По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 36. Важность открытого окна

Кирин сидел на продуваемой всеми ветрами московской крыше и уныло смотрел на улицу. Нет, Москву он любил, даже учился тут – сам поступил и два года назад закончил один из ВУЗов, но тогда это была какая-то другая Москва – студенческая жизнь, приятели, от которых было забавно скрывать свою истинную натуру, девушки, изо всех сил старающиеся его привлечь…

Да, с точки зрения близкого общения воронов всегда интересовали только и исключительно вороницы, да и вообще, брачные правила у них весьма строгие, но почему же не пофлиртовать, от души играя роль «рубахи-парня»?

Кирину тогда было легко… не то, что сейчас.

– Странный город! – вздыхал он, глядя на автомобильную пробку, ползущую со скоростью ленивого червяка. – Когда тебе сложно, он берёт… и НЕ помогает!

Не помогали ни низкое декабрьское небо, трусящее на его чёрные перья какое-то жалкое подобие снега, ни чужие яркие окна, ни люди на улице… хотя, ну, с чего они должны помогать одинокому ворону на крыше?

– Ты тут чего, прримёррз? – Вран говорил бодро, хотя на самом-то деле прекрасно чуял одинокую тоскливость Кирина, который оказался так далеко от дома, да ещё с не очень-то понятной миссией.

Нет, защита вороницы – это отлично, это достойно приличного ворона, только вот довольно нелепо пытаться защищать кого-то в неприступной крепости, вышагивая в карауле за пределами крепостных стен.

Кирин неохотно оглянулся – очень уж жизнерадостный голос был у его нового знакомого, такой, что ему самому становилось ещё тоскливее.

– Смеёшься? От чего тут прримеррзать? Я ж с северра…

– От того, что тут влажно и прромозгло! Я к вам летал, нет, не совсем к вам, чуть южнее, но там морроз как-то не так ощущается! – Вран уселся рядом и покосился на Кирина. – Слушай, ты варреники ешь?

– Чего? – изумился ворон.

– Варреники… ну начинка в тесте. У нас сегодня варреники с карртошкой и гррибами.

– Да знаю я, что это такое! Ем, конечно. Даже лепить умею – учили, когда я тут в институте был.

– Ого! Ну ты кррут! – усмехнулся Вран. – Я вот не очень умею их лепить, зато точно знаю, что они вкусные – у меня сестрра хоррошо готовит! – про сестру было сказано так, что Кирин сразу понял – это очень важная для Врана личность!

А Вран продолжил:

– Так вот, рраз ты ешь варреники, полетели к нам!

– К вам? Куда?

– В гости к нам! Мы с Таней живём ррядом с Кррыланой. Дверрь в дверрь.

Кирин прекрасно знал, где живёт Таня, только недавно тоскливо осматривал дверь слева от квартиры Крыланы и Карунда, но никак не мог рассчитывать на такую удачу. Он радостно каркнул, благодаря за приглашение и уже был совсем собрался взлетать, как вдруг притормозил:

– Погоди, а твоя… сестрра… Она не ррассеррдится?

– На что?

– Ну что ты меня прригласил?

– Нет, она рразрешила, я спрросил. Она только засомневалась, будешь ли ты варреники. Потому что, если нет, она тебе что-то дрругое прредложит!

Вран был так горд за Татьяну, что… что Кирин тормознул его ещё раз – не хотелось лететь на зов от души даже с мелким камушком в лапе:

– Стой! Я хочу, чтобы ты знал – я сюда пррилетел из-за Каррины!

– И что тебе от неё надо? – ровным голосом уточнил Вран.

– Отец послал защищать её от дрругих… У неё дарр. Перрвый дар!

– Да знаю я прро её дарр! – отмахнулся Вран.

– И… ты с ней? – Кирин решил, что если это так, то он нипочём мешать не станет, пусть даже и рассердится на него отец!

– Я с ней что?

– Ну… парра? – Кирин никак не мог понять, почему Вран совершенно равнодушно воспринял его признание, а ведь он не мог не знать, что если ворон начинает защищать чужую ему вороницу, то это можно считать свидетельством того, что он к ней как минимум неравнодушен.

– Нет. Да ты сам сейчас всё поймёшь… она… ну, птенец она! Маленькая совсем.

– Ррростом?

– Нет, не рростом, а возррастом. Ей семнадцать, но она и близко не доросла до своих лет. Я это понимаю – сам был таким. Только по рразмеру.

– Да ты ж здорровый!

– Это сейчас… а полторра года назад я выглядел пррактически ворронёнком – недопёррком. А у Карринки всё сложнее. Она ррростом-то невеличка, но более-менее в норрме, а вот моррально… маленькая совсем. Ей бы под кррыло забиться и выглядывать оттуда, понимаешь?

– К твоей сестрре под кррыло?

– Да. Я понимаю, что тебе Каррунд уже всё ррассказал, что знал, но этого он не видел, а я – вижу. Поэтому и не хочу, чтобы ты как-то не так её воспрринимал. Ни я, ни Кррамеш – это ещё один воррон, который тут у нас живёт, Карринку как вороницу не воспрринимаем. И официально прредупрреждаю – и тебе лучше к ней в этом плане не лезть.

– Ты ж не в интерресе… Чего так ворронишься? – Кирину стало весело и любопытно.

– Таня ррастрроится, да и птенца этого жалко как-то… – Вран сделал движение, словно плечами пожимал, а потом пошуршал перьями, умащивая крылья обратно на место. – Корроче, веди себя аккурратно. Маленькая она – не пугай. Она тебя и так боится до ужаса.

– Меня? Но почему? – вконец расстроился Кирин, – Мне и Крылана это говоррила! Ну, чем я стррашный-то?

– О неё слишком много лап вытеррто… прричем лап ваших элитных ворронов. А ты там чуть ли не звезда! Этот… прринц кррови!

– Счас я тебя клюну и узнаешь, как обзываться! – сердито насупился Кирин. – Какой я тебе ещё прринц? Чего вы все заладили?

– Ладно-ладно, не ерршись! – рассмеялся Вран, – А то срразу похож на ррастррёпанный веник! Полетели уже, а то варреники остынут! Прринц!

– Да я тебя! – Кирин сделал шутливый выпад, стараясь поймать хвостовые перья Врана, но куда там! Тот стартовал так, что у нового приятеля и шансов-то никаких не было.

Два ворона сделали круг над домом, и Кирин, глядя вниз на московскую улицу, на те же самые яркие окна, на снег, и на ту же самую автомобильную пробку – ему показалось, что он даже лица водителей уже узнаёт, вдруг понял, что он был неправ!

Москва, при всей её торопливости, шумности и размерах – это город, где всё-таки можно найти своё, какое-то неожиданное и от того ещё более радостное тепло, где тебе могут открыть окно, откуда прямо-таки повеет чем-то неуловимо-радостным, почти таким же важным, как… как возвращением домой.

Таня действительно распахнула кухонное окно, впуская двух чёрных птиц, а потом закрыла его и потянула белоснежное плотное кружево занавески, закрывая от посторонних глаз кухню – негоже чужим видеть, как оба ворона встают с пола черноволосыми молодыми людьми.

– Добрый вечер! Рада вас видеть! – сказала она, и Кирин понял, почему о ней так хорошо отзывается Крылана, и именно к ней тянется вороничка – это было действительно сказано от души!

И вечер у этого человека добрый, и поделиться этим вечером она может с удовольствием, и видеть его тоже действительно рада!

Кирин заставил себя смотреть именно на хозяйку, не выискивая взглядом цель своего прилёта, поздоровался, представился, от души поблагодарил за приглашение, а потом сел на место, которое ему Таня указала, и только тогда осмотрелся.

Всё было необычно – и удивительные норуши, которых он раньше не видел, но которые точно-преточно знали его самого, и рыжий кот, вальяжно с ним заговоривший на людском языке, и темноволосый тип по имени Уртян, который не был ни вороном, ни человеком, зато возился с самой маленькой норушью, постоянно и терпеливо вылавливая её из своей тарелки, и гуляющая по стене ящерка…

– Эээ, Врран… а это кто? – тихо спросил Кирин у приятеля.

– Это? Плющерь – она простая ящерь, тьфу, ящерица – рреснитчатый бананоед. Плющеррь принадлежит Тишуне – вон та норушинка, видишь?

– Ааа, – уважительно покивал Кирин, только после этого позволивший себе посмотреть на Карину.

Разумеется, сама она смотрела куда угодно, только не на него, а каким-то образом ощутив чужой взгляд, подвинулась поближе к Тане.

Реакция Татьяны тоже многое сказала наблюдательному Кирину – хозяйка дома машинально приобняла вороничку, словно и правда крылом укрыла.

– Да, Врран пррав. Она себя ведёт как птенец. Нет, не потому что недорразвитая, а потому, что нашла, где её грреют, вот и льнёт. Интерресно, как она выглядит в истинном виде?

Так-то внешность Карины была, пожалуй, даже привлекательной.

– Да, конечно, от рроскошных ворониц в ней нет ничего! – думал Кирин, который, как сын Ветролова, перевидал уже приличное количество претенденток на место рядом с ним. – Дрругое дело, что мне эта рроскошь поперрёк глотки уже стоит! Кстати, Врран пррав ещё и в том, что её жалко – как такого птенца могли обижать, да ещё прродать? А наши дуррни? Это ж получается, что они её унижали? Но зачем?

Он с удовольствием ел вареники, разговаривал со всеми, кроме Карины, которая молчала, а потом обнаружил, что ему тут… нравится! Нет, вот просто нравится и всё тут. Да, понятно, что у его отца дом куда роскошнее, но тут вот тоже очень даже хорошо – немудрено, что Карунд и Крылана здесь частые гости.

– И понятно, почему Крылана гостевой домик Татьяне пострроила – я бы тоже был ррад её в гостях видеть! – осознал он, когда после ужина Таня начала расставлять чашки для чая. – Хоррший человек – ррадость дому!

Когда после ужина старшая норушь открыла ему проход в гостиницу, Кирин не смог удержаться от изумления. Видимо, вышло забавно, потому что Карина тихонько рассмеялась, но тут же устыдилась и юркнула за Таню.

– Я был ррад со всеми вами познакомиться! – Кирин оглянулся на границе гостиничного коридора, – Спасибо, что прригласили и рразррешили рразделить с вами тррапезу и вечерр!

Он церемонно раскланялся и ушёл в свой номер, правда, уже с абсолютно иным настроением, словно унося с собой что-то очень приятное.

– Однако сразу видно воспитание! – констатировал Терентий, – Враник, вот тебе учиться и учиться!

– Не пущу в комнату! – пригрозил коту Вран, – Неделю!

– Нет, ну в самом деле! Почему, стоит только правду сказать, так сразу угрозы какие-то? – Терентий даже внимания на угрозы не обратил. – Вот Кирин… между прочим, княжич вороний, да?

– Ну и что? – вдруг подала голос Карина. – Ну и что, что княжич? Вран, Крамеш и Крылана ничуть и не хуже! А Таня вообще гораздо лучше!

Вран от такого комплимента только по-доброму рассмеялся – настолько забавным был этот птенец, а Таня, сообразив, что это Каринино выступление – первый её шаг к осознанию того, что она вовсе не должна чувствовать себя вороницей низшего сорта, ласково её обняла и уточнила:

– Ну что? Очень он страшный, этот Кирин?

– Нет, ничего такой. Почему-то его родичи, которые к Крылане в гости приезжали, гораздо более… неприятные и пугающие, – Карина поёжилась, а потом решительно продолжила:

– Но мне теперь, наверное, даже они не очень страшны, да? – она с надеждой покосилась на Таню.

– Точно! – уверенно кивнула та, внезапно осознав, что запросто ощиплет любого, кто попробует обидеть этого ребёнка, ладно, ладно… пусть воронёнка!

– Хм… этак я скоро заядлой вороно-матерью стану! – посмеивалась Таня сама над собой, когда укладывалась спать.

Она то и дело посматривала на кресло – там уже «загнездилась» Карина, спрятав голову под крыло и подобрав под себя лапки.

– Кирин этот самый, по-моему, вполне нормальный. И Крылана звонила, предупреждала, что несмотря на дальние планы отца, он будет вести себя порядочно – натура такая.

Натура – вещь важная, никуда-то от неё не деться! Именно эта самая натура заставляла Сшайра шипеть от бессилия, скрутившись в тугой клубок змеиных колец под горячими струями душа.

– Сссто ссс лишним лет! Я не выдержу! Я не сссмогу! – шипел он, впрочем, абсолютно беззвучно – не хватало ещё привлечь внимание прoклятых норушей.

Любой ценой надо было как-то вырваться из этого места и избавиться от проклятого ошейника!

– Домой возвращаться нельзя – ссдадут обратно, но… но Сшевил тут нормально усстроилассь, а значит, и я ссмогу!

Он точно знал, что может как угодно подчинять себе людей, всех, кроме этой ненавистной Татьяны, которая нипочём не реагировала на его взгляды!

– Да она вообще ни на что не реагирует! – он плевался ядом, благо тот уходил в канализацию вместе с водой, – Даже не обратила внимание на то, что я её сспас от козла!

Спасение вышло такое себе… Сшайр это понимал, но в его положении не было очень уж больших возможностей по спасательной деятельности. И что делать?

Внезапно ему пришла в голову мысль – он вспомнил, как случайно услышал, что Сшевил и её жених уехали домой к сестре и пока тут не появляются, а это значит…

– Это значит, что она мне не помешает поморочить глупую человеческую оссобу!

Да, к сожалению, взгляд на неё не действовал, зато оставался метод, о котором Сшайр узнал на раскопках. Он незаметно проползал среди разложенных вещей археологической экспедиции и наткнулся на любопытнейшую картинку!

Разумеется, узрев настоящего полоза в полуобороте, Сшайр заинтересовался, а потом и возмутился – полоз неприкрыто выражал интерес к человеку-женщине.

– Да что ссса ерунда? Сссачем нормальному змеевичу какая-то громкая, двуногая неуклюжка?

Негодование было так велико, что владелица книжки, которая была куплена в дорогу и не дочитана по причине «слипнуться можно», её на месте не нашла.

– И куда эта книжка делась? – удивлялась студентка исторического факультета, отправившаяся на раскопки, – Может, со скуки кто-то почитать взял? Ну и ладно, невелика потеря.

Если бы Сшайр услышал эти слова, может, и призадумался бы, нужно ли всерьёз воспринимать то, что в книге было описано, но он не слышал, а прочтя, благо человеческие письмена элементарны и были изучены им давным-давно, он уверился в том, что все женщины по какой-то дикой причине мечтают, чтобы на них обратил внимание видный змеевич. Вот просто есть не могут, спать не в состоянии, так им это приспичило!

Именно поэтому Сшайр решил, что ладно… так уж и быть, разыграет он эту комедию. Чего не сделаешь, только чтобы выбраться из неволи!

Нет, он припомнил было, что Татьяна как-то не так уж и восторженно восприняла его мужественный облик, но решил, что это просто момент был неподходящий!