По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 32. Почитаемый талант

Уртян обнюхал воду, посмотрел её на свет и пожал плечами:

– Нормальная вода, чистая… Что с ней не так?

– Она не годится для отваров, – обречённо вздохнула Карина, жалея, что вообще рот открыла. – Просто… я воду слышу.

Уртян, который уже думал отмахнуться от Карины, насторожился. Нельзя сказать, что он много чего знал о воронах, но кое-какие вещи он понимал – никто из разумных существ исконных земель не будет просто так говорить о по-настоящему серьёзных вещах.

– Вода – штука крайне серьёзная! – сообразил Уртян, отставляя в сторону поднос с кореньями, которые хотел использовать для отвара.

– А как ты слышишь воду? – заинтересовался он.

– Я не вру, – Карина испуганно смотрела на него и покачала головой, – Честно не вру!

– Да я же не говорю, что ты врёшь. Я просто не понял, поэтому и спрашиваю. Я вот, например, вижу запахи трав. А вот про воду ничего сказать не могу.

Карина чуть выдохнула – её не обвинили во вранье, как дома, уже хорошо.

– Я могу сказать, на что вода годится. Вот эту можно пить, она не мёртвая, но отвары она сделает плохо. Эта вода не сможет взять полезное из кореньев.

И тут Уртян вспомнил:

– Так! Стоп… а вот ты про мёртвую воду сказала… Ты знаешь, что это?

– Я чую… Только я не про мёртвую воду исконных земель, ту, которая отрава, но затягивает любую рану. Я про мёртвую этих земель, которая просто отрава.

Уртян изумлённо смотрел на Карину, а потом, когда молчание стало затягиваться, спросил:

– И давно ты так можешь?

– Почти два года. Я упала в речку… то есть меня уронили… и там я первый раз услышала воду.

– А твои… ну, род, они знали?

– Я сказала, но… – Карина опустила глаза. – Они не поверили.

Ей до сих пор было тяжело об этом вспоминать.

– Не расстраивайся! – вдруг сказал Уртян. – Мои тоже ничего не поняли. Я когда сказал своим о том, что вижу запахи, от меня просто отмахнулись. А отец был уверен, что то, что я травы могу искать – это просто ерунда.

– Правда? – изумилась Карина.

Почему-то осознание того, что она не одна попала в такую ситуации, что вот… сидит признанный талант, превосходнейший травник, и даже в его дар не верили, Карину вдохновило.

– Значит, так бывает. Значит, не я одна такая… – думала она, продолжая убирать гостиничные комнаты.

А вот Уртян отложил приготовление отвара, вместо этого взяв смартфон…

– Да ладно? – удивился Соколовский на сообщение своего травника. – Это ещё, конечно, проверить надо, но если это так…

Он рассмеялся:

– Это будет феерично!

– Почему?

– Тян, ты в курсе, какой у воронов самый почитаемый талант?

– Нет…

– А я вот в курсе! Так вот, наиболее почитаемым считается тот, благодаря которому они из простых лесных птиц стали тем, кем сейчас и являются. А именно – поиск живой и мёртвой воды!

– Ничего себе… то есть она, если реально владеет этим даром, то из запроданной служанки одним махом становится самой-самой в своей семье?

– Нет уж! В её бывшей семье Карины больше нет и не будет. Продажу не отменяют никогда. Так что она так и остаётся под моим крылом при любом раскладе! – хмыкнул Соколовский, очередной раз похвалив себя за аккуратность в оформлении любых документов, в том числе и договора мены с Крыланой и получением от неё оригинала её договора выкупа Карины.

– Представляю, что будет с этими её бывшими… типа родичами! Ну, конечно, если они узнают! – фыркнул Уртян.

– Если это правда, пренепременно узнают! – многозначительно посулил Соколовский. – Я человек добрый… мне ж не жалко сведениями поделиться! Может, хоть в следующий раз к своим воронятам будут внимательнее относиться! Судя по тому, что ты мне рассказал, её кто-то в реку толкнул, возможно, этот самый её брат разлюбезный, и было это сколько там…

– Она сказала пару лет назад!

– Всё сходится… врата уже открывались, исконные земли очищались, а чем больше их сила, тем больше будет пробуждений заложенного в их обитателях, где бы они не жили.

– Это поэтому… ну, у меня? – проговорил Уртян, имея ввиду свой проснувшийся дар.

– Да, именно. И у тебя, и у много ещё кого, а, возможно, и у неё. Посмотрим. Она сейчас что делает?

Уртян выглянул в коридор, обнаружил Карину, которая протирала подоконники в противоположном конце коридора, и снова скрылся в комнате:

– Убирается – подоконники протирает.

– Вот и чудненько. Если успею, сегодня же и привезу ей несколько образцов воды… – пообещал Сокол.

Он успел. Прибыв вечером, он выставил на серебряный поднос восемь пузырьков с водой. Одинаковых, абсолютно прозрачных, пузырьков.

А потом позвонил Татьяне:

– Таня, Карина у вас или у себя?

– У меня, – Таня за эти дни как-то так свыклась с вороничкой, что только и удивлялась – как это раньше её тут не было.

Карина была как… как кошка – ухитрялась быть практически невидимой, но перемещалась за Татьяной хвостиком, видимо, чувствуя себя рядом с ней спокойнее и увереннее. Стоило только вернуться домой, как Карина осторожно заглядывала в кухню, робко здоровалась, а потом докладывала, что заготовки к ужину сделала, что полы вымыла, что…

– Карусь, ну, что ты! У тебя же и своей работы хватает, отдохнула бы ты или погулять вышла!

Карина тут же начинала рассказывать, что полна сил и отдыхать ей абсолютно не хочется, а гулять… зачем оно? Она и так хорошо себя чувствует!

В качестве прогулки приходилось брать её с собой и «выгуливать» по скверику или идти вместе на крышу, а потом заниматься её крыльями – массаж, упражнения, короткие перелёты в специально открытой для этого комнате.

***

Когда Тане позвонил Соколовский они как раз закончили все обязательные процедуры, и усталая Карина, подобрав крылья, устроилась на Таниных коленях – вот уж точно, как кошка. Даже голову на сгиб локтя так же уложила, не обращая ни малейшего внимания на хмыканье Врана и ворчание Терентия. Крамеш просто посмеивался про себя, не опускаясь до демонстрации ревности.

Расслышав, что хозяин спрашивает про неё, Карина встревожилась, быстро припомнив, что могла сделать не так или недоделать. По всему выходило, что зря, зря она клюв открыла и про воду сказала! Надо было молчать и не каркать!

А тут ещё и хозяин затребовал её к себе:

– Таня, можно вас попросить? Пришлите Карину ко мне. А ещё лучше, приведите её, мне бы хотелось, что бы вы слышали наш разговор.

Те несколько шагов по коридору гостиницы Карина прошла в ужасе:

– Зачем? Зачем я в это влезла! Кто меня за язык-то тянул? Раскаркалась на свою глупую голову! Ведь только-только всё так хорошо стало. А сейчас? Что он со мной сделает? Ругаться будет? Если просто ругаться, то это ещё ничего… а если… если продаст?

Карина в ужасе притормозила и вцепилась в Танин рукав.

– Ты что? Что случилось?

– Я боюсь… а вдруг меня продадут!

– Карусь, ну, что за глупости?

– Ой… мне так страшно! – пискнула Карина.

– Всё, всё, не волнуйся! Я уверена, что ничего подобного не будет!

– А если всё-таки… ты же попросишь его меня никуда не продавать?

– Карина! Соколовский ничего подобного не сделает!

Подобный сдавленно-обречённый скулёж можно было ожидать от щенка, но никак не от молоденькой девушки.

– Каруся, если что, я за тебя заступлюсь! Не переживай! – Таня про себя недобрым словом помянула Каринино семейство и втянула вороницу в кабинет Филиппа.

– Карина, я всё понимаю, вот только не могу взять в толк, с чего ты взяла, что я воронами торгую? – хмыкнул Соколовский, – Да, я всё слышал, мог бы сделать вид, что не слышал, но не хочу! – он капризно поморщился.

Карина опасливо выглянула из-за Тани.

– Да что такое-то? А? Я что, кусаюсь? Или клююсь? – Филипп вздохнул, – Вот беда с этими птенцами! Иди сюда, я не собираюсь тебя продавать в любом случае! Я что? Птицеторговец?

Карина тихонько выдохнула и вышла из-за Татьяны.

– Ругать будете? – несмело предположила она.

– За что?

– Ну… я полезла не в своё дело, Уртяна отвлекла, про воду сказала…

Таня удивлённо подняла брови – об этом она ещё не слышала.

– Ругаться точно не буду. Хочу, чтобы ты посмотрела на несколько пузырьков с водой и сказала, какие из них пригодны для отвара Уртяна, – Соколовский вытащил из сейфа серебряный поднос, на котором стояли шесть склянок, и установил его на столе перед вороницей. – Посмотри…

Карина подошла, осмотрела пузырьки, а потом показала пальцем на первый и четвёртый:

– Это плохая вода. Эту пить нельзя, варить на ней тоже ничего нельзя. Она больная.

Потом осмотрела оставшиеся четыре, указала ещё на три:

– Это всё вода питьевая, вот на этой – можно сделать отвар, а на этих двух – не стоит, он не раскроется – вода не сможет взять ту пользу, которая в корешках травника содержится.

Наконец, последнего пузырька Карина даже коснулась и заулыбалась довольно:

– Вот это хорошая вода, на ней нужно варить. Она радостная и щедрая – возьмёт отвар и поделится пользой!

Соколовский даже брови поднял в изумлении:

– Гм… ну, что я тебе скажу… а ведь ты умница вороница Карина! И даже воду не попробовала…

– А зачем? Я же её вижу, – чуть пожала плечами она. – Наверное, не так, как Уртян запахи, но вижу.

– Ну хорошо… тогда последняя проверка. А что ты скажешь об этих двух образцах? – он выставил на поднос ещё два пузырька, и Карина замерла.

– Это же… это же ОНИ! Вода, которая oтрaвит, но сделает целым, и вода, которая оживит и исцелит! – Карина поражённо уставилась на Соколовского. – Живая и мёртвая?

Таня с неменьшим изумлением смотрела то на Карину, то на две маленькие ёмкости, прозрачные и пузатенькие, то на исключительно довольного Сокола.

– Что ж… ты действительно владеешь этим даром – самым древним и почитаемым даром воронов исконных земель! – немного торжественно произнёс Соколовский, очень бережно убирая два последних пузырька в сейф.

– Что? – изумилась Карина. – Самым древним и почитаемым даром?

– Да, моя дорогая! – рассмеялся Сокол, но тут же удивлённо уточнил:

– Что с тобой опять стряслось?

– Пожалуйста, только не продавайте меня! Я же… получается, стала дороже, да? Я не хочу никуда уходить отсюда, я не хочу от Тани! – Карина затряслась как в ознобе, отступая от стола.

– Да что ты тут делать-то будешь? – рассердился Соколовский. – Да никуда я тебя не собираюсь продавать! Более того, я тебя даже не покупал! Мне тебя на работу устроила Крылана… за медведя, а мне горничная нужна была, чтобы Татьяну разгрузить. Я вам что? Рабовладелец? Между прочим, тебе зарплата начисляется, всё как положено. Месяц закончится и получишь!

– Зарплата? МНЕ? – кажется, для Карины это было главным доказательством того, что её никуда не собираются девать из этого дома.

– Таня, я вас умоляю… объясните хоть вы ей, что я никуда её никому не продам, не отдам и не сплавлю! Разве что она сама захочет отсюда уйти… но я бы на её месте не торопился. Сейчас за ней такая охота будет!

– Какая ещё охота? – испугалась Таня, обнимая вороничку за худенькие плечи.

– Натуральная! Она же теперь не принадлежит ни к какому роду, раз её семейка от неё так избавилась, а это значит, что вороница с самым почитаемым и старинным даром, молоденькая, красивая и незамужняя, будет огромным искушением для всех родов – заполучить её в качестве жены какому-то молодому ворону.

– Не хочу! Никуда не хочу, ни к кому! – замотала головой Карина, – А ещё я летать не умею!

– Да и не надо! Тебя теперь и на руках таскать будут, – пожал плечами Сокол.

– И на руках не хочу! Только если… – она замялась

– Только если что? – Филиппу уже самому интересно стало.

– Только если у Тани, – покосилась на Татьяну Карина.

– Бедный ты ребёнок! – Таня притянула её к себе, погладила по голове, доверчиво приникшей к плечу, а потом велела пойти и посмотреть, не готов ли ужин.

Карина радостно выскочила из кабинета и умчалась по коридору, чуть не подпрыгивая от облегчения, а Таня спросила:

– Филипп Иванович, я так понимаю, что вы, если что, сможете отвадить от Каруси назойливых претендентов?

– С удовольствием! – усмехнулся Соколовский. – Я не люблю воронов, вы же знаете, да?

– Вы их так интересно не любите! – рассмеялась Татьяна.

– Как хочу, так и не люблю, – пожал плечами Сокол. – А что, скажете, не за что их не любить? Да, я всё понимаю, они по природе своей птицы. И в природе птицы слабых птенцов выкидывают из гнезда не от жестокости, а для того, чтобы вырастить хоть кого-то, хотя бы сильных поднять на крыло. Какой с них спрос? Но эти-то… никто из них от голода не страдает, умеют рядиться в людской облик, принимать людской уклад жизни, а вот это «слабого вон из гнезда» так никуда и не делось!

– Да, вот в этом случае это действительно голимая жестокость, – погрустнела Таня. – Хотя… и люди иногда так делают!

– А я и людей, знаете ли, далеко не всех люблю! – фыркнуло капризное начальство. – Имею право!