Чистое везение

Глава 50

В итоге мы снова остались в неведении, потому что после того как Трофим присоединился к группе «спортсменов», он пересчитал всех. И оказалось, что бегают все студенты. То, что кто-то планирует поджог, я не сомневалась, да и рассказ Валерьяныча помнила. Но кто, почему и когда устроил его, хоть убей, вспомнить не смогла!

Наталья, как и обещала, пришла к трём. Я показала наши бани, рассказала, как мы принимаем гостей и чего говорить не стоит. В принципе, правило было одно: если открываешь рот, то только для того, чтобы хвалить. Но и своих людей в обиду я давать не собиралась. Научила всех, что ежели клиент хамит и оскорбляет, попросить подождать и сразу идти за мной. Разбираться с недовольными я планировала лично. Знаем мы эти склочные элементы!

Часов с четырёх начали подъезжать коляски, и работы до семи хватило всем. Мальчишек не устраивало, что мужчин приезжает меньше. Приходилось подбадривать, обещать, что как только откроем ещё одно отделение, сделаем рекламу специально для мужчин.

Вечером моя четвёрка пришла с решением начать уже заниматься расширением. До двух часов вряд ли кто-то собрался бы в баню. И мальчишки решили, что вставать они могут и в шесть.

— И как вы планируете строить? Сами, без мастеров? — я уже прикинула, что и правда они могут начать чистить кирпичную «коробку» изнутри. Напилить досок на обшивку стен, но хотела услышать от них этот план.

Когда они мне всё по полочкам разложили, пообещали, что не навредят ни себе, ни складу, а потом поклялись, что спать будут ложиться в десять часов, я дала согласие.

Мои ребятишки даже утра ждать не стали. Пока мы с моей новой напарницей заканчивали обслуживать последнюю на сегодня партию клиентов, энтузиасты уже взялись за мётлы и лопаты, чтобы грязную работу сделать в самом начале.

Ополоснувшись, я собиралась всё закрыть и уйти в кухню, чтобы перекусить чем-нибудь: физическая работа и молодой организм моментально использовал всю поглощённую с пищей энергию и просил новой.

— Вы считаете, что это правильно? — голос за спиной прозвучал так неожиданно, что я чуть не прищемила щеколдой пальцы. Обернувшись, я увидела Николая.

— Что именно, Николай Павлович? — стараясь не отводить взгляда от его каменного лица, спросила я.

— Общественная баня в усадьбе! Вас, кажется… Еленой звать?

— Елена Степановна, — чуть склонив голову, я наблюдала за его реакцией на отчество.

— Да, верно, не запомнил, простите. Мой брат не упоминал, что на территории учебного заведения оказывают столь… столь… — он точно собирался сказать нечто нелицеприятное, но какие-то незаметные глазу качества, видимо, пересиливали его снобизм.

— Столь простое для вашего статуса заведение? Вы примерно это хотели сказать? Или же уместнее будет сказать недостойное? — стараясь не кривить губы, вставила я.

— Вы проницательны! Не ожидал! Прогуляемся? — он, к моему величайшему удивлению, подставил локоть.

— Если вы не боитесь, что девушка, занимающаяся таким недостойным делом, запятнает вашу репутацию, — я не дождалась его ответа и положила руку на его предплечье.

— Что вы! Если даже мой брат, искренне ненавидящий всё, что не касается науки, позволил вам обустроить здесь этот балаган… — он раскатисто засмеялся, и я напряглась.

— Если наша прогулка имеет цель оскорбить, думаю, нам пора её закончить, Николай Павлович! — я не выдернула руки, не остановилась, а просто прибавила шаг. И теперь не он, а я вела его мимо теплиц в сторону дома.

— Что вы, уважаемая Елена Степановна! Я лишь хотел показать вам кое-что. Думаю, вы посчитаете меня колдуном, как минимум, но ваша реакция того стоит, — мы обошли дом, и он подвёл меня к центральному входу.

— Вы будете показывать карточные фокусы? — не понимая, к чему он клонит, улыбнувшись, спросила я. — Знаете, я это всё не очень люблю. А если человек намекает на колдовство, то напомню, что ересь ваш брат не любит ещё больше, чем мещанство.

— Идёмте, идёмте, — он выпустил мою руку и пропустил вперёд. Но как только мы поднялись на крыльцо, поспешил обойти меня и открыть передо мной двери.

— Сейчас, судя по всему, кто-то выпрыгнет из-за угла? — сказала я, стараясь быстро перебрать в голове все возможные варианты его поведения. Куда он меня ведёт? Зачем? И всё это не может быть не связанным с моей чёртовой баней.

— Что вы? Мы же не дети! Чудеса в нашем возрасте имеют несколько другое обличье! — судя по всему, он был доволен собой, указывая мне на лестницу.

— Конечно, особенно для тех, кто не понимает в физике и химии, — не подумав, произнесла я всем известную оговорку из видеороликов про не всем известные, допустим, химические реакции.

— Что? — он замер и посмотрел на меня как-то очень уж серьезно.

— Так куда мы идем? — я не остановилась с ним и теперь дожидалась мужчину на втором этаже.

— На третий, в мою комнату, — серьёзно ответил он и заторопился.

— В вашу? Вы серьёзно? И что я там забыла? — вот теперь замерла я, уставившись на него. В руках он держал лампу, которая освещала лицо снизу. Эта не самая приятная картина, да еще и серьёзно обозначенное наше направление, заставили меня быстро прикинуть: смогу ли я обогнуть его и быстро спуститься по лестнице?

— Другого варианта нет, Елена.

— Степановна! — добавила я.

— Конечно, простите, — снова улыбнувшись, он поднялся до третьего этажа. — Идёмте, я обещаю вас не трогать.

Я настороженно направилась за ним. Вместе мы прошли в зал, потом повернули направо и, пройдя шесть дверей, остановились возле последней. Он отворил дверь ключом, оставив его снаружи в скважине, вошёл и зажег еще одну лампу.

А я замерла в дверном проеме, увидев не обычную спальную комнату, а натуральную оранжерею с разнообразной рассадой. Прямо перед большим окном был оборудован стеллаж. Здесь очень недоставало специальных ламп для досветки. И я вспоминала них каждый раз, когда видела горшки с молодой и слабой зеленью. Теперь прогресс моего времени мне был потянет как никому другому.

— Проходите, у меня получилось, наконец! И не терпится поделиться, — он поднёс лампу к стеллажу и повернул небольшой глиняный горшок вокруг своей оси, не снимая с полки.

— Это что-то новое? — имея в виду новый сорт или непривычный для региона вид, спросила я.

— Это тыква. Видите, у нее округлые, крупные семядольные листья. Даже в столь юном возрасте они явно узнаваемы! — он отошел и предоставил мне место.

— Да, тыкву я отличу даже от арбуза и дыни, — снова прикусила язык, хоть и хотелось добавить, что мои соседи в Сибири — семья пенсионеров, свихнувшихся на выращивании дынь и винограда в условиях экстремального земледелия, все уши прожужжали про свои посадки.

— Отлично. Я удивлен, конечно, но мы продолжим, — он взял другой горшочек.

— Огурец, — уверенно сказала я.

— Видимо… вы убедили моего брата, что женщины неплохо разбираются в агрономии. Теперь и я вижу это, — голос его звучал искренне удивленным.

— Да. И ваш брат позволил мне занять пустующий склад именно поэтому, Николай Павлович, — этого зазнайку с его огурцами и тыквами мне хотелось поставить на место, и я никак не могла себе отказать в подобного рода ответах.

— А вот это… смотрите, что здесь? — он очень аккуратно, двумя руками снял с полки очередной горшок, на котором я сразу определила привитый на тыкву огурец.

— Огурец. Привитый на тыкву! — с видом человека, который видит это ежедневно, ответила я. Потом подумала и добавила: — Вы только родные побеги потом с привоя прищипните, иначе огурцу мало питания перепадёт. У вас всё или есть ещё какие-то фокусы? Уже поздний час, да и устала я сегодня. Спасибо за экскурсию, Николай Палыч, — я подмигнула открывшему рот ученому, взяла принесённую им лампу и пошла к выходу.

— Ахалай-махалай! — сделав руками несколько известных всем «колдунских» па, прошептала я, обернувшись к нему из коридора, а потом, сделав страшное лицо, добавила, растянув: — Мэ-эджик!

Он так и стоял, замерев, со своим горшком.

Мда, «факир был пьян и фокус не удался»!

Вернее, фокусником оказался совсем не тот, от кого этого ожидали!