По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 30. Формы две, а суть одна

Татьяна быстро переглянулась с Крыланой, Карунд покрепче стиснул зубы, чтобы не высказать всё, что думает о дальних родичах – у него в голове такое отношение к своему птенцу просто не укладывалось.

Он-то прекрасно понимал, как ворону иногда необходимо принять истинный вид – это как вернуться к себе самому, выбраться из одежды, ставшей по какой-то причине ужасно неудобной, тесной и душной! И вот этого жизненно необходимого действия Карину лишили на много лет.

Татьяна, словно услышав его мысли, осторожно уточнила:

– И сколько тебе тогда было лет?

– Семь, – выдохнула вороничка. – У меня никак не получалось начать летать, и когда стало понятно, что я не смогу, я дала обещание семье.

– Десять лет без возможности вернуться в свой истинный вид, расправить крылья, пусть не летающие, но всё-таки крылья, поговорить на родном врановском наречии! Да как вообще жила эта вороничка! – мрачно думал Карунд.

А потом он сообразил, что всё к лучшему:

– Теперрь твоё обещание недействительно! – пожал плечами Карунд. – Семья Ветрохвостов не имеет на тебя больше никаких пррав, не может трребовать от тебя что-либо, звать на уборрку, рругать, прризывать в старрости, ожидать от тебя помощи! Они больше никак не могут тебя поймать и использовать! Так что все клятвы, которрые ты им давала, ррассыпались в пррах!

– Прравда? – изумилась Карина, которая до этого момента только и ощущала, что великую тоску от того, что осталась одна. А оказывается, в этом есть и какие-то другие моменты…

– И мне не надо будет ездить каждые трри дня к бррату? Погоди… но ведь получается, что он уже и не очень бррат, если захотел не сестрру, а деньги, да? И мама не может меня рругать? Она же сама меня отдала…

Нет, тоска никуда не делась – тяжко внезапно стать одному, как летящее по ветру пёрышко, но… но нельзя сказать, что Карину раньше баловали ощущением стаи – её даже за стол-то общий не пускали, когда собирались родственники. Она ела у себя в комнате по той же самой причине – чтобы не позорила! А сейчас получается, что и не позорила она их, да? И даже глава рода Ветроловов говорил им, что так нельзя? Значит, не все вороны такие?

– Карусь, ты не молчи так, ладно? – Таня погладила вороничку по плечу, а та совершенно неожиданно чуть развернулась, уткнулась ей в руки и заплакала. – Ну, всё, всё, маленькая, всё хорошо. Ничего страшного уже не будет!

Крылана с Карундом мимолётно и понимающе переглянулись – вот уж кому утешать это несчастное создание, так это Татьяне.

– Маленькая… – Карине хотелось сжаться обратно, в птенячество, в чёрный пушистый комок на крепеньких ножках, когда её ещё так называли, когда ласково перебирали пёрышки на голове, когда… когда надеялись, что ею можно будет гордиться!

– А разве без этого «горрдиться» нельзя? – вдруг пришло ей в голову. – Не всеми же горрдятся, зато горраздо чаще любят и заботятся! – Танины руки были почему-то гораздо ласковее, чем крылья её матери, и Карина затихла под ними.

А потом подумалось и о том, что раз она свободна от клятвы, то может взять и, страшно подумать, принять истинную форму!

– Пусть кррылья не рработают, зато хоть ррасправить их можно будет, ощутить, как дует на них ветер, как перребиррает пёррышки!

Она подняла голову и, вытирая глаза, спросила у Карунда и Крыланы:

– Так вы думаете, что я могу прринять истинную форрму?

– Не можешь, а должна! Ты же себя во взррослом виде в перрьях ни рразу не видела! – уверенно ответила Крылана, а Карунд кивнул.

– Давай, – улыбнулась ей Таня, радуясь, что вороничка может хоть на что-то отвлечься, чуть отодвинуть от себя то, что сегодня узнала.

Карина неуверенно встала, уже пожалев о том, что собралась делать – лучше бы в одиночестве на чердаке, так спокойнее было бы. Но раз уж решилась, отступать было нельзя, и она упала на пол…

– Ой, славная какая! Ладненькая! – обрадовалась Таня, сходу обратив внимание на подвисающие крылья. – А можно тебя погладить?

Карина постояла немного, привыкая к забытому видению мира, а потом кивнула Тане и подобралась к ней поближе.

Вот тут уж она полностью получила то, о чём так мечтала – Таня перебирала пёрышки на голове, шее и грудке, гладила спину, а потом аккуратно перешла к крыльям.

– Так… вот тут утолщение – костная мозоль, оставшаяся от перелома, – думала Татьяна, найдя след от травмы на одном крыле, – И вот тут! – обследовала второе, не забывая начёсывать голову и шею сомлевшей от приятности Карины.

– Не понимаю… переломы, судя по всему, простые, без смещения, идеально сросшиеся, что не так? Почему она не могла летать? Нет, само собой, потом снимок надо сделать, но кое-что и так уже понятно! – размышляла она.

Догадка, пришедшая в голову Татьяны, была и совершенно простой, и весьма правдоподобной…

– Кариночка, а можно спросить?

Кивок – видимо, Карина с трудом вспоминала, как говорить по-людски во врановом виде.

– А когда у тебя крылышки зажили, ты летать пробовала?

Карина опасливо покосилась на Таню и вздохнув, кивнула.

– А как долго были лубки? Ну, сколько тебе не разрешали крыльями шевелить?

– Полторра месяца.

– Зачем так долго? – поразилась Таня.

Карина понурилась – не знала она, почему. А разговоры родителей о том, что лучше пусть понадёжнее крылья срастутся, торопиться не надо, потому что так сказал глава рода, просто не помнила.

– А как же с людской формой?

– Рруки плохо рработали, хоррошо ещё, что я тогда не ходила в школу.

Карине ужасно не хотелось выбираться из перьев, и Татьяна, словно услышав её мысли, торопливо сказала:

– А давай ты ещё так побудешь, ладно? Ты такая красивая, когда человек, но и как вороничка ты тоже очень хороша!

Карина так перенервничала и так устала, что попросту уснула, прижавшись боком к Татьяне, которая так и сидела с ней на полу.

Шушана потихоньку тронула лапой её руку и спросила:

– Может, её на чердак переправить? В её комнату?

– Наверное, пока лучше не оставлять её одну, – с сомнением проговорила Таня. – Проснётся, вспомнит, сразу плакать начнёт.

– Это точно! – уверенно подтвердила Крылана.

– Лучше я её к себе в комнату отнесу и в кресле пока устрою! – решила Таня. – Ей у меня в комнате нравилось.

– А я за ней присмотрю, ладно уж… – предложил Терентий, который имел свой интерес – так-то он законно в кресле будет возлежать! Кресло большое, а вороница наоборот – некрупная, так что на остальной поверхности ему, Терентию, будет очень даже удобно!

– И Врану на меня ворчать не позволят, а то взял моду чуть что: «Чего ты тут делаешь, да что ты опять к Тане пристал». Не к нему же мне приставать, в самом-то деле! У него в комнате и кресел удобных нет, одна его компьютерная крутилка! – размышлял Терентий, умащиваясь на Татьянином кресле вокруг крепко спящей Карины.

Сама Таня, устроив вороничку, вернулась в кухню, застав изумительную по силе картину – шипящую Крылану – той очень уж хотелось высказаться по поводу бывшей Карининой семейки, но она очень старалась сделать это потише, вот и получилось такое шипение, что самой Сшевил не стыдно было бы:

– Посссорррищщщще! Бессстышшшие!

– Да уж… это вообще перреборр! – тихо возмущался Карунд. – Да как же так? Рразве же можно? Это же для нас наказание пррямо!

Таня подлила обоим чай, подвинула Шушане поближе тарелку с крохотными сушками и глубоко задумалась.

– Тань, ты же крылья у неё смотррела? – Крылана внимательно разглядывала подругу.

– Да.

– И что? Там всё плохо? Сррослось непрравильно?

– Нет… хорошо срослось, ровненько.

– А тогда почему… почему она не летает? И отчего ты так удивилась сррокам? Ну что полторра месяца она в лубках была? – продолжала допытываться вороница.

– У меня есть догадка, но она такая… элементарная совсем. Не думаю, что дело только в этом. Завтра надо будет ей снимки сделать, посмотреть повнимательнее.

– А ты догадку-то скажи! – потребовала Крылана, которой ужасно хотелось хоть что-то хорошее услышать.

– Понимаешь, ничего не надо делать слишком… У врановых кость срастается максимум недели за три, дальше надо лубки снимать и потихонечку начинать разрабатывать мышцы.

– А рразве не нужно, чтобы подольше был покой? – удивилась Крылана. – У нас, к счастью, никто ничего не ломал, я прросто не знаю!

Татьяна, припомнив, как именно у врановых обстоит дело с ветеринарами, пожала плечами:

– Смотри – если я сейчас свою абсолютно здоровую руку повешу на перевязь и месяц не буду ею двигать, то через месяц я с трудом смогу что-то делать этой рукой, а может и вовсе не смогу какое-то время, придётся делать массаж, разрабатывать её, заново учиться ею владеть. У Карины мышцы на руках тоже перестали её слушаться, она же говорила. Но руки ей пришлось разрабатывать, а вот почему никто не подумал, что мышцы руки и крыла отличаются?

– Погоди… то есть ты думаешь, что дело просто в том, что ей не объяснили, что надо рразррабатывать кррылья? – Карунд уставился на Татьяну, словно первый раз увидел, – И ВСЁ?

– Что значит «и всё»? – флегматично сказала Таня, размешивая чай так, что в чашке образовалась небольшая водяная воронка. – Крыло – это не рука – нагрузка значительно больше. То, что она с трудом что-то делала руками, стопроцентно означает, что крыльями она не могла себя поднять вообще никак! Небось, и взмахивать ими ей было трудно! А её родственнички, вместо того чтобы хоть немного подумать, хоть в интернете посмотреть, что ли, видимо, сразу решили, что она вообще негодна к полётам.

– Они интеррнетом не пользуются – считают, что это лютое зло! – сухо объяснил Карунд, – То есть официально не пользуются, потому что у них глава ррода так решил! Так-то, конечно, все только там и сидят, когда в людской форрме, но главе ррода об этом ни кар-кар! Он, знаешь, такой упёрртый ворон, из тех, у которрых рраньше всё было лучше. И небо прросторрнее, и солнце теплее, и еда на ветках висела, и ворронята все выше туч летали, как только вылуплялись! Не удивлюсь, если это он и ррешил, чтобы лубки надо подольше на кррыльях подерржать! Чтоб уж наверрняка! И лечатся они всегда по старинке, иначе глава ррода не рразрешает!

– Добрралась бы я до этого самоуверреного типа! – рассердилась Крылана.

– Можем и добрраться! – пожал плечами Карунд, – Отец-то их всех вызвал. И Каррининых рродителей, и деда, как главу ррода.

Судя по воинственному прищуру Крыланы, она всерьёз обдумывала эту идею, а потом спохватилась, вспомнив, что хотела спросить:

– Почему ты это Карине не сказала?

– А если я не права? Если есть ещё какая-то причина, посерьёзнее? А я её обнадёжу на ровном месте… – отозвалась Татьяна – Нет уж, я сначала снимки сделаю, посмотрю, что и как, а потом и поговорим.

Карина проснулась ночью и не сразу смогла сообразить, где она находится…

У воронов тонкое обоняние, так что она, ещё даже не открывая глаз, учуяла и запах Тани, и Терентия, причём последнего было как-то очень уж много.

Приоткрыв глаза, она поняла, что находится в Танином кресле, а вокруг неё мягким рыжим рогаликом беззаботно спит кот.

– Я что? У начальницы в комнате? – она вжалась в кресло и притихла, потом почему-то задумалась о том, что её царапает это «начальница».

Да, понятно, что Таня может давать ей распоряжения, но это ею же все командовали – и мама, и папа, и дед, и тётки, и братья, но Таня, пусть даже совсем чужая и вообще человек, говорит с ней мягче и ласковее, а главное, кажется, заботится…

И тут она вспомнила самое страшное – что нет у неё уже никого! Ни родителей, ни прочих родных, ни деда – главы рода, да и самого рода нет!

– И никого у меня не осталось! – почти беззвучно простонала она, ощущая, что , безграничная потеря наваливается так, что и дышать трудно! – Они же меня… они отказались от меня! Совсем!

– Да их у тебя и не было давно! – вздохнул кот. – Разве же настоящие родные и близкие так себя ведут? Разве выбирают себе детей по успешности и силе крыльев? По уму или каким-то особым талантам? Типа тот хорош и летает выше – он любимец, ему золотое блюдечко и на него всего побольше, а этот – не смог, он пусть на коврике у дверей спит! Это, знаешь ли, не родители у тебя были, а просто инкубатор какой-то!

– И я осталась одна! – горько вздохнула Карина.

– А вот это уже поклёп! – возмутился Терентий.

– Почему?

– А я что? Пустое место? Я тут, понимаешь, страдаю, лежу неудобно, лапки не вытянуть, хвост не откинуть! А всё ради чего? Ну, спроси меня, ради чего?

– Рради чего? – послушно спросила Карина.

– Отвечаю – глупая ты! Ради тебя! И Таня тебя к себе приволокла ради того, чтобы ты одна не проснулась и не начала реветь! И Шушана твой халатик и тапочки сюда доставила ради тебя же! И Карунд и Крылана не просто так устроили одну вороничку в гостиницу самого Соколовского! Как же ты не понимаешь? Где ж ты одна?