Чистое везение

Глава 20

Даже Варвара опешила от происходящего и в первую минуту просто крутила головой, оценивая происходящее.

— Так вот куда наша одёжа девается! — доносилось с одной стороны.

— Может, она надумала переодеться, чтобы учиться с нами? Мы не против! — раздавалось с другой стороны.

— Нам таких ножек и не увидеть больше нигде! — хохотал тот самый тип, подходивший ко мне у теплиц.

— Рты закрыли! — мощный голос Варвары перекрыл даже громкий хохот. — Если вы сыты, прошу выйти! Ты, ты и ты, а еще ты, Дарья, давайте улепётывайте отсюда, — указав пальцем на троих мужчин и девушку-швею, Варвара уперла руки в бока.

— Мы-ы? — мужчины явно удивились. Переглядываясь, они не спешили встать.

— Да, остальные не получат еду, пока вы четверо не выйдете отсюда. Я не шучу! Никто не будет завтракать! — экономка прошла к своему месту и села.

Через пару минут, подгоняемые теми, кто не собирался лишаться пищи, самые громкие вышли с опущенными головами.

— Дуняша, подавай скорей, а то через десять минут всем надо быть в аудитории. Кирилл Иваныч не одобрит опоздание. С завтрашнего дня завтрак будет без пятнадцати восемь. В восемь все должны быть в кабинете. Ежели у вас есть время на смех, а языки так шустро метут по губам, значит, и есть вы можете скоренько.

Стук ложек и громкое дутьё на чай — это все звуки, которые я услышала за завтраком. Но и сама я поторапливалась, потому что Варвара точно не стала бы потакать мне, несмотря на то, что недавно плакала на моей груди.

Потом я быстро переоделась, накинула плащ и направилась в дом Федора и Анны. В голове я перебирала свой гардероб и даже немного жалела, что самую красивую и самую тёплую одежду придется продать. Но это не было потерей. Это было неким пропуском в усадьбу, покидать которую мне не хотелось.

Уже завернув было в проулок к дому нашего бывшего управляющего, я почувствовала непреодолимое желание глянуть на дом, в котором очнулась — отчий дом Елены.

Улочки плотно наполнялись людом, спешащим кто куда, но основная масса уже была на работе. Крупные мануфактуры, словно пылесосы, до семи утра втягивали в свои кирпичные утробы плотные ручейки спешащего народа.

А к этому времени на дорогах появлялись служащие, управляющие, купцы, только-только вышедшие из домов, чтобы открыть свои лавки, напиться там чаю, потом пообедать нажористыми солянками или щами с чесноком и сметаной. После этого купец отправлялся домой, чтобы вздремнуть.

Группки молодых людей в одинаковых фуражках, скорее всего, семинаристы, студенты с интересом поглядывали на меня, когда шли навстречу. А пройдя мимо, закатывались звонким, совсем необидным смехом.

Возле дома не было никого, если не считать пешеходов, старающихся не наступать в грязь и иногда подбирающихся прямо к стенам, где тротуар посуше. Двери и ставни на первом этаже дома закрыты, а окна второго этажа, отражая утреннее солнце, блестят так, что кажется, на них светит прожектор.

Пройдя возле дома моей подруги, я на минуту остановилась, чтобы вспомнить мой первый день здесь.

— Еленушка, милая, — звонкий голосок Софьи я узнала сразу же.

Подняла голову, ожидая увидеть ее в окне, но потом заметила среди пешеходов поднятую и активно машущую руку. Софья пыталась обогнать группу женщин, занявших всю засыпанную соломой часть тротуара возле чайной.

Я не была рада этой встрече, потому что мне нужно было успеть забрать платья, а Варваре не опоздать на рынок в одиннадцати часам.

— Куда ты запропастилась, милая? — она подбежала и принялась целовать меня в обе щеки. — Тут батюшка твой приезжал на днях! Такой скандал устроил! Городничего вызвали, он его и утихомирил. Никто ведь даже не знает, куда вы с матушкой уехали. Ну, все и решили, что в монастырь, — она отпустила руки, которыми крепко держала меня за плечи, отстранилась и посмотрела на меня.

— Что? — спросила я, понимая, что одета я в самое простецкое платье, и скорее всего в нём девушки моего статуса не выходят на улицу.

— Я думала, ты должна быть в монашеском облачении…

— Я не монашка, Софья. Давай потом поговорим, мне нужно торопиться, — я устало улыбнулась, вернее даже с трудом выдавила улыбку и зашагала назад к проулку.

— Стой, я тебя провожу, хоть немного поболтаем, — она бежала за мной, налетая на встречных, но не отставала.

— Мне нужно к Фёдору и Анне, вещи забрать.

— А куда? Ты у них живешь? А что ты там делаешь? А на долго ты там? — Софья задавала столько вопросов, что я даже на одном не успевала сфокусироваться и придумать что-то и ответить.

— Я работаю в усадьбе Вересова. Учёного. Знаешь? — не оборачиваясь, сообщила я.

— Стой, — сзади раздалось хлюпанье грязи, и она схватила меня за плечо.

— Я очень спешу, Софья! — я не остановилась, а только повернула голову, чтобы не казаться совсем отрешённой.

— Тогда так! И откуда у тебя такая скорость? У меня уже в горле першит, а ноги в платье путаются! Боже, подруга, милая Елена, умоляю тебя-аа.

Я остановилась только возле нужного мне дома. Таскающие колотые дрова из уличной поленницы во двор сыновья Анны отряхнулись, бросили поленья и пошли встречать меня, чтобы поддержать, когда стану переходить по жёрдочке грязь.

— Когда сможешь поговорить? — поняв, что я не шучу, спросила Соня.

— Приходи к усадьбе после восьми вечера. На воротах Никифор. Он хоть и сварливый, но хороший дед. Попроси, и он меня кликнет. Там и поговорим, — я подала руки мальчишкам и пробежала по доске.

— В усадьбу? Идти вечером в нехорошую усадьбу? — удивленный голос Софьи и её испуганные глаза меня несколько отрезвили, и мне стало жаль подругу.

— Я выйду на улицу. К воротам-то ты сможешь подойти? — я послала ей воздушный поцелуй и вошла во двор. И даже обрадовалась, когда за мной закрылись ворота.

Анна не знала, в какой угол меня посадить и чем угостить. Я с ходу сообщила, что на минуту и только за вещами.

— А на кой тебе там такие наряды, Елена Степанна? Это же платья для балов, для праздников. Это куда это вы их? — хозяйка дома внимательно наблюдала за тем, как я отбираю самое новое и пышное, аккуратно складываю и засовываю в мешок.

— У нас там бал завтра, — я потянулась к следующему и, заметив выпученные глаза Анны, добавила: — И послезавтра, и в воскресенье. Знаешь, там приезжают учёные. И в, общем… симпозиум. Надо хорошо выглядеть.

— Пози-ум? Это чего? С чем яво ядят? Это, поди, срам какой, а может, и похуже. Елена… — голос Анны набрался железа и зазвенел, как колокол на морозе. — В понедельник приедет матушка Агафья!

— О! А сегодня… — я даже представить не могла, что две недели почти прошли, и пыталась вспомнить, четверг сегодня или пятница.

— Суббота сегодня, Елена Степанна! Ты и в прошлое воскресенье к нам не явилась, и в церкву сама не пришла. Я даже ходила вчера к вам туда… Дак у ворот никого не было, а дед глухой, что землю мёл, даже не обернулся. Думала, увижу тебя. А увидела господ. Мужчин! В париках! Что там такое, Елена? Я за тебя отвечаю: так что ответь мне!

— Студенты это. Учатся они у Кирилла Иваныча. Семена новые разрабатывают, рассаду растят, — я выбрала последнее платье, а ещё добавила к прихваченному своё оставшееся белье. Что-то подсказывало мне, что если приду сюда в следующий раз, сложностей с уходом не избегу. А сейчас, пока дома нет Фёдора, женщина не удержит меня.

На ходу схватила в сенях с полки завернутую в покрывало шубку и, проскочив мимо пацанов, бросилась к воротам.

— Не пущу, Елена, стой, — с этими словами за мной бежала Анна. — А шубу зачем взяла? Говорила я тебе, что до добра тебя эта усадьба на доведёт!

Я выбежала из ворот и, закинув свою «добычу» на плечо, схватила привязанный на верёвку большой кованый гвоздь, служивший неким запором изнутри.

Снаружи на воротах была петля, а на верее — дверном проеме из бревен, болталась здоровая цепь. Накинула цепь на петлю и засунула туда гвоздь. В эту же секунду ворота затряслись, а за ними, срываясь на крик, умоляла меня отворить и дождаться Фёдора Анна.

— До добра не доведет, говорите? А что меня до него доведет, до добра вашего? Или кто? — мой ответ Анна скорее всего не услышала, потому что говорила я чаще всего себе под нос.