По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 19. Встенная дверь

Норуши переглянулись, причём было очевидно, что они очень довольны произведённым эффектом!

– Да, это большая редкость, – согласился глава посольства. – Насколько я знаю, по эту сторону было ещё две таких встенных двери, но они были установлены довольно давно. К сожалению, мы не смогли найти записи о том, где они есть. У вас будет третья! Надеюсь, вам она пригодится…

– Не то слово! – откровенно признался Соколовский. – Я очень вам благодарен за такой уникальный дар.

Дальнейшие расшаркивания и взаимоблагодарения продолжались довольно долго, потом Тишинор, который, как выяснилось, готовил свои владения для экскурсии, увёл посольство в междустенье, Шушана, оценив выражение лица Соколовского, отправилась готовить угощение для послов, а Татьяна, которая резала мелкими, норушно-порционными кусочками несколько видов сыра, изо всех сил старалась сдержать любопытство.

Нет, так-то она вполне себе сдержанная, но… но что же это за дерево такое, раз Соколовский так изумился и обрадовался?

– Да спрашивайте уже! – разрешил Филипп. – Я же вас знаю, вы к вопросу ещё год готовиться будете и зададите только после моего личного разрешения, так что я вам сейчас его даю, чего год ждать?

– Спасибо, Филипп Иванович, – улыбнулась Таня, – Да, мне очень интересно, что это за дерево и что такое встенная дверь?

– Дерево – дуб. Необычный, конечно… Проще говоря, отданная по воле одного исключительно необычного дерева толстая ветка, из которой берут самый толстый отрезок – тот, который примыкал непосредственно к стволу. Остальная ветка этими свойствами владеть уже не будет.

– А какими?

– Ах, да! Я же самое главное не объяснил! – Соколовский прикоснулся к искрящейся полоске и два куска дерева, только спаянные воедино, рассоединились, а потом, словно примагниченные друг к другу, притянулись и накрепко спаялись воедино. – Если каждый из этих кусочков поместить в двери, то они непременно захотят воссоединиться и сделают это! Но по-своему – внутри пространства.

– Как это? – Татьяна всегда подозревала, что физика, известная людям, очень много чего не знает.

– Как это с точки зрения науки? Увольте, Танечка… не объясню! Если, к примеру, взять меня, то я, для этой самой науки, тоже необъяснимый! – невольно приосанился Сокол. – Невозможное в квадрате! Но, тем не менее, мне это абсолютно не мешает жить! Так и двери – я думаю, они разом сломали бы всех ваших физиков, но действуют они элементарно просто – если один кусочек дерева поместить в дверь, которая находится, к примеру, в моём кабинете, а второй – в дверь, установленную в тереме, то я запросто могу открыть кабинетную дверь и шагнуть в терем! Правда, есть одно ограничение –во избежание недоразумений рекомендуется каждую дверь делать прямо в стене, оттуда и название «встенная дверь».

Татьяна с изумлением смотрела на кусочки дерева, лежащие на ладони Соколовского, а он стремительно прикидывал, как скоро сможет получить отличных работников, чтобы те пробили неглубокие, только в толщину двери, ниши и установили в них новые двери из дерева.

– Никаких клееных фанер и прочего современного изощрения! – напомнил себе Филипп. – Впрочем, работники и двери сделают, они умеют!

Решение одной задачи влечёт за собой следующую – ну, что поделать, просто у нас ничего не бывает. Вот и Филипп Иванович, чудесным образом получив шаговую доступность к терему, призадумался о следующей проблеме.

– Танечка, а ведь вам в тереме нравилось… – вкрадчиво произнёс Филипп.

– Очень!

– А не хотели бы вы туда иногда заглядывать? Ну, так, посмотреть, как там дом, как сад… Так, знаете, шагнули и там, а пора домой – к двери подошли, шагнули и уже у себя.

– Да это вообще мечта! – обрадовалась Таня.

– Вот что поделать с простодушными людьми, а? – подумал Соколовский, – Я тут целую речь готовлю, чтобы уговорить, а она ррраз и уговорилась! Да ещё и рада!

Правда, вслух он, конечно, сказал совсем другое:

– Нет, это моя мечта! Вот чтобы и вам была возможность отдохнуть, и мне поспокойнее было! Разумеется, уборка и уход за садом – это не ваша забота, я из наших кого-нибудь приставлю к этому делу, а вот присмотр… Понимаете, и терему это очень важно – людское тепло, и саду. Особенно саду! Вы же помните, какие они там все трепетные!

– Конечно, помню! – Таня мягко улыбалась, и Сокол прекрасно понимал, что к нему эта улыбка не имеет никакого отношения – это она яблони вспомнила, им и адресовано.

– Так что… я могу надеяться, что вы… ну, к примеру, раз в два-три дня будете туда заходить? – решил удостовериться Филипп.

– Конечно! С радостью!

– Вот и прекрасно! Разумеется, теремом вы можете пользоваться для отдыха! – в свою очередь заверил Таню Филипп.

А потом, бережно убрав драгоценное дерево в карман и довольно потирая руки, он поспешил к себе – посольство, конечно, принесло подарок за яблоко, но, право же, с пустыми лапами их опускать невежливо!

Через несколько часов употчеванные разными редкостями и вкусностями, нагулявшиеся в удивительном огороде Тишинора, нагруженные всевозможными подарками от Соколовского и посылками для родных Шушаны, норуши благополучно прошли через проход, открытый специально для них пошире!

Соколовский поспешно уехал, как он сказал: «Уламывать одного вредного типа, чтобы уступил мне бригаду отличных мастеров», а Таня наконец-то вспомнила, чем собиралась заняться, когда Шушана насторожилась и со всех лапок кинулась в междустенье. Точнее, даже не столько вспомнила, сколько наткнулась на кипу пакетов, сгруженных в её комнате.

– Одежду же привезли!

Одежда была весьма нужной покупкой – Тане казалось, что у неё скулы сводит, когда она натыкалась на Карину в её глухом чёрном платье, застёгнутом на пуговки до самого подбородка.

– Словно из какого-то фильма про прислугу из этакого строгого пуританского дома! – злилась Таня.

Правда, показывать эти эмоции было категорически неразумно – Карина сразу же пугалась, съёживалась, норовила забиться в угол.

Сначала Таня пыталась поговорить с Крыланой, мол, может подруга сможет уговорить вороничку сменить одежду.

– Да я уже ей говорила, только закончилось всё слезами – выяснилось, что у неё два таких платья, она их считает платьями «на выход», ну, в смысле, на всеобщее обозрение, – делилась Крылана. – Ты думаешь, я не пыталась её переодеть? Я и так, я и сяк… уговоры не помогли, купила другое платье. Тоже чёрное, раз уж ей так комфортно, только нормального фасона. И что ты думаешь? Стоило ей в новом выйти, как тут же кто-то из моих гостей ненаглядных позвонил её родителям, и те устроили ей скандал, мол, она не смеет позорить их, привлекая внимание! Размеры? Да, знаю, конечно!

Татьяна, вооружённая размерами Карины и решимостью изменить её внешний облик так, чтобы она хотя бы не пугала гостей, купила несколько комплектов одежды, достаточно закрытой и классической, чтобы не смущать вороницу, но гораздо более современной и прилично выглядящей.

Карина, вызванная из своей комнаты на чердаке, увидела россыпь пакетов с вещами и аж попятилась.

– Стоять! – скомандовала Татьяна. – Сейчас мерить будем!

– Нет-т нет… мне это всё не нужно!

– Карина, это надо надеть и посмотреть, идёт тебе или нет.

– Но я не могу!

– Что именно?

– У меня нет денег, чтобы всё это купить, и мне оно совсем-совсем не надо! – с потрясающей убеждённостью заявила глупышка.

– Карина, ты работаешь у Филиппа Ивановича Соколовского! – Татьяна очень старалась говорить убедительно. – В гостиницу могут приезжать очень разные постояльцы. И что они увидят?

– Что? – Карина подготовилась к самому плохому.

– Что Филипп Иванович своих сотрудников держит в чёрном теле! Что они выглядят так, словно их веником по кустам гоняли и запугали вконец! – Таня понятия не имела, откуда взялся этот веник и кусты, но очень надеялась, что её сейчас не слышит Гудини, про гусей и говорить нечего!

– Из-за меня так подумают? – ахнула Карина.

– Конечно! Ты посмотри, как ты выглядишь!

– Да, я знаю, что я yрoдливaя, – понурилась вороничка.

– Кто тебе сказал такую ерунду? – разозлилась Таня. – Ничего ты не уродливая! Красивая и милая девочка! Просто очень зашуганная и одетая так, как даже самые древние и строгие старушки не одеваются!

Карина хлопала глазами, словно не веря в то, что услышала.

– Карусь, хватит так всего пугаться! – улыбнулась ей Татьяна, – Всё хорошо, никто тебя тут не обидит, но вот подставлять Филиппа Ивановича, изображая его скупым и злобным работодателем, точно не стоит!

– Нет-нет, я не буду! – Карина сначала замотала головой на собственное «нет-нет», а потом закивала в том плане, что она всё поняла.

– Вот и славно! Тогда иди и меряй всё, что лежит в пакетах!

– Там прямо всё-всё мне? – изумилась вороничка.

– Думаешь, я Терентию обновки купила? – Таня рассмеялась возмущению кота, который после ухода послов оскорблённо вплыл в кухню и теперь изображал из себя воплощение укоризны.

Воплощение было очень удачным, если, конечно, не учитывать тот факт, что оно вовсю жевало вяленые лакомства.

Как же хорошо, что она не повела Карину в магазин одежды! Даже примерка чего-то нового в её комнате для вороницы была сложным делом.

Она выходила на кухню бочком, словно надеясь, что её не заметят, а когда всё-таки приходилось отклеиваться от стены, смотрела строго в пол.

К Тане, изо всех сил расхваливающей Карину, присоединился Терентий, великодушно простивший сегодняшнее кухнеотлучение.

– Вот гораздо же лучше! – подтверждал он Танины слова. – И так хорошо, а вот этак ещё лучше!

Хорошо, что Карина смотрела на Татьяну, а не на этого рыжего ценителя прекрасного, потому что он по большей части рассматривал вовсе не её, а оставшийся на тарелке кусочек сыра. Оно и понятно – разумному коту сыр завсегда интереснее каких-то людских шкурок.

– Так, Карина, вот это, это и вон то надеваешь, когда выходишь для уборки. Вот это и это – если тебя зовут что-то сделать при гостях, вот эти вещи – можно надевать в своей комнате. Они удобные и приятные. А вот это всё для выхода.

– Куда выхода? – Карина так увлеклась запоминанием какую одежду куда ей можно носить, что едва не прослушала что-то новое, и, конечно, пугающее!

– Как куда? Погулять, куда-нибудь сходить, вот сумочка, вот обувь, вон там куртка…

– Зачем погулять? Я не буду. Мне не надо! Я же… надо мной смеяться станут!

– Кто?

– Люди… люди и птицы! – убеждённо заявила несчастная.

– Слушай, милая… – Терентий ловким ударом лапы подкинул к себе сыр и, довольный результатом «охоты», высказался честно и откровенно. – Ты же в окно смотришь, да?

– Смотрю, – кивнула Карина.

– Наверное, видишь, как люди идут по своим делам, идут, часто даже морды от смартфонов своих не отрывают!

– Вижу…

– Так с чего ты взяла, что кому-то до тебя дело есть? Нет, конечно, если ты раскрасишься в малиновый цвет, напялишь сверху мусорное ведро или ещё какую-то такую же глупость сделаешь, они и удивятся, может, кто и посмеётся, но пока ты в людском облике и одета более-менее как они, никто на тебя и не взглянет!

Таня вообще-то собиралась убеждать Карину в том, что она выглядит прекрасно и никто и не подумает смеяться над такой симпатичной девушкой, но… но доводы Терентия оказались вполне себе рабочими. Поверить в то, что она симпатичная, для Карины было слишком, а вот в то, что до неё никому нет дела… это выглядело как-то более правдоподобно!

– А можно… можно я попозже буду это… куда-то гулять? – в конце концов попросила Карина. – Я пока к этой одежде привыкну, ладно?

– Ладно, хорошо, забирай всё к себе и привыкай! – разрешила Таня, ощущая себя вымотанной рабочей конягой. – Какой-то очень уж насыщенный день получился! – думала она. – Да и вообще, в последнее время событий много, я за ними как-то не успеваю. Змей ещё этот… как он тут уживётся? А ещё очень интересно, получится ли у Филиппа Ивановича с встенной дверью? Вот этого я бы очень хотела! Устала на работе, пришла домой, а потом захотелось в сад или в лес – открыла дверь и вот оно всё!

Следующие два дня на работе был какой-то девятый вал! Почему-то всем всё требовалось, причём крайне разнообразное и такое… искромётное!

– То кот, который реально бегал по стенкам, потому что у него надо почистить зубной камень, а он этого боится, то целое семейство воронов, которые приволокли своего сына в его природном виде, правда, весьма нетрезвом виде… То игуану доставили, потому как она ест плоховато, то волнистика, чтобы ему клюв подстричь. Причём почему-то эта самая игуана, которая плоховато ест, явно выслеживала попугая! С ума сойти, короче!

Таня за всеми этими рабочими моментами, за руганью Крамеша, которого обязали заказывать змею еду, за лечением глаз Сшевил, которая, если честно, уже практически полностью восстановилась, совсем не видела начальство.

– Вообще-то, это и к лучшему! – подумала она, возвращаясь домой, – Так бы ещё что-то придумал. Он же у нас затейник.

Вспомни про затейника – тут же появится! Народная мудрость, однако!

– Танечка, добрый вечер! – лучезарная улыбка вышеупомянутого начальства Татьяну как-то насторожила.

– Добрый, – вежливо поздоровалась она.

– А у нас двери готовы!

– Встенные двери? УЖЕ? – изумилась Таня.

– Да, всё сделано с обеих сторон! Правда, я сегодня уже не успеваю – тороплюсь на съёмки, а вот завтра с утра вас проведу в терем. Хорошо?

– Конечно!

Таня, если честно, не очень себе всё это представляла, но следующим утром очень довольный Соколовский велел ей взять с собой куртку и тёплую обувь и пригласил в комнату около своего кабинета. Там в капитальной стене была новая, пахнущая свежим деревом дверь.

Филипп подошёл к ней, коснулся ладонью дерева, а потом взял и открыл.

За дверью была знакомая Тане комната терема, через окно виднелся осенний сад, а дальше, за забором темнел монолит леса.

– Невероятно! – выдохнула Татьяна, переступая порог за Соколом. – Просто невероятно!

– Нет, почему же… сразу невероятно? Просто очень редко, да, но так удобно! – усмехнулся Соколовский, делая приглашающий жест для Муринки, которая, вытягивая шейку, заглядывала за порог.