнел и покачал головой:

– Это же проблема со сторроны моих рродичей. Да, дальних, конечно, и глупых, как чайки, но как ни кррути, рразбирраться с ними надо нам. Так что это прросто логично.

– Каррину жалко, сейчас узнает, что осталась совсем одна… – вздохнула Крылана. – Сейчас эта глупышка вобьёт себе в голову, что и в этом она виновата.

– Каррине надо учиться здрраво оценивать и чужие интерресы, и свои обязанности, я уж не говоррю про обвинения и рреальную вину. А про то, что она осталась одна… знаешь, они живы-здорровы, никаких тррагедий нет, прросто, ей надо понять и смирриться с тем, что деньги им были нужны больше, чем она. А дальше она им вовсе не рродная. Прродали – не тррогайте!

– Это всё понятно, но…

– Давай я с ней поговоррю, – предложил Карунд. – Всё-таки…

– Её родня – твоя зона ответственности? – улыбнулась мужу Крылана.

– Именно! Так что я поговорю, а ты посмотри, может, надо будет и поддерржать.

Они отправились к Татьяне, а далеко на севере, над домом бывшей семьи Карины, начала раскручиваться воронка эмоционального вихря, вызванного звонком главы рода.

Какое-то время отец Карунда просто высказывал всё, что он думает о семье Ветрохвостых, об их методах воспитания, по поводу которых им уже делали замечания, по поводу продажи их дочери, да вполне законной по вороновым традициям, но совершенно невозможной с точки зрения привязанности и родства, по поводу омерзительного поведения их сына, который гнусно опозорил Ветроловов перед важным и нужным человеком!

Отец Крыловея, ошарашенный внезапным обвалом всех надежд о возвышении рода Ветрохвостых о том, как лучший сын и надежда рода отучится в Москве и непременно будет приближен к себе Ветроловами, беззвучно открывал и закрывал рот, не в силах даже что-то ответить. Зато после окончания разговора от души высказался в адрес жены, которая – вот глупая вороница, напрочь избаловала Крыловея.

Сам Крыловей наслаждался жизнью за новым шикарным ноутом, подаренным родителями в честь начала его учёбы, предвкушал грядущую вечеринку, и тут ему позвонила мать…

– Странно, чего это она? Ночь же на дворре! – возмутился ворон, принимая звонок. – А если бы я спал?

Вначале он даже не понял, что именно мать ему говорит, причём и на людском, и на врановом языках бессвязные гневные выкрики никак не складывались во что-то внятное.

– Мам, да чё там у тебя стрряслось? – наконец-то вклинился он. – И почему нельзя было подождать до утрра?

Голос отца, раздавшийся в его смартфоне, Крыловея смутил – он и не помнил, когда отец на него так громко и гневно каркал:

– Почему утрром нельзя? Да потому, что утрром ты уже должен лететь в сторрону ррезиденции Ветрроловов!

– Чего? – на секунду Крыловей решил, что глава рода Ветроловов наконец-то узнал о самом-пресамом многообещающем молодом вороне их семьи и принял решение приблизить его к себе!

А что… вдруг да обломилось внезапно такое сказочное везение?

На долю секунды он даже успел представить себе, как он заправляет бизнесом… ну, ладно, ладно, какой-то частью бизнеса Ветроловов, но дальше додумать не успел, потому что услышал от отца продолжение:

– Чего? Да того! Вы с матеррью зачем к Каррине полезли? Вот кто вас прросил?

– Она чего? Пожаловалась? Вот жаба! – фыркнул Крыловей. – Ну и чё? Ну, убррала сестрра один ррраз у бррата. Рразвалилась чтоль?

– Прридyррoк! Какое отношение она к тебе имеет? После прродажи она тебе уже не сестрра! Ты что, закона не знаешь? Получается, что ты чужую ррабочую силу yкррaл!

– Да, ну, чего там сррразу yкррaл? – Крыловей так и не понимал серьёзности момента и необходимости его тревожить. – Паадумаешь! Ничего такого я не сделал! Или она всё-таки нажаловалась?

С его точки зрения, даже это ничего страшного с собой не несло – ну, кому там интересны жалобы нелетающей проданной вороницы.

– Идиот! Ты знаешь, кто её новый хозяин? – рыкнул отец, заглушив подвывания матери.

– Мама, вроде, говорила, что Кррылана её кому-то отдала… я не вникал.

Мало того, что не вникал, так ещё, разумеется, и не подумал у сестры поинтересоваться, как у неё дела, как с ней обращаются, как она?

– Кррылана отдала её Соколу! Да, тому самому, котррый сейчас набиррает ого-го какую силу! Ветрролов к нему стрремится в союзники, поэтому жена его старршего сына и подсуетилась – отдала Каррину как служанку в его гостиницу. А ты… вентиляторр летучий, взял и yкррaл её трруд! У самого Сокола!

Вой матери, стал сильнее и легко перекрыл объяснения отца, впрочем, он пробился через этот шум и продолжил:

– Ветрролов в яррости! Жаждет наши перрья понадёрргать! Вызвал и нас с матеррью и твоего деда, как главу ррода к себе! Тебе велено сегодня же собирраться и спешно, перрвым ррейсом улетать к Ветрролову.

– Зззачем? – детали, в которых крылось так много всего, студента шокировали.

Да если бы он знал… да ни за что бы…

– Зачем? Затем! Ветрролов сказал, что будешь у него рработать!

Крыловей было воспрял, но только до следующих отцовских слов:

– Дворрником! Снег убиррать со дворра и кррыльцо мыть, да так, чтоб не скользко было! Не веррещи! – это он явно жене давал указания, – Дуррень хоть целым останется, а вот что с нами будет, я не знаю!

– Какой позорр! Позоррр! – стенала мать Крыловея. – Его каррьерра… его устрремления, всё прропало!

– Как дворрником? Я ж учусь! – возмутился студент.

– Уже нет! Ты – дворрник.

Это невыносимое для честолюбивого и горделивого Крыловея слово его просто подкосило. Он озирался в чисто убранной, такой удобной и комфортной квартире, медленно, но верно осознавал, что весёлая студенческая жизнь внезапно закончилась, удобства и его статус – тоже, а всё из-за кого?

Нет, ну, правда… должен же хоть кто-то быть в этом виноватым? Должен! А кто? Ну, не он же! Он ничего такого не сделал, просто попросил сестру убраться!

И тут его озарило!

– Это… это же она! Она виновата! Карка! Она знала, что ей нельзя отлучаться, но специально прриехала, чтобы меня подставить!

– Замолкаркай немедленно! – приказал отец. – Это уже не смешно даже! Каррине семнадцать, ты старрше, должен был всё знать лучше! Обвинишь её, станешь уже всеобщим позоррищем! Корроче, сррочно заказывай билет на самолёт и собиррай вещи! Если рразозлишь главу ещё больше, он тебя не дворрником, а ассенизаторром рработать заставит!

Крыловей никогда сам ничего не собирал – в Москву его сопровождали мать и тётка, они и обустроили квартиру, разложили вещи, так что обратное действие было для него делом практически невероятным, но… чем больше он обо всём этом думал, тем больше понимал – гнев главы рода – это вопрос крайне серьёзный! Дешевле послушаться!

В процессе неумелого сгребания одежды и прочего имущества и упихивания всего этого в чемоданы и сумки, у Крыловея то и дело мелькала непрошенная мысль позвать сестру, и пусть сама бабской работой занимается – сила привычки, ничего не попишешь! Но он спохватывался, и невольно впечатлённый словами отца и яростью главного Ветролова, продолжал сборы, тоскливо прощаясь с беззаботной московской жизнью, купленной за счёт продажи Карины.

***

Карина закончила ужин и сидела с чашкой чая, грея о неё неожиданно замёрзшие ладони. Силы как-то внезапно закончились, и всё, что ей хотелось – это чтобы её не трогали и дали просто тихонечко посидеть в уголке.

Правда, она быстро опомнилась – как это? Она чуть не уснула в кухне начальницы? Ой, ужас!

– Прростите! Иззвините, я сейчас уйду. Я уже ухожу! Спасибо вам большое за еду…

Появление в кухне Крыланы и Карунда, которого Карина знала как старшего сына главы рода Ветроловов, её ещё больше смутило.

– Извините, я уже ухожу…

– Карина, здравствуй! – Карунд махнул рукой, показывая, чтобы она села обратно. – Подожди, пожалуйста, нам надо с тобой поговорить.

– Дааа? – Карина испуганно смотрела на Ветролова.

– Я узнал, что ты хочешь отлучаться, чтобы постоянно делать уборрку Крыловею Ветрохвосту? – Карунд начал говорить спокойно, а сейчас, даже при упоминании об этом факте разозлился – начала проскальзывать слишком раскатистая «р».

– Ддда! – Карина прижала руки к груди и с паническим ужасом уставилась на Карунда. – Прростите, я не хотела что-то наррушить!

Таня вздохнула:

– Карина, ты ничего не нарушала – я тебя сегодня сама отпустила, но я же не знаю ваших правил и законов, поэтому спросила у Крыланы, как и что.

– Да, именно так, – кивнула Крылана, – Таня не знала наших прравил и законов, но, похоже, ты их тоже не знаешь. Тебе что-то ррасказывали о том, как меняется твой статус, когда ты перреходишь к ддругому? – выговорить «когда семья тебя продала», глядя в глаза этого несчастного воронёнка, Крылана так и не сумела.

– Да, – Карина кивнула, – Мне мама сказала, что им нужны деньги на оплату лучшего универрситета для Крыловея, а я… ну, я только и могу, что убиррать. А рраз от меня толку нет и никогда не будет, и вообще я виновата в том, что бррат не добился успеха, то меня прродадут на рработу, и я должна буду делать всё-всё, что мне пррикажут. Это спрраведливо!

Присутствующие мрачно переглянулись.

– Понятно… – Карунд тяжело вздохнул и продолжил:

– Видишь ли, Карина, у нас действительно есть закон, позволяющий семьям прродавать ворронят, которрые ещё не стали самостоятельными и не поднялись на кррыло. Это старрый-престаррый закон, который использовали, когда или не были уверрены, что смогут выкоррмить весь выводок и отдавали слабых, а для сильных за это брали еду, или прросто хотели денег. Когда не были уверрены, что смогут выкормить, то воронят передавали в более богатые семьи, но ведь те вкладывали силы и срредства в то, чтобы поднять чужих воронят, поэтому у закона было следствие.

– Какое? – заинтересованно спросила Таня.

– Если воронёнок прродан, то он перрестаёт быть частью старрой семьи! Не важно, по какой прричине произошла прродажа, но если ворронёнок уже не с рродителями, и за него заплатили – деньгами или едой, то его родители и родные уже таковыми не являются! Они не имеют пррава звать ворронёнка обрратно, трребовать от него что-то, ждать от него что-то в старрости. Понимаешь?

Карина смотрела на Карунда и в глазах был такой океан отчаяния, что Таня просто обняла её за тонкие плечи, укутала пледом, потихонечку покачивая, как маленькую, и вороничка обмякла, привалилась к ней боком, выдохнула и осмелилась уточнить:

– То есть… то есть у меня больше нет семьи?

– Нет.

Карунд недаром был старшим сыном главы рода. Наверное, ни Таня, ни Крылана не смогли бы вот так ответить, стали бы плести кружева фраз, уводить этого несчастного воронёнка от истины, чтобы подвести к ней не лоб в лоб, а так… окольными путями.

– Послушай меня! – Карунд чуть возвысил голос. – Да, Ветрохвосты утрратили все права на тебя, они не могут даже называть тебя дочерью или сестрой! И уж тем более не имеют пррава что-то тебе прриказывать или трребовать!

– Мама… – бессильно выдохнула Карина.

– Она захотела не тебя, а деньги. Много денег, чтобы купить Крыловею что-то кррутое, типа универрситета.

– Но я же виновата…

– Нет, ты не виновата! Пятилетний ворронёнок не может быть виноват в том, что кто-то прростыл и рразленился, и перрестал старраться!

– Но я же не послушалась…

– Ты полностью оплатила им и своё непослушание, и своё взрросление! И… давай уже честно! Посмотрри на меня! – Карунд строго взглянул на Карину:

– Мы много рраз говорили твоим родным, что их методы воспитания недопустимы! Что ворронят надо любить, да, воспитывать, но любить, а не выделять самого-самого, ррастаптывая того, кто слаб и болен. Мы уже давно не живём в гнёздах, а значит, не имеем пррава выбррасывать слабых птенцов вниз.

– Но я же позоррила их… я не могу летать! И всё это из-за того, что не послушалась!

– Для каждого возраста есть своя ответственность, – вмешалась Крылана, от которой уже искрило от ярости на Ветрохвостов. – Ты в свои пять лет и за себя-то ответственность не могла нести, а уж тем более за своего бррата! Это взррослые должны были пррисматривать за птенцами. И если уж такой был ветерр, зачем они его отпустили тебя искать?

– Он сам полетел, – выдохнула Карина.

– То есть тоже ослушался? Так же, как и ты? – хмыкнула Таня. – И что? А его почему не винили?

Карине никогда не приходило в голову выстроить события в таком порядке. Но ведь и правда… а почему, если Крыловей не послушался, его не наказывали и не обвиняли ни в чём?

– Интерресно, а если бы ты выбрралась из уррагана без поврреждений, а он бы сломал себе кррылья, кто был бы самым-самым многообещающим ворронёнком, а кто во всём виноватым? – задумчиво произнесла Крылана.

А потом заинтересованно покосилась на Карину.

– Кстати, а почему ты не показываешь истинную форрму?

– Я… я не могу!

– Почему? – Крылана просто спрашивала, ничего не высматривала, а хотела, чтобы Карина сама объяснила.

– Я… я поклялась ррродителям и главе ррода, что никогда не буду оборрачиваться, чтобы их не позоррить! – наконец-то выговорила Карина.