По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 23. Очень большая стирка

Татьяна осторожно заглянула за дверь и была очень благодарна своей профессиональной выдержке, позволившей ей не рассмеяться, впрочем, Вран таким даром не обладал, поэтому, сунувшись за названной сестрой, хохотал в голос.

Ещё бы… такую картину не так-то часто можно увидеть – в ванне, хотя нет, даже не в ванне, а в небольшом бассейне, утопленном в пол, изо всех сил прыгает абсолютно мокрый козёл, взбивая вокруг себя пену.

Вран как-то сразу увидел всё – и деловитую норушь, которая на противоположном конце бассейнчика сыпала в воду стиральный порошок для «нежности шерсти», и крайне возмущённую морду козла, и фонтаны брызг, летящих вверх, и Крамеша, с превеликим удовольствием поливавшего всё это козлиное великолепие из шланга, и даже ошарашенного змея, который стоял наготове с чем-то вроде жёсткой швабры на длинной ручке.

Крамеш, который принимал участие в помывке ради собственного развлечения, решил, что нечего змею филонить и скомандовал:

– Чего ты стоишь? Давай, стирай козла!

Сшайн неловко опустил швабру поближе к спине козла и чуть не рухнул вниз, потому что обозлённый происходящим объект стирки, мотнул рогами, едва не выбив орудие помывки.

– Ничего себе, и это называется, змей? Да ещё, типа воин? Не смешно! – выдал язвительный Крамеш, явно беря «коллегу» на слабо. – С одним-единственным козликом управиться не можешь?

– Козликом? Да как ты сме-ме-меешь! – взвыл козёл и сделал попытку выпрыгнуть из бассейна.

Нет, у него бы, конечно, получилось. Не зря же козы считаются одними из самых ловких животных, но… разросшиеся копыта подвели и единственное, чего он добился – грохнулся нижней челюстью об бортик, клацнув от неожиданности зубами.

Тут отмер змей и довольно активно потёр козлу морду своей щётко-шваброй.

Вран уже висел на косяке и едва переводил дыхание от смеха, над бассейном летали мыльные пузыри, пена подозрительно отливала перламутрово-розовым и пахла альпийскими травами, Шушана, прищурившись, оценивала количество высыпанного порошка и получившийся результат, соображая, а не надо ли приволочь ещё одну пачку.

И именно в этот момент в гостиницу вернулся Соколовский.

– Потрясающе! – оценил он. – Это просто потрясающе! А чем стираем? – обратился он к Шушане, всё-таки притащившей ещё пачку стирального порошка.

– Средство для натуральной шерсти и ручной стирки! – отчиталась Шушана. – У Танечки пришлось позаимствовать. Хорошее, но с ТАКИМ не справляется! – она озабоченно кивнула на козла, старательно пытающегося выбраться, но только взбивающего пену.

– Я думаю, что тут может помочь только какой-нибудь ядрёный состав для автомоек! – посоветовал Соколовский.

– А ты чего стоишь? – строго спросил он у змея со щёткой, – ЭТО надо отмыть начисто! Если для достижения результата тебя придётся уронить в этот же… водоём, то, поверь мне, ты будешь там плавать как миленький! Так… пошли отсюда. Пусть Сшайр выполняет свою работу! Шушаночка, оставьте вы змею этот порошок, может, если его непосредственно на козла высыпать и как следует постирать, то что-то да получится!

Через полтора часа Сшайр вышел из помещения с козлом, которого тянул за собой за верёвку, намотанную на рога. Козёл упирался, пускал розовые с перламутровым отливом пузыри и непередаваемо благоухал альпийскими травами.

Нет, разумеется, как только он оказался на твёрдом полу, козёл тут же попытался сбежать, а потом забодать непонятного типа, который его скрутил, засыпал порошком, а потом тёр щёткой и полоскал до полного побеления шерсти.

На попытку побега Сшайр не обратил ни малейшего внимания, словно и не моталась на другом конце верёвки здоровенная зверюга крупнее даже самых больших породистых козлов. А вот на попытку наставить на него острые рога и изранить Сшайр среагировал, но с таким азартом и восторгом, словно давно мечтал о чём-то таком – о борьбе, о настоящем поединке, пусть даже со сельскохозяйственной скотиной!

Видимо, его всё-таки зацепили слова Крамеша, напомнившие, что он – воин.

К поединку, не выдержав, присоединились и гуси – как потом выяснилось, им не понравилось, что это рогатое недоразумение хотело оставить их без уборщика!

В результате Соколовский, спустившийся на шум, узрел эпическую по силе своей картину – Сшайр держал за рога временно деморализованного козла и шипел что-то сердитое гусям, азартно выщипывающим с боков козла нежнейшую, белоснежную и мягкую шёрстку!

– Ого… как ты его отстирал! – Соколовский умел признавать чужие победы и заслуги. – Прямо отбелил! А говорят, чёрного козла добела не отмыть.

– Он не был чёрным, – мрачно ответил змей.

– Ну, значит, ему повезло, – ухмыльнулся Сокол. – Ты ж всё равно отбелил бы, так тебя зацепило!

Козёл попытался было что-то произнести, но вместо этого расчихался от непривычно-цветочных запахов, горько жалея о своих родимых ароматах под кодовым названием «ой-фу-какой-вонючий-козёл». Нет, они, конечно, никуда не делись, они вернутся, но вот сейчас-то что ему, бедолаге делать, а? Аааапччч-хи!

– Раз ты так дивно его перемещаешь, давай-ка его вон туда – по коридору и направо. Там его Таня ждёт.

Сшайр не очень понял, зачем той мерзкой человеческой женщине козёл, но спрашивать не стал, слушать протесты козла – тоже. Просто поволок рогатое создание дальше в указанном направлении, а потом, пинком ноги распахнув дверь, втянул упирающегося изо всех сил козла в указанную комнату.

– Эттто штта? – осипшим голосом спросил козёл, узрев станок, а рядом стол, на котором педантичная Татьяна разложила инструменты – ножовку, странного вида резаки, кусачки, рашпили… – Не-не-не! Я на такое не подписывался! Я – козёл молодой! Мнэээ ещё жениться надо!

– Да и женишься, кто тебе мешает? – удивился Соколовский, а потом сопоставив усилия, с которыми козёл начал вырываться, противно скрежеща разросшимися копытами по полу и реальную панику в налитых кровью глазах, расхохотался.

– Ну ты и баран, хоть и козёл! Я ж тебе всё объяснил! Слушать надо было, а не вопить дурниной почём зря. Никто тебя всяких… ценностей лишать не собирается! Просто копыта тебе Таня подрежет и всё!

– А рррога? – козёл, намертво зажатый между дверным косяком и здоровенными змеиными кольцами Сшайра, с ужасом смотрел на ножовку.

– И рога с тобой будут! Кому ты безрогий-то нужен? Во владениях, которые тебе отец подарил, вся история держится на твоих рогах, так что не трепещи ты так! Сшайр, не удуши его. Я, конечно, тебя понимаю, самому хочется, но деваться некуда…

Сшайр, который понял, что удержать копытного паразита может только в истинном виде, с неохотой подразжал хватку, и обнаглевшая скотина, тут же переставшая чего-то там бояться, моментально попыталась прибить его шею пониже головы рогами к стене.

– Никаких тормозов, чувства самосохранения да и просто минимального разума! – вздохнул Соколовский, выдирая козла из тугих колец песочно-золотистого змея. – Ни-че-го не меняется! Вот странно, и как такое парадоксальное создание мало того, что выживает, так ещё и голову некоторым дурит?

Держа козла на весу, как напроказившего котёнка, Филипп ловко впихнул его спиной вниз в нехитрое устройство, напоминающее прочную раму с повешенным внизу гамаком.

Тело козла моментально плотно осело в гамак, а ноги задрались вверх, не давая своему владельцу никаких шансов как-то перевернуться и встать на копыта.

Козёл подёргался, пытаясь освободиться, а потом, осознав тщетность этих попыток, принялся ругаться.

– Тань, а можно ему пасть завязать? – поинтересовался Вран, вызвавшийся ассистировать.

– Не можно, а нужно! – решил Соколовский.

Второй ассистент – Крамеш, язвительно ухмыляясь, в несколько слоёв плотненько накрутил на козлиную морду белый бинтик и завязал его бантиком.

Тут удовольствие от происходящего начал получать даже змей, который воспользовался тем, что про него забыли и сначала озирался, запоминая помещение – мало ли, пригодится для побега, а потом просто развлекался редким зрелищем – козлиным маникюром.

– Сначала отпилить ножовкой… потом обрезать ещё столько же, а потом рашпилем равнять! Даже просто перечислять устанешь! – Вран посчитал ближайшие Танины планы. – Тань, отдай ножовку! Вон то копыто я ему подравняю, а ты пока это кусачками покромсай.

Крамеш тоже принялся за дело, а Соколовский удобно уселся на стул и наслаждался созерцанием – известно же, что лучший отдых – это оно и есть – наблюдение за тем, как горит огонь, течёт вода и работает кто-то другой.

Через некоторое время все четыре козлиные копыта стали выглядеть не в пример аккуратнее, а вскоре и вовсе выглядели идеально.

– Как бы всё! – Татьяна с видом скульптора, закончившего творить, отошла на полшага, осмотрела результат и довольно кивнула. – Готово!

– Прямо красота! – усмехнулся Соколовский, за шкирку извлекая козла из гамака. – Ты как, лишенец? А! Да, морда-то обеззвучена.

Бинтик, так гармонично заткнувший словоизвержение козла, был развязан, а вот дальнейшее ошарашило всех!

– Я её с собой забираю! Может, вообще женюсь! – выдал козёл, опробовав новые копыта и кивнув на Таню.

– Нет, спасибо! – уверенно отказалась Татьяна.

– А тебя, женщина, никто и не спрашивает! Я её выбрал! – сообщил он Соколовскому.

– Перетопчешься! – моментально прилетевший ответ Сокола, оскорбил козла чрезвычайно.

– Ты мне вообще должен! Понял? – набычился козёл, на всякий случай шаркнув наманикюренным копытом по полу.

– И когда ж я тебе успел задолжать-то? – насмешливо поднятая бровь не обманула никого, кроме козла – Сокол разозлился сильно и всерьёз.

– А когда твоя тётка на меня шкуру набросила!

– Эээ, нет уж, ты сам тётку довёл, сам с ней и считайся. Правда, могу дать хороший совет, причём забесплатно! Лучше не лезь, а то она козлятину иногда потребляет, говорит, что это амбрэ её очень взбадривает. А вот моего долга перед тобой ни полушки нет! Я, знаешь ли, долги не коплю, сразу раздаю, кому что положено!

Козёл чуть призадумался – звучало это угрожающе, да и веяло от Сокола такой ледяной яростью, что он было притормозил, но, увы, ненадолго – куда ж деваться от мерзкого характера?

– И всё равно я её заберу! Она мне понравилась. Дури, правда, в девке много, но это я легко выбью!

Через три с половиной секунды он каким-то удивительным образом оказался в том самом гамаке, откуда его только что достали, с мордой, плотно обмотанной тем же самым бинтиком, завязанным уже на серьёзный узел, и с совершенно разъярёнными Враном и Крамешем непосредственно у критических точек собственного организма.

– Филипп Иванович, а вам ЭТО точно нужно в живом виде? Может, шкурррра тоже подойдёт? – рыкнул Вран.

Крамеш все свои силы тратил на то, чтобы безо всяких вопросов не прибить негодную животину, так что он молчал, только взгляд стал очень уж тяжёлым и сжимались кулаки.

– Нее, шкуры будет мало, – с явным сожалением ответил Соколовский. – Хотя… я подумаю ещё над этой идеей! Слышь, ты! Козёл! В сторону Татьяны даже не смотри, иначе я тебя лично тётеньке доставлю. ТОЙ САМОЙ тётеньке! Понял?

Невнятное гудение из-под бинтика можно было трактовать как угодно, но козлиные глаза вдруг уставились на Татьяну, которая весьма профессионально перебирала скальпели, а потом почему-то деловито улыбнулась в сторону козла.

И почему ему казалось, что она такая… беззащитная и внушаемая, а? Наверное, потому, что он очень любил, разумеется, в людском виде, выбирать себе девушек, которые по какой-то странной причине, принимали его грубость за решительность, хамство – за проявление сильных и ярких чувств, разумеется, к очередной несчастной, тотальное безделье – за «поиск себя», а абсолютное безразличие – за этакую мужскую сдержанность.

В этих землях таких девиц было много… И если в исконных за попытку пожить в чужой избе на всём готовом можно было прилично получить от отца или другого родича девицы, то тут – гуляй – не хочу!

Вот и не хотел он, категорически не желал возвращаться!

Зачем? Ну, вот зачем ему уходить из такого дивного мироустройства, когда ему самому и делать-то ничего не надо – главное, объект выбрать правильно, а дальше живи себе на здоровье.

Было бы ещё лучше, если бы он целый год мог так жить, но, увы, увы, козлиная шкура неумолимо возникала в конце мая и сбрасывалась в конце ноября, так что приходилось приспосабливаться. Но сейчас же ноябрь, скоро он будет человеком, а значит, возможностей будет… да вот сколько тут девиц с переломанной через колено самооценкой, вот столько и возможностей!

– Кто ж знал, что вот эта не такая! – сердился козёл, – Не замужем, работа дурацкая, парня нет – вот точно-точно нет, я ж чую! Самая моя добыча, взгляд… наверное померещился! Так что мне эти всё испортили! – он обиженно косился на собравшихся вокруг.

Последним камушком в козлиный огород было высказывание рыжего кота, который, вот же гад такой, внимательно наблюдал и за мытьём, и за стрижкой, и за последующим сольным выступлением рогатого брутала, а потом выдал:

– Мы козла мыли? Мыли! Мы козла стригли? Стригли! Осталось козла побрить и побить! Нет, честное слово, так он будет совсем-совсем на всё готовый!