По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 16. Разные разности норушного дома

Шшос уставился зелёными, как его чешуя, глазами на невесту.

– Не понял… – растерянно выдохнул он.

– Не волнуйся! Сейчас я тебе всё объясню!

– Погоди… этот Сокол, он кто? Змей? Полоз? Я, вроде, никого змеиного не чуял, но, может, просто не разнюхал… – зрачки Шшоса сузились, и Сшевил обрадовалась – раз начал реагировать на подобные мелочи, значит, восстанавливается!

– Сшевил, ты не ответила! – напомнил жених.

– Нет, что ты! Он человек! Необычный, правда, но человек. Я сейчас всё расскажу…

После того, как Шшос узнал, что Соколовский не принадлежит к их племени, он сходу успокоился и просто слушал, а потом начал вопросы задавать – в конце-то концов, он тут видел только небольшие кусочки людского мира.

Повезло ещё, что в одном из домов, где его держали, телевизор был поставлен так, что Шшос мог увидеть экран, а так как хозяйка того дома почти никогда «ящик с говорящими картинками» не выключала, полоз много чего усвоил.

– То есть ему докучали поганые людишки, которые лезут туда, куда их не просят?

– Да. У него жена в исконных землях, но сюда-то он её не приведёт, чтобы предъявить всяким пустолюбопытным, представь, какое это потрясение оказаться в таком мире!

Тут Шшос невольно посочувствовал хозяину дома, а потом сообразил, что это же Сшевил про себя говорит! Это же она оказалась в этом безумном мире, одна, без помощи и подстраховки, с совершенно невозможной идеей найти пойманную и запроданную кому-то зелёную змею редкого окраса.

– Что ты… не расстраивайся! – Сшевил всегда правильно его понимала, – Это было не страшнее того колодца, в который ты лез, чтобы меня достать! Помнишь, когда мы маленькие были?

– Помню, конечно, но тебе было гораздо страшнее! – тяжело вздохнул Шшос.

– Возможно… правда, пока я тебя искала, я многое поняла об этом мире, это может быть для нас очень полезным. Тем более что я выяснила очень важное – в людском мире появился тот, кто может открывать врата в исконные земли. Этого человека знает Сокол, он же может проводить к нему. Нам-то это не надо, но вот кое-кто их наших прямо-таки чах с тоски по родичам, которые остались там. Знаешь… раньше я этого не понимала – ну ведь у них всё есть, чего они? Зато теперь поняла всем сердцем! Надо отправить весточку нашим родам и не забыть сообщить об этом!

– Я думал, что мы скоро отправимся… – у Шшоса пока не очень прошла эйфория от того, что он свободен и с ним рядом его Сшевил, так что о том, как он будет справляться с сородичами и их презрением, змей подумать не успел.

Зато Сшевил предусмотрела всё:

– Нет-нет, ну как же мы можем отправляться, если у меня обязательства перед твоим спасителем, да ещё надо бы им всем хоть чем-то хорошим отплатить! Так-то мы в любом случае в долгу перед ними, но нельзя же просто так взять и уехать?

Про то, что она лечит у Тани глаза, змеица пока решила не упоминать – Шшосу и так досталось, пусть спокойно восстанавливается.

Идея задержки в людском мире ради хотя бы минимальной благодарности спасителям была вложена и в весточку, посланную Сшевил родным. Мол, так и так, Шшос найден, но в поисках и освобождении жениха ей безмерно помогли! Нельзя же показаться не благородными змеями, а последними безногими ящерами!

Соколовский, который уже почти обдумал, как сообщить прессе о том, что его девушка вдруг исчезла, с изумлением узнал, что никакой необходимости делать это сейчас нет.

– Не переживай, я с удовольствием поморочу головы этим журналистам и прочим любопытным! – обрадовала его Сшевил, сверкнув золотыми глазами. – А потом сделаю что-нибудь исключительно возмутительное и брошу тебя, чтобы тебе сочувствовали!

– Спасибо, я недостоин таких жертв, – лучезарно улыбаясь, заявил Соколовский, – Расставания из-за кардинального расхождения наших интересов будет вполне достаточно!

Тут в его кабинет ввалился очень сердитый Гудини, от которого дверь просто шарахнулась в сторону, кресло, попавшееся ему под лапы, карбыш просто снёс с ножек, а добравшись до начальства, возмущённо что-то заверещал.

Сшевил, обнаружив, что машинально, хоть и вполне элегантно пытается сесть на спинку дивана, взяла себя в руки, благо пребывала в людском облике, и сползла на диванное сидение.

– Филипп, что это он? – негромко уточнила змеица, когда карбыш, высказав всё своё негодование, удалился в коридор.

– Страдает. Он нанимал крыс на очередную чистку гусятника… Ты же помнишь моих гусей, да?

– Ещё бы… – поёжилась Сшевил.

– Отличные птицы, лучших сторожей не найти, один недостаток – после них чистить много надо! У одной из моих тётушек даже был конфуз по этому поводу – как-то она задержалась в избе на какой-то дивной поляне. Не спрашивай, что там было дивного, это исключительно её заморочки… Короче, она там три недели проторчала, а потом скомандовала избе идти дальше.

– И что? – заинтересовалась змеица, которая обожала слушать истории про исконные земли.

Её род переселился в людские владения больше пятисот лет назад, так что сама она исконные земли не помнила.

– А изба поскользнулась на гм… отходах жизнедеятельности сторожевых гусей, – пожал плечами Сокол. – Короче, как вспомню – вздрогну! Её избу все родственницы на ступах поднимали! Так что дешевле за гусями вовремя убирать. А крысы, которые у нас это делают, по словам Гудини, охамели вдрызг! Вот он и расстраивается.

– Нда… как-то громко и неприятно! Слушай, а почему ты уборщика-человека не наймёшь? Ты же заморочить можешь, как угодно.

– Могу, – согласился Сокол, – Но с людьми всегда столько хлопот. Татьяна – редкое и ценное исключение. У меня были уборщики прочих видов, но они все почему-то быстро открывают в себе иные таланты и идут на повышение! Вот и приходится с крысами…

Ссшевил почему-то хитро усмехнулась, но говорить Соколовскому ничего не стала. Хотя посоветовалась с женихом и отправила дополнительное письмо родственникам.

Соколовский познакомился с Шшосом, как только тот смог выйти из комнаты и добраться до кабинета хозяина дома.

– Фактурный, – машинально отметил про себя Филипп Иванович.

Таня, увидев Шшоса в человеческом виде, удивилась, к счастью, сумев не показать этого:

– Красивый какой и необычный! Смугловатый, чёрные волосы и на этом фоне совершенно невозможно яркие зелёные глаза! Вот интересно как… у Сшевил чешуя песочно-золотистая, а глаза золотые. А у Шшоса чешуя ярко-зелёная, и глаза такие же. Это у них такая зависимость цвета глаз от окраса чешуи?

***

Церемонная благодарность Шшоса за спасение удивила Татьяну, но была принята с полным пониманием всеми воронами и Соколовским.

– Я в долгу перед вами, – видимо, эта фраза змея, эхом повторённая Сшевил, многое значила.

Таня потом рискнула спросить у начальства, и Сокол пояснил:

– Полозы, да и вообще змеевичи высших родов, что тут, что в исконных землях, чрезвычайно привержены традициям. Одна из их традиций – закон благодарности. Если тебя спасли или оказали какую-то весомую услугу, ты в долгу. Долг этот свят, он наследуется потомками «должника» и переходит на потомков тех, кто оказал услугу. Короче, для них это всё очень серьёзно, так что не вздумайте отмахиваться и говорить, мол, да это пустяки! Могут обидеться. Долг всё равно останется, но уже на оскорблённых вашей бестактностью полозах, а это ещё более утомительно. Проще дать им возможность чем-то отплатить и успокоиться.

Татьяна решила последовать этому совету и успокоилась, правда, ненадолго…

– Тань… – в кабинет Татьяны заглянула администратор Настя. – Слушай, а что это с нашей Мариной, а?

– А что с ней такое?

– Да она как-то странно себя ведёт! Вышла из кабинета после клиентки, подошла к стулу и говорит: «У вас ожирение», потом перешла к следующему… сейчас уже рассказывает об этом ресепшену. А перед этим – вешалке.

– Ээээ, какая клиентка у неё была?

– Да эта… ну, как её? Подруга нашего владельца. Эвелин со своей змеёй, помнишь, она его тебе приносила, а Марина фыркала по этому поводу.

– Аааа, Эвелин со змеем… – Таня прекрасно понимала, что именно случилось с Мариной.

Но поди объясни это Насте!

– Настюш, может, ты её уговоришь оценить степень ожирения чайника и чашек в комнате отдыха, а? – предложила Татьяна, расслышав отчётливый смешок из-за шкафа.

– В смысле? Ааа, чаем её напоить? Да я бы запросто, но если кто придёт…

– Да сейчас у меня никого нет, так что я за тебя на ресепшене постою. Уводи её, а то ещё кто-то заглянет, а тут у нас тотальная борьба с ожирением!

Настя заторопилась к Марине, а из-за шкафа выбралась Шушана, которая потирала лапки и посмеивалась:

– Вот уж зарядила Сшевил эту болтливую приставучую завидуху!

– Шушана, а как это выключить?

– Сшевил сказала, что только заявлением об увольнении! Она Марине такой тормоз установила. Причём Марина понимает, что говорит, и кому говорит, тоже!

– Может, Крамеша позвать?

– Не получится – Крамеш в курсе, что именно эта дyрёхa про тебя и Сокола сплетни понапридумывала, так что он ещё добавит!

– А Крылана?

– А Крылана тоже в курсе, – фыркнула норушь, – Тань, никто не будет эту Марину выручать – сама нарывалась, нарывалась и нарвалась! Ну что поделать с человеком, который так упорно ищет себе проблемы?

В конце концов «выключил» ошалевшую от ужаса Марину сам Филипп.

Он, пройдя мимо неё по коридору, чуть задел плечом, прервав её укоризненный рассказ в адрес кулера о том, что у того отвратительные бока – явно лишний вес!

– Достаточно, Марина. Мы с вами не сработаемся, пишите заявление по собственному желанию, а я вам подпишу. И ещё одно… вы больше не будете сплетничать, а ещё будете ответственнее относиться к работе. В ваших руках чужие жизни, а не средство для доказательства вашей крутости! Понятно?

– Да! – чётко отозвалась Марина, каллиграфическим почерком выписывая заветное заявление.

***

Вечером Таня вернулась с работы и обнаружила у себя на кухне…

– Ой, вы уже пришли? – Карина с кастрюлей начищенной картошки захлопала глазами, явно не зная, как Таня среагирует на непрошенную помощь. – Я тут… я подумала, что сейчас же все есть придут, а вам ещё готовить!

Вообще-то Татьяна никогда не хотела иметь помощницу по хозяйству. Раньше и хозяйство-то было небольшим, а потом… ну, вот не любит она посторонних на своей кухне, и всё тут!

Нет, в роли гостей – пожалуйста, а вот в роли самозваных помощниц…

Карина, перепугавшись, что её сейчас будут ругать, смотрела на хозяйку дома и собственную начальницу огромными перепуганными глазами, и Таня сдержалась – ну, она же действительно хотела помочь и помогла!

– Карина, спасибо большое!

– Ой, вы не ругаетесь? Как хорошо, а то я боялась! Вы не думайте, я в гостинице всё уже убрала, и пыль протёрла и…

Она ещё долго перечисляла, что именно делала, так что Татьяна подумала, что девчушка устала, пожалуй, ничуть не меньше, чем она сама!

– В смысле, вороница, конечно, а не девчушка. Интересно, а она свой натуральный вид принимает когда-нибудь?

Тишинор прибыл из норушного прохода с кучей маленьких колючих огурчиков, крепких шампиньонов и крохотных, сладких помидорок-черри, и Татьяна вручила всё это Карине, поручив вымыть – ей надо было покормить сову и обработать глаза Сшевил.

Невольно вспомнилось, как вчера при обработке глаз в комнату влетел Шшос, который сообразил, что невеста от него что-то скрывает, отследил, куда она ушла и… настолько трогательно перепугался за неё, что Таня насилу его успокоила.

Сегодня, пока Таня закапывала Сшевил глаза и закладывала в них лечебный гель, он сидел неподалёку, пристально наблюдая за руками врача.

Сама Сшевил тихонько улыбалась – она кое-что провернула и теперь была весьма довольна результатом!

Для полозовых родов нет большего оскорбления, чем неблагодарность к тому, кому ты сильно обязан, так что в ответ на своё письмо Сшевил получила весьма приличное количество золота, сообщение с полной поддержкой этой позиции, заверением, что оба рода их ждут – не дождутся, а ещё… посылают ей то, что в полозовых владениях точно не нужно, а у них, может, и сгодится для чего-нибудь.

– Хм… вот и моя посылочка! – обрадовалась Сшевил днём, получив от посланца – одного из тех, кто проживал на змеевых землях, подчинялся приказам взглядом полозов и весьма успешно использовался для мелких поручений, кроме золота и письма ещё и некую упаковочку с чем-то.

– Да неужели? Так быстро! Вот что делает цивилизация, вжжух и уже ответ на письмо! – она приняла от посланца грубый мешок, в который было вделано деревянное кольцо для вентиляции, а в мешке посвёркивал глазами песочно-золотистый змей. – Ну здравствуй!