По эту сторону. Дом с секретом и дверь в мечту. Часть первая

Глава 33. Просто ужин

Соколовский изучающе покосился на Татьяну:

– Кстати, вы осознаёте, что Карина вас начала воспринимать в качестве матери?

– Видимо, так и есть, – призадумалась Таня.

– И вы не против? – заинтересовался Соколовский.

– А почему я должна быть против? Ей так явно полегче, а мне совсем нетрудно.

– А вас на всех-то хватит? Ну, Вран, Карина, Крамеш постоянно рядом, Терентий что-то бубнит, лисы, норуши? А если сами семью захотите завести? Как они вас все поделят?

– А я не апельсин, меня делить не надо! – улыбнулась Таня, припоминая детскую песенку «Мы делили апельсин», – Я неделимая! А семью… если кто-то заведётся… придётся мне к вам обращаться!

– Зачем?

– Для морального наркоза кандидата! Хотя… может, Крылану попрошу, нет, наверное, всё-таки вас!

– Почему? – Cоколовскому стало чрезвычайно любопытно, чем это его воздействие лучше, чем у Крыланы.

– Вы только шок приглушите, ну, из мужской солидарности, а Крылана, чего доброго, ещё начнёт мне идеального мужчину вылепливать, – рассмеялась расшалившаяся Таня.

– Вот вы шутите, да? А это, между прочим, чистая правда. Так что Крылану к избраннику, когда таковой будет, даже не подпускайте! – вполне серьёзно кивнул Сокол. – Тут уж действительно лучше ко мне. А главное – не к Крамешу! Он вам вообще робота напрограммирует!

– Хорошо, договорились!

– Да, так давайте вернёмся к нашим воронам, а точнее, к Карине. Я, конечно, имею право её никуда не отпускать, но пользоваться этим не собираюсь, только вот она и сама от вас пока никуда не отойдёт – вы ей отчаянно нужны. Так что, если к вам будут прилетать посольства с тем, что вы должны её отпустить, что ей хорошо только с соплеменниками, а главное, чтобы вы убедили этого птенчика в том, что ей с ними будет лучше, всех посылайте ко мне!

Соколовский лениво, на манер сытого льва, потянулся, а потом продолжил:

– Сразу говорите, что вы ничего не решаете, а вон там имеется хозяин Карины, с ним и летите, и говорите, и пинка получайте! – Соколовский улыбался такой доброй-предоброй улыбкой, что Тане стало очевидно – он прямо-таки предвкушает, как будет «давать пинка» претендентам на крыло и лапу, а главное, дар Карины.

А Филипп продолжил:

– Хватит с неё воронов-пользователей! Все обойдутся! Тем более что такой знаток и нам пригодится! Уртян вон, только и ждёт известия, правда то, что Карина сказала, или нет – ему страсть как хочется отвары делать на правильной воде! Да и так… мало ли, источник обследовать нужно.

Таня подозревала, что Каринин талант сам Соколовский будет с удовольствием использовать, но…

– Но он её и защитит, и прикроет, и никому не позволит её запереть где-нибудь с нелюбимым мужем, которому она только для статуса и заработков нужна. Лучше уж так!

– Комнату ей выделите получше… и опять придётся кого-то в горничные искать! – вздохнул Сокол.

– Никого не надо искать! Я всё делаю хорошо, и дальше буду! – послышался от двери взволнованный голос Карины. – Иначе опять Тане придётся убирать! Тань, там ужин… он готов, – опять смутилась вороничка теперь уже своего решительного выступления.

– Милая, да меня же заклюют, если узнают, что талантливейшая вороница здесь горничной работает, – развёл руками Сокол.

– А, может, у меня увлечение такое? Это… хобби! – предположила Карина. – Мне нравится, когда чисто.

– Ну разве что хобби, – с сомнением протянул Сокол.

– Вы ужинать будете? – Таня решила сбавить градус переживаний – хватит уже на сегодня.

– Если пригласите – буду! – Соколовский вспомнил, что на съёмочной площадке ему предложили на обед салат, который совершенно однозначно уже прожил отпущенный ему срок, и бифштекс, с которым надо было сражаться не просто с ножом, а с мечом наперевес! Поэтому он скромно закусил кефиром и хлебом, так как в Подмосковные леса доставка точно не поехала бы, а съёмочная группа работала именно там.

Правда, Филипп и настроение своё исправил, и о коллегах позаботился. А то, что подложил свинью типу, занимающемуся питанием группы, во всеуслышание заявив, что салат испорчен, так тот был сам виноват!

Снабженческий тип, конечно, возмутился, демонстративно салат съел, но всё было напрасно – все, кто с Филиппом уже работали, знали, что у него очень острое обоняние, и к салату не притрагивались, вгрызаясь в противоборствующие с ними бифштексы, так что, когда Сокол отснялся, в пострадавших от обеда значился только снабженец – он оккупировал туалет и выражал желание просидеть там как минимум до утра.

Поэтому Соколовский без всяких сомнений отправился на ужин, развлекая Татьяну живописаниями «съёмочных» обедов:

– Знаете, Танечка, как-то нас кормили из очень крутого ресторана – так расщедрился заказчик рекламы. Блюда – как картинка… взбесившегося авангардиста, сочетания ещё того веселее, даже я такого не ем, хотя, честное слово, в гостях у тётушек каких только мухоморов не отведывал… Короче, все слегка ошарашенно рассматривали накрытый стол, явно думали, как это есть и не уползёт ли оно куда-нибудь, пока не пришёл мой агент.

– Вася? – уточнила Татьяна.

– Да, Вася. Вы же его помните? Конечно! Как Васю-то забыть? Короче, осмотрел он всё это разнообразие, почесал шевелюру и жалобно так: «А картошечки жареной нет? С солёным огурчиком, а? Я понимаю, что это высокая кухня, но эта какая-то такая высокая, что я до неё не допрыгну».

Воображение сидящих за столом оказалось парализовано картиной кудрявого темнокожего Васи, который прыгает за «высокой кухней», а потом, плюнув, выразительно потребляет вожделенную картошку с солёным огурцом. Просто потому, что он, как нормальный русский человек, ест то, что ему нравится, а жевать понты, когда голоден, он не любит.

Карина Васю ещё не видела, но смеялась вместе со всеми, пряталась за Таней, когда ей казалось, что она очень уж расхрабрилась, и думала, что, наверное, даже хорошо, что ей не поверили в… в бывшем доме.

– Может, и крылья бы их уже не смущали, и разрешили бы в истинный вид вернуться, но… но вряд ли бы по-настоящему любили. А скорее всего, сплавили бы к самому-самому претенденту, получив побольше отступных, и сказав, что я должна это сделать ради чести рода. Просто продали бы подороже, да и всё.

Терентий смотрел на Соколовского, молчал, явно формулируя какую-то важную мысль, а потом выдал:

– Дожили… понапридумывали всякую высокую кухню так, что даже приличному агенту Васе поесть во всём этом нечего! Хорошо ещё, что он не кот! Меня лет двадцать назад как-то занесло в такой ресторан. Соблазнился, понимаете ли, запахом креветок, зашёл… а там на блюде лежит ОДНА креветина, и три повара её чем-то поливают, чем-то посыпают и чем-то обмазывают. Я специально решил понаблюдать… должно же ещё что-то там быть, да? Но нет, это было готовое блюдо! Они собрались его подавать, но поставили охладиться… Нет, я ничего не говорю, первоначально креветина была вкусная, но все добавки к ней… испортили приличный продукт, так меня чуть не вытошнило!

Таня переглянулась с Соколовским, оба представили, что ощутили повара, обобранные на ключевой элемент блюда «из одной креветины», и, не выдержав, рассмеялись.

– Бедный ты мой! Я тебе сейчас достану несколько креветок, чтобы это воспоминание прогнать.

– Вот за что Танечку люблю – на лету ловит любой намёк! – обрадовался Терентий, внимательно наблюдая за ответственным моментом – выдачей лакомства жаждущему и страждущему коту.

– Нда… Терёня, Терёня, ты ж оставил высокоранговых шеф-поваров без коронного блюда, – не преминул подколоть кота Филипп.

– Да что с ними сделается? Примчался младший из них, видать, самый здравомыслящий, обнаружил, что креветки нет, выхватил из холодильника другую, плюхнул её на тарелку, жмакнул сверху всякой пакости по-быстрому, сыпанул какими-то присыпками и уволок на подачу. И поверь мне, НИКТО никакой разницы не заметил, даже сами старшие повара – я ж поинтересовался и послушал, чего они говорят.

Карина не очень понимала, что такое эта высокая кухня и зачем она нужна, но точно знала, что здесь, вот среди всех этих созданий, ей вдруг стало по-настоящему хорошо.

Ну, конечно, такое чудесное настроение вечно длиться не может – оно пугливое, а вокруг всегда слишком много шума. Правда, Каринина убеждённость в том, что оно вернётся, только крепла.

В данный момент шум устраивала Крылана, которая заглянула к подруге в выходной выпить кофе, но Таня умчалась в клинику – её попросили посмотреть зубы очень недоверчивой собаки, аргументируя тем, что кроме неё никто не справится.

– Ну вот… опять она без отдыха работает! – возмутилась Крылана, отправившись к эксплуататору-Соколу, который заехал посмотреть, как продвигается дело с отваром на выбранной воде.

– Там идёт очень сердитая Крылана, – пискнула из угла Тишуна, посланная предупредить Соколовского. – Злится!

– А! Очень кстати! – нелогично обрадовался Филипп. – Вот она-то мне и нужна! На ловца и вороница!

Уртян, посмотревший в спину Соколовского, слегка поёжился… он не очень понимал, как можно спокойно, пусть даже в шутку, говорить о ловле ТАКИХ ворониц!

А Сокол, вышедший в коридор, от души улыбнулся, глядя как в ореоле разлетающихся чёрных как смоль волос к нему несётся Крылана.

– Вы опять Таню гоняете почём зрря? – сходу начала она.

– И вам, Крыланочка, доброе-предоброе утро! С началом зимы вас! – радушно приветствовал её Сокол.

Пришлось слегка сбавлять обороты – никакой женщине, пусть даже и воронице, неприятно, чтобы о ней думали, как о какой-то особе, совершенно не умеющей себя вести. Пришлось здороваться, признавать, что утро ничего себе, зима действительно началась, но…

– А вот Таня на работе! – Крылана не была бы собой, если бы не умела разворачиваться в нужном направлении при любом ветре! – И ничего-то её не радует!

– Насколько я знаю Татьяну, она сейчас очень радуется тому, что очередная помесь крокодила с чемоданом спасена от зубной боли и счастливо виляет ей хвостом, сбивая с ног хозяина, – улыбнулся Сокол. – А я вот очень вам, Крылана, радуюсь! Просто чрезвычайно!

– Да-а-а? – изумилась Крылана.

– Зуб даю! – заверил её Соколовский, демонстрируя идеальную улыбку.

– И зачем же это я вам так понадобилась?

– Как зачем? Поблагодарить, конечно! За Карину!

– Могу вам вернуть благодарность… Михаил Михайлович – просто клад! – парировала Крылана.

– Возможно, но вот воду он различать не может!

– Что? – Крылане показалось, что ей послышалось.

– Говорю, что воду узнавать, различать и искать, да всё это на расстоянии ваш медведь точно не в состоянии!

– У Карины, что? Первый дар? – ахнула Крылана.

– Представьте себе!

– Да не может такого быть! А вы проверили?

– Ещё как! Вон у меня сейчас травник варит отвар на одобренной ею воде, и только что не пляшет вокруг от восторга!

– Так что же это получается… – к чести Крыланы, она и не задумалась о том, что надо было вороничку не менять, а оставить у себя! – Это получается, что её семейка, в смысле, её БЫВШАЯ cемейка этого не знала? Дарр откррылся только тут? У меня она ничего подобного не говоррила…

– Нет, как раз дар открылся два года назад, когда её толкнули в реку. Семейке она про дар сказала, но те не поверили, и, насколько я могу судить, сделали это в грубой форме.

– Поэтому бедняжка и молчала! Боялась, что если ррасскажет, то её опять на смех поднимут! – догадалась Крылана. – Ах вы ж… – прошипела она что-то крайне невежливое. – Как жаль, что они далеко!

– Крылана, а что будет с северными воронами, если они внезапненько так узнают, что у них была вороничка с самым почитаемым даром, но её родные её запродали как уборщицу? – вкрадчиво спросил Филипп.

– Коваррство ваше вторрое имя! – весьма уважительно констатировала Крылана. – Ох, что будееет! Только… только на неё же срразу начнут когти и клювы точить! Не лучше ли подерржать это в тайне?

– Вот и чудесно, что начнут точить! Пусть лучше сейчас, когда я к этому всесторонне готов, чем потом, когда я и знать не буду, что кто-то про это узнал.

– Логично, – согласилась Крылана, неудержимо расплываясь в довольнейшей улыбке.

– Документы офоррмлены – не прридраться! Платёж за их отпррыска зафиксиррован, сделка обрратной силы не имеет, рровно как и наша с вами мена.

– А вам это неприятностей не доставит?

– Да пусть только попрробуют! Я же Каррину к вам перрепрравила из-за того, что некоторрые высокомеррные Ветрроловы только что лапы не вытиррали о бедняжку.

– И это значит, что они тоже не распознали драгоценную вороничку! – сделал логический вывод Соколовский.

– Вот именно! Так что пусть клюют себе затылки! – выдала Крылана вороний аналог фразы «локти себе кусать».

Она тут же захотела проведать Карину, а уходя, уточнила:

– То есть я мужу прро её дарр говоррю?

– И мужу, и его родственникам! – довольно кивнул Соколовский, понимая, что он только что выпустил наружу бурю… нет, не бурю, а мощный ураган.

Выпустил и… приготовился наблюдать за дивным зрелищем.

– Сначала понаблюдаю, а потом, глядишь, и крылья разомну! – предвкушал он.

Когда Крылана, вдоволь наговорившись с Кариной и дождавшись Татьяну, которая действительно спасала очередного «маааленького пёсика», выпила кофе и вернулась домой, Карунд сначала ушам своим не поверил!

– Да ты что? Перрвый дарр? У запррроданной ворроницы? Ну всё… это будет такой карраул!

Смартфоны всё-таки прекрасное изобретение – можно даже видеть своего собеседника, чем Карунд и воспользовался.

– Здрравствуй! – степенно поздоровался с ним отец.

– Добррое утрро! А у меня новость!

– И какая же? – поинтересовался глава рода Ветроловов.

– О вороничке – бывшей Ветррохвостовой.

– И какая же? – Ветролов не очень-то понимал, зачем сын опять говорит о той птице.

– Она, оказывается, носительница перрвого дарра!

Ветролов сначала отмахнулся, а когда сообразил, что сын не врёт, уставился на него горящими от возбуждения глазами:

– Неверроятно! Ты прроверрил?

– Какое я имею к ней отношение? Сокол прроверил!

– Да! Она же у Сокола! Карунд, но как же Кррылана могла не увидеть задатки?

– Ты же знаешь, что задатки увидеть невозможно, а сам дарр Каррина скррывала.

– Не понял… – Ветролов прекрасно знал, что если ворон или вороница могут чувствовать воду, то это праздник, великая честь, богатство, почитание… И это скрывать?

– Она два года уже с дарром! – сообщил ему сын, – Её брросили в рреку, и там она ощутила воду. Но когда сказала это рродителям, те не поверрили. Кто-то из ррода, не знаю кто, ещё и насмехался над ней. И, видимо, насмехался жестоко, рраз она ррешила прро дарр молчать! Не только Кррылана, но и вы с мамой, и никто дрругой из наших не рраспознали!

Мало кто видел, как вороны шипят… но в данный момент глубокоуважаемый батюшка Карунда делал именно это – шипел как заправский змей, которому наступили на хвост и там стоят!

– Шшштааа? Шшшта ты шшшказал?

На странные звуки примчалась мать Карунда, а выяснив в чём дело, подняла такой грай, что громкость динамиков смартфона пришлось слегка приглушить.

– Выкупить! Вы-ку-пить за любые деньги! – наконец-то выговорил отец.

– Сокол не прродаст. Ты же понимаешь, какая это польза и пррестиж! Ты сам бы прродал?

Это был самый точный аргумент! Нет, никогда и ни за что Ветролов не продал бы вороницу с таким даром! Да они мечтали о нём последние лет… лет сто! И вот оно счастье, но это самое счастье попало в лапы Ветрохвостых!

– Ну всё! Я им самолично все хвосты повыдерру! – прорычал Ветролов. – Что же делать, а? Что? Сейчас и дрругие ворроны прррослышат, будут пытаться сманить, замуж взять, укррасть, что угодно сделать, лишь бы она была у них! Так! Сегодня же к вам вылетает Киррин! Будет пррисматрривать за Карриной и охрранять её!

– Но она же прринадлежит Соколу! – осторожно напомнил ему старший сын, пытаясь сообразить, как отнесётся ко всему этому его младший брат.

– Я сам ему позвоню! В конце концов, там гостиница… почему это мой сын не может в ней остановиться?

Громкое карканье, раздавшееся откуда-то со стороны, Карунда удивило – вообще-то у них было принято выказывать уважение главе рода и, кроме него самого и матери Карунда, кричать, да ещё так громко, никому не рекомендовалось.

Взведённый последними известиями старший Ветролов сунул смартфон жене, а сам ринулся на вопли – очень уж хотелось сорвать на ком-то гнев.

Оказалось, что прилетел он по адресу – на крыльце в позе «шёл-шёл и кааак упал» возлежал очень важный и уважаемый всеми ворон, само крыльцо напоминало чудесно залитый каток, а уборщика Крыловея, да-да, из того самого мерррзкого рода Ветрохвостов, и след простыл!

– Сынок, я сейчас вглубь дома отойду и дверри прикррою, – доверительно сообщила Карунду мать, – А то твой отец на парру со своим советником костеррят нашего нового дворрника… Погоди-ка! Так это ж как рраз бррат пррекрасной Карриночки? Ах-он-гад-такой! Так, я тебе потом перрезвоню! Сейчас не могу рразговарривать – хочу тоже поучаствовать в этом ощипе!