По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 11. Энергичность широкого размаха

Звонок в дверь прервал выступление Терентия.

– Тань, Таняяя, там Крылана, открой ей! Нет, в коридор я тебя пока не пущу, они сейчас даже слона зашибут, а тебя так просто не заметят! – пискнула Шушана, подтолкнув Таню к действиям. – И Гудини прибыл с добычей… – констатировала норушь, оценив обречённое волочение зелёного полутораметрового «змеешнурка» за деловитым карбышем.

Очень сложно, борясь со смехом, ужасом и чувством долга, взять себя в руки и торопливо изъять у Гудини насмерть перепуганного полоза:

– Гудочек, вот, смотри, честно меняю змея на пачку овсяного печенья и всё вот это! – пожертвовать печеньем и запечённым куробедром было значительно дешевле, чем выцыганивать у карбыша добычу, уповая на его совесть. Таня-то точно знала, что карбыши охотно едят мясо, а вот про их совесть вопрос такой… сложный!

Дальше она ловко заткнула возмущённого Терентия, вручив ему спасённого, но шокированного до глубины натуры полоза и скомандовав:

– Хвостом отвечаешь за его целостность! Это не наше, за него потом Сокол спросит!

Терентий пристально посмотрел очень громким взглядом вслед Татьяне, но смолчал… Что он, дурак, что ли, при Шушане и Крамеше вслух так выражаться?

А Татьяна, покосившись на сцену: «Мы делили апельсин, двое нас, а он один», заторопилась к входной двери.

– Слушай, а что это у вас такое весёленькое происходит? – Крылана, блестя глазами от предвкушения, стояла на пороге: – Меня Мурашик позвал. Пискнул, что Шушана зовёт, но сама занята, стену открыть не может, а он ко мне в квартиру пока не умеет проходы делать.

– Ой, лучше спроси, чего у нас НЕ происходит! – Таня кинулась назад в кухню, застав феерическую попытку Эвил придавить одного из гусей, свернув вокруг него кольца змеиного тела.

– Гагак! – явно выругался гусь, выплюнув хвост и изо всех сил приложив змеицу клювом, из которого полетел сноп искры.

– Гааааг! – ответил его напарник, после того как с силой крутанул голову агрессорши, прибив её к полу и стукнув по макушке подобным разрядом.

Дальше они уже действовали совместно, отчего Эвил свивалась, развивалась, стараясь зацепить их, придавить тяжеленными кольцами, да хотя бы откинуть их от себя.

Куда там…

Тогда она решила спасаться бегством, но тут уж гуси вошли в раж!

Нет, правда, ну что такое-то? Только освоили дивную технику, только научились так красиво и эффектно искрить, только нашли червячка себе по плечу, а он уже того… уползать! Нет-нет, на это пара боевых гусей была абсолютно не согласна.

На попытку змеицы втянуться в её комнату и забаррикадироваться там гуси дали ей небольшую фору… ну, чтобы поинтереснее было, а потом ловко вытянули длиннющее тело, ухватив Эвил за такой удобный для этого хвост.

– Как у вас тут круууто! – восхищённо протянула Крылана, не замечая, с каким ужасом смотрит на неё Карина, почти полностью замотавшаяся в котовый пледик.

– И не говори… где ещё такое увидеть? – вздохнул Крамеш, – Только вот кому двери-то на место ставить? А! Уже вместе с косяком…

– Ну, кому-кому. Тян начнёт, а ты поможешь… – фыркнула Шушана, оценивающе глядя на Эвил. – Надо же, энергичная какая… Ладно, пусть пока в бесконечном коридоре помечется, если сил много, а распоряжений хозяина дома не услышала.

Она пискнула что-то, вполне дошедшее до слуха гусей, которые дружно подхватили нарушительницу спокойствия и уволокли в открывшийся проход.

– Мурашик, сбегай к Уртяну. Скажи им с Муринкой, что можно выходить. А Уртян пусть инструменты возьмёт, двери, конечно, и сами постараются встать на место, но помочь им всё-таки надо!

– Слушай, а Тишинор где? – испугалась Таня.

– Успокоительные травки спешно выращивает. Я его попросила… Сама понимаешь, Эвил Соколу нужна, а она сейчас будет пусть даже без сил, но в такой ярости! Ещё укусит кого-нибудь, а она, кстати, ядовитая. Крылана, а ты сможешь её как-нибудь угомонить, если травки не подействуют?

Крылана с сомнением прищурилась на выдернутый с куском стены дверной косяк…

– Я со змеями ещё не работала, но попробовать можно. Правда, очень бы хотелось, чтобы она зубами своими рядом со мной не клацала.

– Я подстрахую, – негромко сказал Крамеш.

– Хорошо. Вдвоём мы как-нибудь управимся, я думаю…

– Так… все такие довольные, да? У всех уже всё хорошо! – Терентий гневно воззрился на коллектив. – А я тут страдай, да?

– Ну не страдай, – разрешил ему Крамеш. – А, кстати, чего ты страдаешь-то?

– И он ещё спрашивает! – Терентий воззвал к обществу, а увидев, что все, включая Гудини, чавкающего курицей, смотрят на него, обратился к Крамешу, прибавив укоризны:

– И ты ещё спрашиваешь?! Ну, снимите ЭТО с меня кто-нибудь! – он с омерзением затряс ушами. – Я ж змейсов терпеть не могу!

– А он, как я посмотрю, тебя прямо трепетно любит! – констатировал Крамеш, должным образом оценив полоза, нежно и трепетно обвившегося вокруг объёмной тушки кота.

Полоз, которого отчаянно напугали, протащили по каким-то пространственным непонятностям, чуть не слопали и под конец вручили коту, вдруг понял, что этот самый кот мягкий, тёплый и, что немаловажно, никуда его не волочёт. И как-то вдруг очень полюбил этот конкретный змей покой, прямо на удивление.

– Да погоди ты орать! – велела Терентию Шушана, подобравшись к полозу поближе. – Ну-ка объясни мне, с чего ты за нашим карбышем охоту начал. Тебя Эвил послала?

Невнятное шипение, раздавшееся из-под пуза Терентия, вызвало у последнего настолько страдальческое выражение морды, что Крамеш его почти даже пожалел.

Правда, Шушане было не до кота, она выясняла обстоятельства произошедшего и переводила речь полоза Тане:

– Он вообще-то сытый был, они же не каждый день едят. А тут решил позабавиться… ну и пополз на шорох. Эвил его не натравливала, он сам. Но он так уже уползал, так что она примерно понимала, что это может случиться.

– Значит, сама виновата! – припечатал Крамеш. – Это просто даже невежливо.

– Где Эвил, и где вежливость… – подумала Таня, а вслух сказала:

– Интересно, она там вообще в каком состоянии, и не придётся ли мне её лечить от переломов… Хотя, главное, чтобы ей позвоночник не повредили и гм… личико не ободрали.

– Ничего с ней не будет! – заявил Крамеш, – Если она из рода больших полозов, то её людской вид будет целым и невредимым – эти змеи бронированные. У нас хранилась одна чешуйка из шкуры такого полоза, выторгованная за громадные деньги. Причём золото их не интересовало, оно и понятно, они сами в нём купаются, а нужно было одно редчайшее растение. Чешуйку мог снять со шкуры только сам владелец или его родич. Посторонним это не под силу.

– А зачем нужна их чешуя? – удивилась Таня.

– Это очень сильное средство – отвар из чешуи делает перья непроницаемыми даже для выстрела в упор, – пояснил Крамеш.

– А разве… разве нельзя использовать их старую шкурку? – заинтересовалась Крылана.

– Нет, у них не бывает бесхозных шкур. После линьки они их должны съесть, – пожал плечами Крамеш, который в детстве был вынужден перечитать и заучить очень приличную часть богатейшей родовой библиотеки.

– Трудно им жить! – невольно посочувствовала Крылана.

– Если все ДОСТАТОЧНО посочувствовали этим самым змеюкам, может быть вы всё-таки снимете с меня этого? – Терентий аж носом покраснел от крайнего возмущения.

– Ой, Терёнечка, извини, мой хороший, конечно! И спасибо, что погрел его! Ты же у нас самый уютный и тёплый, – Таня аккуратно размотала все полтора метра домашнего питомца Эвил и непринуждённо накрутила его себе на руку, заодно внимательно осмотрев на предмет повреждений и ран. – Вот и отлично! – погладила она зелёную змеиную головушку, – Тебе повезло!

– А вот Гудини так не считает! – констатировала Шушана, обратив внимание на алчный блеск глаз карбыша, который прикинул, что по весу-то добыча наверняка была посущественнее, чем предложенные ему ценности.

Правда, карбыш, как существо практичное, решил, что, небось, змей с его хозяйкой тут ещё побудут, а это значит, что можно будет ещё подразнить наивное пресмыкающееся, выманив его из той прозрачной штуки, где он обитает. Уж в следующий-то раз, он, Гудини, не поволочёт добычу поверху! Нее, он сразу нырнёт в свои подполья! Это он просто в первый раз наивно оплошал, не учтя слишком громких жадин-гусей, но это ничего… всё приходит с опытом.

Полоз, ощутив хищный взгляд этого страшного зверя и оценив оранжевые резцы, хищно клацнувшие явно по его змеиную душу, поплотнее обвил Танину руку и прикинулся этаким изумрудненьким экзотическим браслетом.

На кухню примчался запыхавшийся Тишинор, потом прибыл Уртян с Муринкой на плече, и Шушана позвала его и Крамеша чинить двери. Крылана затеребила подругу, выпытывая все подробности об Эвил, а Терентий гневно воззрился на своё имущество, плотно закрученное вокруг Карины.

– Ты, может, плед-то мне вернёшь? – хмуро уточнил он, напомнив Тане о том, что змеи змеями, а тут у неё дитятко, перепуганное даже больше, чем было по приезде!

– Кариночка, ты как? – участливо поинтересовалась Таня.

– Ой, Крылана, пожалуйста, заберите меня обратно! Я зззмей боюююююсь! – отпрянула от Тани Карина, с ужасом глядя на Татьянину руку, плотно обмотанную полозом. – А вон таких вообще не смогу… не смогу я рядом с такими быыыть! – она тряслась как осина на осеннем ветру, уставившись на проход в гостиничный коридор. – Я не ссссправлюююсь!

– Каррина, перрестань истеррить! – строго велела ей Крылана, и вороница замолчала, словно её кто-то выключил. – Нет у тебя никакого «обрратно». У нас в доме тебя заклюют! Ты это понимаешь?

– Ддда, но лучше так, чем змеи!

– У нас змеи-то первый раз остановились, – вздохнула Таня. – Это же очень большая редкость! И надо же, как не повезло девочке…

– Тань, она не девочка, а ворроница! Мы вообще-то в пррирроде змей едим, если что. Так что никаких людских стррахов у нас по этому поводу нет и быть не может. А Каррина прросто слишком много врремени провела в людском виде, – Крылана строго покосилась на дальнюю родственницу мужа.

Да, очень хотелось её обнять, укрыть крылом, успокоить, как маленького птенца, только вот сейчас это не поможет – Каринин страх воркованием не истребить, а если его распустить, то он обрадуется, начнёт расти и будет выбирать всё больше и больше существ, которых можно бояться! А птенчику и так трудно жить!

Крылана это всеми перьями ощущала, поэтому говорила с глупышкой прохладно, суховато, строго. Привычно для неё. Да, её можно заморочить, но гораздо полезнее, чтобы она сама привела нервы в порядок.

– Ну, ты прришла в себя? Тебя никто не прросит тррогать змей или общаться с ними, но шаррахаться или вопить не смей! Поняла?

– Да! – Карина опасливо покосилась на полоза, который на всякий случай морду прикрыл кончиком хвоста, потом перевела взгляд на Терентия, размотала с себя плед, аккуратно его сложила и вернула на место: – Извините, пожалуйста, что я его взяла. Я не должна была без спроса трогать ваше имущество! – сказала она коту, тут же распушившемуся от ощущения собственной значимости.

А потом обратилась к Татьяне:

– Извините меня, пожалуйста, я не хотела так… шуметь.

– Ничего страшного, не расстраивайся!

Таня потихоньку выдохнула, отодвигая подальше от Карины руку с полозом, а потом и вовсе вышла в коридор гостиницы, где дверной косяк уже вернулся на место, а Уртян и Крамеш прилаживали обратно дверь.

– Ой, тут штукатуркой испачкано, – послышался за Таней голос Карины, – Я сейчас уберу. Где мне можно взять веник и тряпки?

Стоило Тане выдать воронице пылесос и показать, где хранятся приспособления для уборки, как она тут же метнулась убирать беспорядок, устроенный Эвил.

– Как только она начинает работать, сразу успокаивается, – тихонько объясняла Тане Крылана, осматривая травы, которые приволок с собой Тишинор. – И, если с ней строго разговаривать, это её как-то удерживает от падения в рыдания и пугания.

– А нельзя её сделать увереннее твоими методами? – осторожно спросила Таня, внезапно обнаружив, что это очень приятно, когда кто-то за тебя убирает в гостинице.

Да, конечно, в данный момент были более срочные дела, но они бегали и ползали в бесконечном коридоре, а вот нервы, натянутые до предела, требовали хоть немного на что-то отвлечься.

– Понимаешь… у неё нет основы, за которую она может держаться. Её совсем не любили, не берегли, ничуточки не баловали, никогда не прикрывали от… да от всего! Мы же когда маленькие, очень нуждаемся в этом! Хотя… когда взрослые, тоже нуждаемся не меньше. А у неё ничего этого не было. У этой дальней ветки рода Ветроловов очень жёсткие взгляды на воспитание. Им даже родители мужа уже неоднократно замечания делали – ну нельзя так воронят муштровать, кто-то, может, и выдержит, а кто-то просто сломается. И вот Карина на грани. Если я ей что-то попытаюсь внушить, она не сумеет удержать в лапах новое-внушённое и свою жизнь, которой не на что опереться. Так что пусть она сама живёт потихонечку, как может, а дальше будем смотреть.

Таня понимающе покивала, покосившись на практически чистый коридор. Через несколько минут уже нельзя было сказать, что там происходили какие-то действия, далёкие от нормального функционирования гостиницы.

После ремонта двери Уртян забрал травы и ушёл варить успокоительный настой для змеицы, а Таня, вручив Крылане опасливо скомковавшегося полоза, отправилась в свою комнату – позвонить начальству.

– Что? Она всё-таки натворила дел? Вот же… – прошипел сквозь зубы разъярённый Соколовский. – Ладно, я скоро приеду, Крылана пусть пока у вас побудет, гусей не отзывайте, надо её вымотать. Успокоительные травы вырастили, Тян отвар готовит? Отлично! Очень пригодится…

Нет, он не переоценивал Эвил… после первого шока, связанного с тем, что она и слыхом не слыхивала о таких гусях, да ещё об их умении обращаться с электричеством, змея собралась и дала показательный бой своим противникам. Так-то, при первом сближении, она сдерживалась, не кусалась, а вот теперь… стоило только вспомнить о полозе, которого уже наверняка съели, а особенно о том, почему она его так берегла, как Эвил кинулась на гусей, обнажив ядовитые клыки.

– Ффффсссё, вам конессс! – Эвил была уверена, что сейчас вопьётся зубами в тушку ближайшей глупой птицы, она тут же обмякнет и больше уже не встанет, а дальше бросок на второго, и всё, закончились гуси! – С Сссоколом потом разберусссь! За своего полоссса я имею право половину его персссонала покуссать!

С этими мыслями Эвил от души цапнула ближайшего из гусей, ощутив, что её зубы почему-то не только не пробили оперение невозможной птицы, но болезненно заныли от удара.

Дальше она пробовала вновь зажать гуся в своих кольцах и с силой швырнуть его об стену, навалившись сверху, но неизменно оказывалась в положении перетягиваемого каната, причём, что самое-то обидное, так это то, что потом гуси, весело перегагакиваясь, отпускали её, словно давали фору!

Эвил уже даже не могла понять, сколько времени она находится в этом странном коридоре, который всё никак не заканчивался и не заканчивался, как вдруг перед ней возникла дверь, которая начала приоткрываться. Эвил рванула туда и… словно налетела на непрошибаемую скалу, встретившись взглядом с… человеком?

Мир Эвил закружился, она попыталась прорваться, смутно различая рядом ещё двух – Сокола и какого-то черноволосого и черноглазого типа, а потом замерла, не в силах пошевелиться.

Если бы она была способна кричать, то сделала бы это, ощутив, что её сознание выпускает наружу то, что она скрывала много лет. То, ради чего она прибыла из родных мест и заставила себя жить с людьми, снова и снова меняя кожу и обличье, по крупицам собирая сведения, надеясь хотя бы когда-то узнать, что стало с тем, ради кого она жила…

Крылана долго смотрела в золотые глаза замершей в стойке змеи, а потом подняла руку и коснулась её головы странным жестом, до глубины души удивившем всех присутствующих – словно отирала невидимые другим слезы.

– Крылана, что? – Cоколовский понимал, что Крылана увидела что-то в памяти Эвил, какое-то двойное дно, но никак не мог понять, что именно могло так её впечатлить.

– Я не могу рассказать без её разрешения! – покачала головой Крылана. – Можно открыть проход прямо в её комнату? Мне бы с ней поговорить, а ещё чтобы Таня пришла и принесла её полоза.

– Не хватало Тане к этой ядовитой змее подходить! – моментально взъерошился Крамеш.

– Она сейчас ничего никому не сделает! – Крылана покосилась на Крамеша и тот отступил, припомнив, с кем говорит. – Отвар ещё нужен…

– А зачем отвар, если она никому ничего не сделает? – удивился Соколовский.

– Да чтоб вы ещё понимали! – вздохнула Крылана. – Тане скажите, чтобы принесла, и идите, вы нам тут только мешать будете!

– Ошалеть! – с выражением высказался Соколовский, глядя, как по коридору за Шушаной, передавшей сообщение вороницы, торопится Таня с чашкой успокоительного отвара и полозом на руке.

Она вошла в комнату, за ней шмыгнула норушь, и дверь закрылась, оставив в коридоре изумлённый до крайности мужской коллектив из Соколовского, Крамеша, двух от души повеселившихся гусей и карбыша, проводившего алчным взглядом наверняка очень вкусного змея, опять ускользнувшего от его лап.

– Ты что-нибудь понял? – Cокол сидел в кабинете, наблюдая, как Крамеш в особую бутылочку собирает с оперения гусей драгоценные капли змеиного яда.

– Крылана что-то увидела…

– Вороноочевидность, – фыркнул Соколовский. – Это и Гудини понятно! А вот что?

Если бы они видели происходящее в комнате Эвил, то были бы ещё в большем изумлении!

Бывает такое… когда беду изо всех сил прячут, понимая, что находятся в окружении недругов, когда изо всех сил заталкивают её поглубже, стараясь как можно реже вспоминать все подробности, она затихает и сворачивается в клубок где-то в темноте, выбирая момент, чтобы вырваться, вцeпиться в гoрло хищными, загнутыми клыками, куда там до них зубам Эвил…

А уж когда это происходит, удержаться бы в сегодняшнем дне, не сорваться в прошлое и уже вроде пережитое, но такое острое и ядовитое отчаяние!

Эвил, осознав себя в своей комнате, ощутила, что рядом кто-то есть, отпрянула, благо тело уже слушалось, помотала головой, увидев врача Татьяну, незнакомую черноволосую, очень красивую женщину, а главное – зелёного полоза! Своего полоза, которого уже не чаяла живым увидеть. Она хлестнула хвостом, возвращаясь в человеческий вид, ловко выхватила змею с рук Татьяны, а потом гневно уставилась на обеих пришелиц:

– Как вы поссмели? Кто вам поссволил сюда войти? Прочь! – она перевела взгляд с Татьяны на незнакомку, и тут её догнала, накрыла с головой её память, а что ещё хуже, осознание того, что вот эта, черноволосая, которая смотрит на неё с таким сочувствием, всё про неё знает!

– Нет… как это возможно? Кто ты? Кому ты рассказала?

– Меня зовут Крылана. Кроме меня никто не знает!

– И она? – Эвил кивнула на Таню.

– Да.

– Тогда, пусссть она уйдёт!

– Сшевил! – Крылана грустно посмотрела на змеицу, замершую при упоминании её настоящего имени. – Если ты попытаешься от меня избавиться, это ничего не даст и никак не приблизит тебя к цели твоих поисков! Я уж не говорю о том, что я не позволю тебе это сделать! Ты не сможешь причинить никакой вред никому из тех, кто находится в этой гостинице!

Эвил поняла, что да… так и есть. Она скорее окаменеет на месте, но ничего плохого никому не сделает.

– Ссовести у тебя нет! – горько вздохнула она. – Сссагнали в угол!

Правда, в угол-то её загнала скорее и не Крылана вовсе, а её беда, напавшая в полную силу.

– Может… расскажешь? Сама? – Крылана села рядом и кивнула Тане. – И вот, выпей.

– Отрава какая-то? – безразлично уточнила Эвил.

– Нет, что ты! – удивилась Таня, присаживаясь с другой стороны и протягивая кружку.

Почему-то обращение на «ты» казалось сейчас самым правильным. А ещё правильным показалось легонько погладить Эвил по плечу. Таня сама себе удивилась – вообще-то не все любят прикосновения, но, видимо, полоз, совсем недавно льнущий к её рукам, невольно навёл Таню на эту идею.

Сшевил давно не жалели… можно сказать, что ей вообще никто не сочувствовал с того момента, как она переползла границы отцовских владений. Мир людей оказался именно таким, как она думала, а местами даже хуже. Но… выбора не было. Она должна была найти того, кто ей нужен!