Чистое везение

Глава 44

Первое, что я купила на рынке — это обувь по размеру для моей великолепной четверки. Да, они предпочитали ходить босиком, но в режиме стройки, где дело приходилось иметь с гвоздями, щепками, валяющимися тут и там, вариант «босиком» был так себе.

Обувь была ношеной, но, на их взгляд, это имело свою прелесть: ботинки и сапоги были мягкими. Не удержавшись, я купила каждому по прянику, от вида которых они пускали слюни, стоя у застеклённой витрины явно не самой дешёвой лавки.

Довольные, сытые, с прищуром понявших эту жизнь прожжённых м о лодцев, они шли за мной, обсуждая детали работы на складе. Пряники они предпочли доесть ещё до того, как мы войдем в ворота. Даже крошки с груди отряхнули. Видимо, чтобы никто и не прознал о мимолётной, подходящей лишь детям слабости.

Я делала вид, что не вижу их старания.

— Чуть обед не прогуляли, соколики, — сторож со своей вечной самокруткой отдыхал на излюбленном месте. Я думала, пацаны откажутся от обеда: ведь пряник был размером с планшет, на котором мои внуки смотрели мультфильмы.

— Ох, кстати, нагуляли аппетиту! — удивил меня Костя, и вся ватага уже известным маршрутом поторопилась к столовой.

Студенты после обеда быстро заканчивали дела в саду и огороде, а я, осмотрев недавно вскопанную землю, прикидывала, что ещё можно здесь посадить.

— Картошки вам нашёл. Но она уж больно мягкая, проросшая… — начал было встретившийся мне Трофим.

— Отлично. Не страшно, что мягкая. Главное, росточки на ней целые? — уточнила я.

— Да. Всё как надо для посадки. Только это не больно хороший сорт. Лежит до лета, а вот количеством нас не взял, подвёл. Кирилл Иваныч планировал эти остатки в новом году не сажать. Сейчас наш куст знаменитый досидит до нужного времени! Вот от него-то и пойдёт хороший сорт, Елена Степановна.

— Сколько, говоришь, у тебя там картошки мягкой?

— Вёдер семь, а может и побольше. Всё в ящиках в подземелье, — он указал на вход в кухню, и я свела брови. Ни о каком подземелье я ни разу не слышала.

— Показывай, — согласилась я.

Трофим вошел в прихожую у кухни. То самое место, где я поймала мальчуганов. Потом уверенным движением руки отвел от стены полку, на которой Дуняша и оставляла кастрюли для желающих перекусить вечером или ночью. Оказалось, полка здесь была на петлях.

За ней открылась не стена, а дверь. Трофим толкнул её внутрь, и пахнуло подпольем. Некоторой сыростью, прохладой, а ещё той самой лежалой картошкой, которую весной вынимали для посадки.

Мы, в отличие от местного учёного, некоторое время перед посадкой держали ее со светом, чтобы ростки не вытягивались, наливались в ширину и становились крепкими.

Здесь же, в полной темноте у них не было никаких шансов.

Лестница круто уходила вниз, потом поворачивала влево и заканчивалась в слабом свете от двери.

Трофим чиркнул спичкой и поднёс её к стоящей слева на выступе масляной лампе. При слабом свете мы направились вперёд, где за ладно сбитыми ограждениями я увидела одиноко стоящие четыре ящика. Но это я поняла только по очертаниям. Потому что выглядели они как ощетинившийся белыми отростками кучки.

Я подняла за ростки несколько клубней, помяла, понимая, что сажать нужно как можно быстрее.

— Вытащите их сегодня? — спросила я.

— Да я сам сейчас…

— Нет, Трофим, одному неудобно. Не надо ломать ростки. Нужно парой. Я сейчас Андрея кликну. Он покрупнее их всех, — я имела в виду старшего из ребят.

— Спасибо вам, Елена Степановна. Уж и не знал, что с ними делать: и не выгонишь, барин поедом съест. А сейчас… им назад пути нет. Может и посчитают за погибших, но это только к лучшему. А вернутся…

— Знаю, Трофим. Все знаю! Я попробую их пристроить. Пока вот так за лето жирка наберут. Вот если бы всё, что я запланировала, получилось, то им здесь, в банях самая работа! Дрова, вода — на весь день занятие. Даже учиться можно попробовать…

— Читать они умеют. Я их в деревне учил. Писать почуток, но могут, это я не успел. Я вам по гроб должен, Елена Степановна! Ежели чего, знайте, что я ваш вечный должник, — лицо его светилось, и все сказанные только что слова явно имели вес.

— Тебе спасибо, что ребят сам поднимаешь. Хорошие они…

— Подворовывают, конечно, но там, где живут, ни за что не станут! Вот вам крест! — он размашисто перекрестился.

— Сейчас Андрейку отправлю, — не найдя что ответить, я поднялась по лестнице и поняла, насколько в подвале прохладно. Сейчас его следовало открыть и сушить целыми днями несколько месяцев.

Я бережно перебрала все клубни, расплетая их между собой, развела в ведре жидкую кашицу из воды с золой и, обмакнув каждый в ведро, укладывала на полянке.

Утром мы за пару часов посадили доставшийся мне, хоть и не особо качественный материал. И теперь я молила Бога о дожде. Полива ждали и грядки с луком и морковью.

Через три дня вообще все ящики в складе были разобраны. Стены нужных отсеков отмыты от пыли и грязи, пол выметен. Три горы досок радовали мой взор. Теперь я точно была уверена, что материала хватит. Но я держала в уме и тот тёс, который предложила мне Фёкла.

Один из печников пришел на второй день наших трудов и с парой учеников принялся за подготовку к строительству печи. Крякал непонимающе: зачем же понадобилась банная печь в складе. Мне пришлось с ним поговорить: ведь важно было объяснить ему, как мы планируем настелить пол и на какой высоте он решит поставить печку, чтобы все работало правильно.

— Только ни слова пока никому, что здесь баня планируется, понятно? Ежели раструбишь — недоплачу! Пока из чужих только ты знаешь. Так что гляди мне! — предупредила я еще больше удивившегося мужика.

Он согласился. Тем более платила я достаточно. Да и работы у него особо не было сейчас: банями, да и печами вообще по весне не занимался никто.

Мы с Никифором выбрали несколько плах, которые должны были стать полом. Вспомнили, что требуется отвод для воды, и начали изучать фундамент. Рыть нужно было прямо под ним. Но это не всё! Необходимо было прокопать канавку, которая отведёт воду от бани. На улицу выводить не посмели, хоть Никифор на этом и настаивал. Кто его знает, как отнесутся люди.

— А ты представляешь, как пахнуть будет возле центральных ворот нашей бани? А если мы внутрь воду отведем, то яму можно сделать и закрыть её сверху.

На это он согласился и по намеченным мной полосам принялся копать, пока не глубокий желобок.

Благо фундамент не был особо заглублен, и копать по участку канаву глубиной в метр не было необходимости. Сорока сантиметров было за глаза. От стены мы отошли на три метра и обозначили место для колодца, в который будет сливаться вода из бани. От него до огорода оставалось метра два, не больше.

Сначала я расстроилась, ведь грязная вода будет проходить рядом с моей картошкой. Но, вспомнив, что шампуней и прочих вредных химических штук ещё не придумали, решила не переживать.