Чистое везение

Глава 25

После завтрака я поймала Варвару и осторожно передала ей все пятнадцать рублей. Она, когда поняла, что это, подняла на меня глаза и удивленно свела брови.

Запасы кой-какие у меня еще есть. Ты обращайся, если надо, — ответила я на ее молчаливый вопрос и поспешила делать работу, очерёдность которой теперь знала как свои пять пальцев.

Днём я хотела выкроить немного времени, когда дед откроет ворота в сторону огорода. Там, за кустами, меня мало кто заметит, а вот я смогу ладом разглядеть эти чертовы скрипящие ящики.

Как назло пошёл дождь, но мне это было только на руку: во дворе и в только-только начавшем подсыхать после зимы саду не окажется желающих заговорить, поцеловать или пойти за мной.

Ворота в конце длинного участка и правда оказались приоткрытыми. Я вошла тихо внутрь, скинула промокший за несколько минут под дождем плащ и, осмотревшись, бросила его на самый чистый ящик.

Теперь короба можно было рассмотреть более детально: толстая фанера или это были тонкие доски, идеально подогнанные друг к другу, сколоченные в кубы с помощью тоненьких брусков внутри. Дном была настоящая толстая доска. Крышки хорошо подогнаны, и на них отчетливо видны отверстия от гвоздей.

По всей видимости, в них что-то привезли, выложили, а ящики так и остались стоять. Но этот слой пыли не мог собраться за зиму. Я провела пальцем по одной из крышек и сделала на ней дорожку глубиной в сантиметр, не меньше.

— Значит… могли остаться и от прошлых хозяев. Чем там занимался купец Васильев? Обувью? Неужели они шили так много, чтобы отправлять обувь в ящиках, где легко уместятся два человека? — пробормотала я себе под нос.

Дождь не собирался прекращаться и, казалось, даже усиливался, добавляя ко всему прочему, всё более мощные порывы ветра. Весна шагала семимильными шагами, будто торопилась наверстать: смыть или прибить оставшиеся после зимы следы прошлогодней прелой травы и листьев.

Город не затих, но из-за шума ливня внутри этого строения не было слышно ничего: он колотил мерно по крыше. Я постояла перед воротами, радуясь, что помещение достаточно прогрелось за день, и даже с голыми руками совсем не холодно, хотя снаружи воет ветер.

Я прошла в одну сторону до поворота, потом вернулась и пошла в другую сторону. И тут, после поворота, который я еще не проходила, я отчетливо увидела на полу следы от одного из ящиков. Словно его нередко передвигали то на узенький проход, перегораживая дорогу, то обратно. Метрах в пяти дальше ворота тоже были приоткрыты, но свет сюда поступал слабый. Да и тяжелые серые облака так заволокли небо, что свет из окон можно было не считать.

Я подошла и разглядела на пыльной крышке следы от пальцев. Располагались они так, словно двигающие нажимали ладонями на верхнюю часть стенки короба, задевая крышку сверху кончиками пальцев.

След на полу был сантиметров сорок — немало: как раз чтобы протиснуться мимо и пройти дальше по коридору или… Или чтобы пролезть за ящик к паре других, стоящих за ним!

Сначала я уже было упёрлась, чтобы отодвинуть его на дорогу и, протиснувшись, заглянуть. Но потом, словно получив небольшой удар током, отдернула ладони.

«Если там и сейчас кто-то есть, я могу схлопотать по голове. И в этом шуме ни одна душа не узнает, где меня укокошили.», — пронеслось в моей дырявой голове.

Я прошла дальше, надеясь, что быстро миную узкий проход и окажусь возле приоткрытых ворот.

Но когда оставался ровно шаг, чтобы выйти и порадоваться, что избежала возможной беды, во мне заговорило любопытство!

— Да здесь точно ничего путного. Только пыль да коробки. Надо сказать Никифору, чтобы закрывал. Сырости здесь только не хватает, — достаточно громко озвучила я, осмотрев ближайшие к выходу короба и порадовавшись, что они стоят плотно у стены, прямо возле воротины.

Шагнула на улицу, а потом резко присела и на цыпочках, склоня голову, вернулась назад, замерев за парой плотно прижатых друг к другу коробов.

После пары минут начали затекать ноги, и в голове стучалась лишь одна мысль: я играю сама с собой! Здесь не может быть никого! Зачем кому-то прятаться здесь? Как выходить из склада на улицу?

«Черт, конечно! Выйти во двор можно легко и просто: отворив засов. Замки ведь навешаны только на воротах, выходящих на улицу! Потом, чтобы ворота не стояли нараспашку, припереть их чем-то, погулять по двору, а может даже пролезть в дом и преспокойно вернуться обратно!», — возник в моей голове ответ на все вопросы. По спине пробежали мурашки. Выходит, кто-то здесь ночами может шляться, а Никифор, уверенный в полном порядке после своего обхода, дрыхнет?

И только я решила податься назад, на улицу, как отчетливо услышала шепотки. Да, шёпот. И человек не шептался сам с собой, как это делаю я. Первый отчетливо спросил:

— Она точно ушла?

— Точно! Только плащ у нее возле тех ворот лежит. Не забрала его, значит, вернётся, — ответил второй.

— Принесла ее нелегкая, — ответил или первый, или… третий!

Успокаивало одно: голоса принадлежали не взрослым мужчинам, а мальчишкам. Именно так мои внуки шепчутся под одеялом, думая, что я сплю.

Страх вроде как отступил, но непонимание пугало и заставляло мозг работать все быстрее.

— Вот же, зачастил, наверно, до утра, голос Никифора вдалеке даже обрадовал меня. — Елена Степанна, ты где, душа моя?

Нет, я не боялась больше за свою жизнь. Хотя дети здесь тоже, знаете ли, не подарки! Особенно беспризорные.

Я, стараясь не шуршать и придерживая платье, чтобы не наступить на него, попятилась на улицу. Когда с крыши на мою голову полил дружный ручеек, с облегчением поняла, что вышла из поля видимости незваных гостей. Разогнулась и пробежала вдоль склада к предыдущим воротам, где оставила плащ.

— Здесь я, Никифор. От дождя пряталась, а потом вот решила посмотреть, не зацветает ли еще вишня, — прокричала я вышедшему из-за поворота деду.

— Вот я дурак, вот дурная голова! И забыл, что ворота здесь растворил!

— Сейчас я плащ заберу. Не хотелось назад между этими ящиками пробираться. А откуда они тут? — мы вместе с дедом вошли внутрь. Я забрала плащ и встряхнула его, отметив, что когда оставляла его здесь, даже не задумалась: почему эта крышка такая чистая.

Дед что-то рассказывал, а я незаметно осматривалась вокруг себя, отмечая, что под ногами очень много крошек, а на крышке достаточно отчетливые следы ножа, будто ее использовали как разделочную доску, жирных пятен и… соскобленного, но не полностью воска.

«Это их стол. Возле ворот слышно, если кто-то пройдет мимо. Рядом окно, а внутрь можно попасть только через каморку Никифора. Значит, они успеют собрать харчи и спрятаться, задвинув ящиком проход к своей норке. А еще… у них есть свечи!» — подумала я и помотала головой, давая понять Никифору, что внимательно слушаю.

— Айда, ужинать скоро надо. Варя меня попросила мясо нарубить. Купила сегодня на рынке, завтра шти будут с мясным духом! — дед проговорил это как-то особенно благостно. Накрыл голову небольшим куском плотной старой куртки и выбежал под ливень. Я подняла капюшон и поспешила за ним.

Рассказывать сторожу о том, что я узнала до того, пока сама не разберусь во всем, я не планировала. Конечно, если эти «крысята» живут здесь давно, они умеют обращаться с огнем. Но это то ружьё, которое сейчас висит на стене и когда-нибудь, по правилам пьесы, должно выстрелить.