По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 37. О сердечных и прочих метаниях…

Татьяна время от времени в гусятник заходила – надо было контролировать гусей, а точнее, их эксперименты по вдумчивому разбору аккумуляторов.

– Нет, я всё понимаю, конечно, Соколовский утверждает, что им и кислота ничуть не повредит, но мне как-то спокойнее будет, если они до неё не доберутся… – думала Татьяна, время от времени изымая «игрушки» у гусей.

На Сшайра она старалась внимания не обращать – очень уж тот был мрачен.

– И чем я ему могу помочь? Ничем! Общение со мной его злит чрезвычайно, настроение у него отвратительное, так зачем я его ещё больше бесить буду?

Так всё и было, правда, ровно до того момента, когда Сшайр не решился переходить к активному покорению «ключа к свободе».

Таня шла к гусям, точно зная, что в это время полоз уже у них убрался и вряд ли попадётся на её пути… Тщетные надежды – стоило только зайти в гусятник, как справа открылась дверь и показался Сшайр.

Если честно, Таня как шла мимо, так и прошла дальше, нет, она, конечно, удивилась, с чего бы это он со змеиным хвостом и в полурасстёгнутой на груди рубахе, но, скользнув взглядом по змеевичу, прошла дальше:

– Наверное, ему так удобно – с хвостом, но жарко! – подумала Татьяна.

В конце-то концов, с её жизнью к подобным мелочам относишься абсолютно спокойно – ну, змейка, ну, такая… бывает!

– Получилось! Посмотрела! – заметил Сшайр, выползая из комнаты и ругаясь про себя на дверь – чуть хвост не прищемил с непривычки!

– Так… этот они уже раскрутили, надо убирать… – Татьяна передвинула раскуроченный аккумулятор поближе к стене, – А эти ещё ничего, держатся! – порадовалась она.

Ей вообще хотелось всё это из гусятника удалить, но начальство утверждало, что это очень полезно – развивает интеллект и новые способности его гусей.

– Хозяин – барин, конечно, но я боюсь представить, что они будут делать, если распробуют кислоту… плеваться ею?

Таня отступила от зарядных устройств и едва не столкнулась с Сшайром, который беззвучно подполз совсем близко.

– Вам что-то надо? – осведомилась деловитая Татьяна.

– Мне? – полоз как-то загадочно на неё смотрел.

– Вам, конечно! – Таня честно подождала ответа целых восемь секунд, по опыту зная, что если у кого-то что-то реально болит или очень требуется, то скажут быстро! – Нет? Тогда вытащите вот эту штуку в коридор, пожалуйста! Только жидкость оттуда не разлейте! Она едкая.

Таня уже думала о том, что Гудини куда-то уволок очень нужную в хозяйстве пробку от ванной и хорошо бы не забыть потребовать её возврата, потому что это уже четвёртая пробка за последние две недели.

– И хорошо бы он пробку вернул, а не начал делать вид, что не знает, что это такое. А главное, чтобы это было не для коллекции! Если он начнёт коллекционировать их, то мне надо будет купить сразу штук двадцать!

Сшайр проводил её взглядом, выволок останки аккумулятора в коридор и подумал, что надо было рубаху полностью расстегнуть – на картинке-то было именно так!

Через день Тане пришлось идти в гусятник по важному делу – гуси не поделили солому, разругались, подпалили её искрами разрядов, затушили, затоптав, но солома-то была уже в состоянии, непригодном для дальнейшего пользования!

– Тишинор на них ругается, говорит, что соломы не напасёшься! Тань, сходи ты к ним, посмотри, что они натворили! – попросила Шушана. – Может, у них можно как-то искрометание уменьшить, по крайней мере, пока они врагов не атакуют?

Татьяна пришла в гусятник, попросила продемонстрировать, как именно гуси устроили такой разгром, благо новой соломы ещё не было, полюбовалась на приличные такие молнии, вылетающие из гусиных клювов, вздохнула, строго приказала ничего в хозяйстве не подпаливать, а если очень приспичит, то делать это только над водой, благо у них таковая имеется – вон, бассейнчик в наличии!

Гуси чего-то покаянно гагакнули и отправились в указанном направлении – стало быть, сразу решили испытать новый метод развлечения.

Татьяна же, прикинув, сколько соломы надо гусям, собралась уходить, уже даже развернулась к выходу, и… чуть не влетела в Сшайра.

– Нда… вот странно как на него зима действует! Декабрь месяц, а ему как-то некомфортно при этой температуре! Понизить, наверное, надо! Гусям-то и попрохладнее хорошо будет, а ему?

Таня, профессионально прищурившись, осмотрела торс Сшайра, видневшийся под расстёгнутой рубахой, прикинула, что да… наверное, перестарались они с теплом, обошла полоза и удалилась из гусятника.

Нет, можно было и спросить у Сшайра, что ему не так, но полоз очень странно на неё косился, так что Татьяна решила его ещё больше не раздражать – и так ему как-то некомфортно, вон, даже глаз дёргается!

– Градусов на пять, наверное, надо уменьшить температуру… – прикидывала она, выйдя в коридор.

– Действует! – думал Сшайр, провожая Татьяну взглядом. – Всего-то рубаху расстегнул и подмигнул! Сшшш, всего-то…

Следующий визит он решил не ждать, а спровоцировать самостоятельно. Это было нетрудно – просто громко пожаловался, что ему плохо и надо позвать Татьяну.

– Ёлки-палки, вот я зараза такая! – расстраивалась Таня, торопясь по коридору к лестнице. – Забыла вчера сказать Шушане, что надо у него попрохладнее сделать! Растяпа! Ну как же я так?

Чувство вины только усилилось, когда она увидела, в каком виде её ждёт полоз – рубашка держалась только на одном плече, а по хорошо развитым мышцам грудной клетки шла явственная судорога! При этом с лицом и вовсе творилось что-то странное – взгляд у Сшайра был… какой-то больной на всю голову!

– Перегрев? Тепловой удар? Как ему температуру-то измерить? – всполошилась Таня. – А! Ну, да… руки-то есть, значит, в подмышечную впадину, как человеку… а у него в таком виде во всём теле температура одинаковая? Наверное, да – у Сшевил-то руки и лицо были холодные! А потом, что мне мешает у него всё выяснить?

Сшайр торжествовал!

– Ого как засуетилась! Стоило только этими дурацкими людскими мышцами на руках поиграть… – гордо думал он.

– Что у вас болит? – Таня деловито водрузила на стол врачебную сумку и полезла туда за градусником.

– Сердце! – проникновенно заявил Сшайр.

– Ужас! – подумала Таня. – Как лечить сердце у рептилии? Надо Артёму звонить и вызывать его на консультацию!

Она уже прикинула, что надо, чтобы Сшайр принял «малый» змеиный вид, потому что от всего прочего лечить придётся уже коллегу!

Сшайр только что руки не потирал от того, что всё идёт по плану!

– Моё сердце не может больше этого выносить! – продолжал он.

– Температуры, да? – виновато уточнила Таня, – Извините меня, пожалуйста, я не сообразила сразу, что вам слишком жарко!

Сшайр если и удивился, то решил этого не показывать, а шпарить по книге, благо с его-то памятью и ту, и первые две книги, которые ему удалось раздобыть и прочесть, помнил дословно. Первые были о методах раскопок, и для него сейчас не годились, а вот та, с яркой картинкой очень даже помогала!

– Да! – с чувством заявил он, прижимая руку к груди, – Мне слишком жарко от моих чувств.

– Гм… странное описание сердечных болей… – подумала Таня.

– Я просто не могу больше жить в такой тоске!

– Нда? – профессиональный ветеринар в лице Татьяны притормозил всеми лапами и в голос принялся высказывать сомнения в том, что данный пациент может страдать от сердечной недостаточности – вон какой румяненький, довольный жизнью.

– Да! – горячо заверил её «пациент», делая попытку взять её за руку.

Вместо этого Танины пальцы цепко взялись за его запястье.

Сшайр и удивился, и обрадовался – человечина оказалась весьма активной! Вон, сама за руку схватила, правда, смотрит не в глаза, а на часы и что-то шепчет себе под нос.

– Я не знаю, какой у вас нормальный пульс, но, если честно, он красивый…

– Красивый?

– Да, ровный, хорошо наполненный. У вас точно сердце болит?

– Конечно! Моё сердце не может больше выносить разлуки с тобой! – проникновенно выдал «книжную» фразу Сшайр и, довольный Таниной реакцией – она аж поперхнулась и уставилась на него, продолжил:

– Я не могу больше жить в одиночестве без тебя! Я ненавижу дни, когда ты не приходишь, когда я не вижу тебя, твоих глаз, твоего лица…

На этом пришлось прерваться, потому что с объектом начало твориться что-то непонятное – у неё затряслись плечи, она как-то подозрительно покраснела, а потом…

– Она что? Плачет, что ли? Надо было, наверное, как-то помедленнее обрадовать! – подумал Сшайр, – А то так осчастливь, а она ещё последние мозги растеряет, а мне надо, чтобы она с меня ошейник сняла!

Татьяна очень старалась сдержаться, но некоторые вещи выше наших сил, она только и сумела, что подальше отступить от предприимчивого типа, а потом всё-таки в голос расхохоталась.

– Ошалеть! Это он, оказывается, меня соблазнять собрался, бедняжка, а я-то соображала, куда ему градусник поставить, как делать кардиограмму и какую дозировку лекарств колоть! – соображала она, стараясь успокоиться.

– Перестарался! От радости того… истерика случилась! – думал Сшайр. – Надо ж было помедленнее объяснять и постепенно осчасливливать!

Он решил, что надо бы застолбить успех, и с чувством заявил:

– Я понимаю, что для тебя это неожиданность, но моя любовь…

– Ой, я тебя прошу, хватит! Не смеши, пожалуйста, я и так едва-едва успокоилась! – с трудом выговорила Татьяна.

– Не смеши? – слегка растерялся Сшайр. – Но…

– Слушай… ты уж меня извини, но я думала, что тебе жарко… ну что ты тут полураздетым ползаешь. Перепугалась, что у тебя тепловой удар, а ты ещё про сердечную боль начал говорить. Пульс у тебя нормальный, кстати.

– Пульс?

– Если по-простому, то на запястье проверяют, как работает сердце! – объяснила Таня окончательно запутавшемуся змею.

– Но моя любовь… – трудно, разогнавшись всем телом за добычей, резко притормозить – у Сшайра и дома это не всегда получалось.

– Сшайр, вот только не надо, ладно? Я же тебе уже говорила, что ты не мужчина, поэтому…

– Да чем я хуже-то? – возмутился полоз, хлестанув хвостом по полу и представая полностью в людском виде, к счастью, ниже пояса вполне одетом – видимо, перспектива предстать перед гусями совсем без защиты его всё-таки пугала.

– Тем, что ты змея, – логично объяснила Татьяна. – Хотя, если совсем честно, я и мужчин не оцениваю по экстерьеру как… как самцов.

– Но в книге было сказано, что женщинам нравятся вот такие, как я! – выдал Сшайр последний «непрошибаемый» аргумент, снова принимая вид получеловека-полузмеи. – Даже картина была!

– Так, а вот с этого момента поподробнее! – велела Татьяна. – Какие такие книга и картина?

После объяснений оскорблённого её непониманием Сшайра, а особенно после нескольких дословных цитат Тане пришлось поспешно покинуть комнату уборщика гусятника.

Она выскочила к лестнице, плюхнулась там на ступеньки и дала волю хохоту.

– Ой… ой, не могу! Сшайр… ну, ты даёшь!

Две обеспокоенные гусиные личности затоптались рядом, готовые прибить гада-змея, который явно как-то навредил доверенному лицу их хозяина. Хорошо ещё, что Таня, услышав треск и учуяв запах озона от разрядов, которыми для затравки обменялись гуси, сообразила, что змея сейчас в макраме заплетут, и быстро скомандовала гусям:

– Стоять! Змея не бить! Лучше сумку мою принесите!

Гуси организованно прошлёпали мимо напрочь растерявшегося Сшайра, удостоив его многообещающими взглядами, стянули со стола Танину сумку и вынесли к лестнице.

Таня вынула из сумки бутылочку воды и постаралась успокоиться, отпивая маленькими глотками и вытирая выступившие от смеха слёзы.

– Ну насмешил, так насмешил! – выдохнула она.

Сшайр ничего не мог понять… что он сделал неправильно, а? И почему у этой глупой человечины была такая реакция, когда он сказал, откуда взял правильные слова для охмурения таких как она?

Таня, окончательно успокоившись, вернулась к полозу в комнату и спросила его:

– Ты что, всерьёз воспринял то, что было написано в той книге?

– Конечно!

– Гм… кстати, я и не знала, что ты умеешь читать.

– Что ещё ожидать от человека! – прищурился Сшайр, который, раз уж не надо было изображать влюблённость, начал вести себя отвратительно высокомерно. – Я изучил вашу письменность по первой книге о раскопках. Она называлась «Положение о порядке проведения археологических полевых работ и составлении научной отчётной документации». Мне помогал один из наших старейшин, и я быстро всё выучил наизусть! Вторая книга называлась «Основы археологических раскопок» и была поинтереснее. А третья, мною прочитанная, рассказывала о том, что все женщины счастливы, если на них обращают внимание змеевичи, наги, то есссть такие как я! И ты сссмеешь говорить, что я что-то не так понял? Это… это проссто ты какая-то неправильная!

– Сшайр… – Тане и смешно было, и почему-то грустно, – Первые две книги относились к серьёзной литературе, и теперь я понимаю, почему ты и третью, попавшую к тебе книгу, воспринял так же, как и те. Просто ты не знал, что это… гм… ну, такая книга для того, чтобы просто позабавиться.

– Позабавиться? – возмутился Сшайр. – Но там же про нассс написано!

– Да, но люди-то в вас не верят. Поэтому пишут для развлечения и про нагов, и про драконов, и про волков-оборотней, да про кого только не пишут.

– И много у вас есть книг? – удивился Сшайр.

– Очень. Кстати, ты можешь мне объяснить, чего ради ты всё это затеял?

Сшайр тут же принял вид крайне неприступный и замолчал.

Нет, проще простого было ему приказать, и выложил бы он всё как на духу, но Татьяне было его и так жалко – ну, так опростоволоситься… нет, наверное, опросточешуиться, это очень обидно.

– Ты хотел, чтобы я в тебя влюбилась, помогла тебе снять ошейник и бежать? – предположила Таня.

Сшайр только хвостом по мраморному полу пошуршал в крайнем раздражении.

– Нда… только вот с такими знаниями в мире людей ты пропадёшь сразу же, как только отсюда выйдешь!

– Да пусть даже и так! Пусть пропаду! – внезапно заорал Сшайр, – Это всё равно будет лучше, чем такая прoклятaя жизнь! Ты хоть представляешь себе, что это значит, вот так жить? Нeнaвижу тебя!

– Так… погоди-ка, а меня-то за что? Я тебя не заставляла кусать жениха сестры, верно? Ты же знал, что этого делать не должен? Знал!

– Да не хотел я, чтобы так было! И ничего такого я не сделал!

– Я против ваших законов ничего сделать не могу, сам понимаешь, – вздохнула Таня, сознавая, что он так ничего и не понял. – Зато… зато могу принести тебе другие книги. Хочешь?

Сшайр хотел прошипеть, куда она может ползти со своими предложениями, но Таня не стала этого дожидаться, а покосилась на гусей и чуть им кивнула.

Те радостно сцапали гордого змеевича за хвост и утянули в его комнату – чтобы лишнего не болтал, а вечером вместе с ужином на подносе он нашёл какую-то книгу…

– Какой-то Шспир… – Сшайр даже не пытался вчитываться, пренебрежительно отшвырнув книгу в сторону, но… ему было так тоскливо, что ночью он не выдержал и взял томик в руки, открыв и зацепившись на словах:

«Две равно уважаемых семьи

В Вероне, где встречают нас событья,

Ведут междоусобные бои

И не хотят унять кровопролитья.»

Примечание автора – это первые строки трагедии Уильяма Шекспира "Ромео и Джульетта".